Американцы нанесли удары по Ирану, но продолжают говорить о мире. В Тегеране заявляют, что после этого безопасного места для американцев в регионе не остается. Нефть снова дорожает, а на Ближнем Востоке всё сильнее ощущение, что война давно вышла за пределы ракет и флота. Теперь это ещё и большая игра на нервах мировых рынков, на ожиданиях инвесторов и на страхах обычных людей - от цен на бензин до стоимости продуктов. Кто использует угрозу энергетического кризиса как инструмент давления? И как мировую экономику всё больше втягивают в политическую психологию - разбирался Александр Ельшевский.
Очередное обострение между США и Ираном началось ночью 26 мая. Американские военные нанесли удары по югу Ирана - под атаку попали катера Корпуса стражей исламской революции и позиции ПВО в районе Бандар-Аббаса. Пентагон сразу подчеркнул: это якобы «оборонительная операция». По версии Вашингтона, иранские катера минировали Ормузский пролив, а ракетные комплексы угрожали американской авиации.
В Тегеране ответили предельно жёстко. Представитель штаба «Хатам аль-Анбия» Эбрагим Зольфагари заявил буквально следующее: «США понимают только язык силы. Готовьтесь к нефти по 200 долларов за баррель». И вот здесь начинается самое интересное. Потому что современная война на Ближнем Востоке - это уже не просто обмен ударами. Это управление ожиданиями мира.
Ракеты становятся одновременно и оружием, и финансовым сигналом. Ещё сутки назад рынки радовались слухам о возможном соглашении между США и Ираном. Нефть Brent падала почти на 7 процентов. Инвесторы поверили, что Ормузский пролив могут разблокировать, а конфликт - хотя бы временно заморозить. Но после ночных ударов котировки снова поползли вверх. Утром 26 мая развернулись: фьючерсы росли на 2%, поднявшись выше $98 за баррель.
То есть один дипломатический вброс - и рынки успокаиваются. Один взрыв - и трейдеры снова скупают нефть. Это уже не просто геополитика. Это огромная система эмоционального управления мировыми ожиданиями.
Причём обе стороны прекрасно понимают, как это работает. Вашингтон постоянно повторяет: удары «не означают конец перемирия». Тегеран отвечает: «Нефть по 200 долларов - это только начало». Фактически идёт торговля страхом. Американцы демонстрируют миру, что контролируют военную эскалацию. Иран показывает: даже без полномасштабной войны он способен устроить глобальный энергетический шок. Особенно на фоне того, что через Ормузский пролив проходит почти пятая часть мировой нефти и сжиженного газа. Поэтому каждый намёк на минирование пролива автоматически бьёт по мировой экономике сильнее, чем многие реальные санкции.
Интересно и другое. Переговоры между Вашингтоном и Тегераном сейчас идут в Катаре. Причём среди иранской делегации находится глава Центробанка страны Абдолнасер Хеммати. А это уже прямой сигнал: обсуждают не только прекращение огня, но и деньги. По данным западной прессы, США рассматривают возможность частичной разморозки иранских активов. Речь идёт о миллиардах долларов. И здесь снова появляется характерная ближневосточная логика современной политики: сначала создаётся ощущение катастрофы, потом рынку показывают надежду на разрядку, после чего начинается торг - уже не только за безопасность, но и за нефть, санкции и финансовые потоки.
Причём внутри самих США всё больше критики. Республиканцы обвиняют Трампа в том, что обсуждаемая сделка начинает подозрительно напоминать ядерное соглашение времён Обамы - то самое, из которого Трамп громко выходил во время первого срока. Но Белый дом продолжает настаивать: переговоры идут «очень хорошо». Хотя одновременно Трамп снова угрожает новыми ударами, если Иран не пойдёт навстречу. Это уже фирменная модель американской переговорной тактики последних месяцев: сначала ультиматум, потом намёк на компромисс, затем снова угроза. И рынки вынуждены жить внутри этих эмоциональных качелей.
Но у этой истории есть ещё один важный слой - ресурсный. Американские СМИ уже пишут о проблеме, о которой раньше почти не говорили публично: США столкнулись с дефицитом вольфрама. А вольфрам - это ракеты, авиабомбы, бронебойные боеприпасы, авиация и системы ПВО. И проблема в том, что более 80 процентов мирового производства контролирует Китай.
Получается довольно ироничная картина: Америка пытается сдерживать Иран, одновременно всё сильнее зависит от китайских поставок металлов для собственного военно-промышленного комплекса. NBC уже пишет, что восстановление запасов боеприпасов после ближневосточной кампании может занять до четырёх лет. То есть война начинает вскрывать не только военные, но и промышленные зависимости глобального мира.
И это, пожалуй, главный вывод последних месяцев. Современные конфликты всё меньше похожи на классические войны XX века. Сегодня нефть становится оружием. Санкции - инструментом давления на эмоции. А биржи - продолжением поля боя. Когда политики говорят о «свободе судоходства», они одновременно думают о рейтингах, инфляции и ценах на бензин перед выборами. Когда Иран угрожает нефтью по 200 долларов, это обращение не только к США, но и к мировому рынку, который должен испугаться раньше, чем начнутся реальные перебои.
Именно поэтому главный фронт этой войны сейчас проходит не только в Ормузском проливе. Он проходит в головах инвесторов, избирателей и миллионов людей, которые каждое утро смотрят на цены - и пытаются понять, где заканчивается реальная политика и начинается большая манипуляция страхом, прямо влияющая на их собственный кошелек.