Сейчас уже никого не удивишь присутствуем людей в камуфляже на улицах российских городов. Вглядываясь в разношёрстную толпу в час пик, ты обязательно увидишь пятно хаки. Домой из зоны СВО на побывку едут получившие отпуск бойцы. Или наоборот, они возвращаются обратно на войну. Ты их встречаешь на вокзалах и в аэропортах, в магазинах и в кафе, в автобусах и в метро. Они одеты в мультикам, цифру и мох. Они тянут домой или уже из дома свой скарб, свои тяжёлые рейдовые рюкзаки и свои тяжёлые воспоминания, которые они изливают первому встречному или молча держат в себе даже в кругу семьи.
Но «ты помнишь, как всё начиналось»? (так когда-то пел иноагент Макаревич). В первые полгода СВО не сказать, что на гражданке явление бойцов было массовым. На фронте догорали пока контрактные БТГ, а на мобилизацию власти пока не решились, и только экстренно создали множество БАРСов для притока добровольцев, которые, в итоге, не решили проблему живой силы.
СВО в первые месяцы было в новинку, поэтому и на военкоров смотрели тогда с восторгом, как на людей, прошедших войну, в которой мы уже победили. Хотя обычный солдат рисковал куда больше, чем журналист на фронте, и мы не победили пока. Отнюдь. Но все ещё пребывали в иллюзиях и рассчитывали, что Украина скоро рухнет. Ведь мы наступали. Не так быстро, как хотелось, конечно, но пока наступали. Мы зачем-то вывели войска из-под Киева, Сум и Чернигова. (Как оказалась, это было скорее верным решением, плохой миной при плохой игре, так как удержать позиции с появлением зелёнки мы всё равно б не смогли). Уже почти сформировались и стали цементироваться фронты, большая подвижность сохранялось лишь на Луганском направлении. Но уже часто в сводках всё чаще упоминались не города, а неизвестные посёлки, всё чаще шли бои за «избушку лесника».
Летом 2022 я возвращался снова в Донецк – на Большую Землю я выезжал, чтобы уладить дела. Маршрут обычный. Садишься на дневной поезд в Москве, который идёт около 15 часов, и рано утром ты в Ростове. Берёшь такси (тогда оно ещё стоило в два раза дешевле, чем сейчас), садишься на заднее сиденье, и полтора часа досыпаешь в тумане и видишь сны. Открываешь глаза – и ты на Успенке, в сказочной зоне СВО.
Однако персонажи из этой сказки могли попасться тебе уже на пути. И на соседней верхней полке лежал мужик, по внешнему виду которого можно было догадаться, что конечные пункты наших назначений совпадают. Он явно ехал за ленту.
Как он выглядел? Помню плохо уже. Поджарый, среднего роста, в камуфляжных штанах. Лицо худощавое, щетина, волосы тёмные. Большущий рюкзак, в который можно упаковать крокодила. Молчаливый, как и я.
Я в последнее время тоже одевался только в военторгах. (И одеваюсь до сих пор – военторговский синдром.) Мы так переглядывались друг на друга несколько часов. А уже под вечер познакомились и разговорились.
Он оказался миномётчиком, командиром миномётного расчёта. Служить пошёл по контракту. Армейских стаж приличный, свыше десяти лет. Я же только с февраля 2022 года варился в зоне СВО, но для нас обоих уже не существовало иллюзий, что всё пошло далеко не так, как задумывалось. Предполагалось и ожидалось одно, а вышло очень по-русски непредсказуемо, и сейчас мы живём в хаосе войны. Обратной дороги нет, но тот, кто сможет лучше упорядочить этот хаос, тот выйдет победители из тумана войны. Мы обсуждали проблемы армии, её забюрократизированность, коррумпированность армейского чиновничьего аппарата, недальновидность и ограниченность паркетных полковников и генералов, которые никогда не воевали, не умеют и не готовы воевать.
– … поэтому, многие офицеры уходят в отставку и подписывают контракт с Вагнерами, потому что у них порядок…– рассказывал мой собеседник. Слава «музыкантов» только разгоралась.
Человеку пишущему, которым я являюсь, всегда важно выделить в человеке какую-нибудь характерную и запоминающуюся деталь. И в своём визави я её обнаружил.
– Конечно! Конечно! – говорил он постоянно, выражая своё согласие. Он часто использовал это слово, как утвердительную частицу. Мне это запомнилось.
Сошёл он ночью в Лисках. «Конечно…» Это значит, что он работал на более подвижном Луганском направлении. Мы наступали… Но осенью там произошёл обвал фронта, в том числе и из-за тех проблем, которые мы обсуждали тогда. «Конечно…»
Где сейчас этот миномётчик, что с ним – не знаю. Я даже имя его не запомнил. Точнее, я его записал, мы обменялись контактами, но вот, чёрт возьми, я потерял где-то эту запись.
…И они сошли где-то под Таганрогом среди бескрайних полей
И каждый пошёл своей дорогой
Ну а поезд пошёл своей…
Так пел иноагент Макаревич. Кстати, можно не через Ростов заезжать за ленту, а через Таганрог. Это тоже самое направление.
Моя книга «Смерть в июле и всегда в Донецке», отрывки из которой я публикую, победила в народном голосовании премии ГИПЕРТЕКСТ от «Литературной газеты». Её можно приобрести ЗДЕСЬ.