Запах больничной палаты всегда одинаков: смесь хлорки, медикаментов и тихого женского отчаяния. Я смотрела в белый потолок, отходя от очередного наркоза, и думала о маме. Потом о сестре.
У нас в семье это стало жуткой, негласной традицией. Словно переходящее знамя боли. Бесконечные гинекологические операции, разрушенные браки, одиночество и звенящая пустота в личной жизни. Все женщины нашего рода словно несут на себе невидимое клеймо. Мы красивые, умные, мы стараемся выстроить свой комфорт, но в какой-то момент жизнь бьет по самому женскому, по самому больному. Я устала искать причины в генетике или психологии. Я пошла туда, где хранятся архивы человеческих душ. Я попросила сделать расклад. То, что легло на стол, было не просто картами. Это был шедевр криминалистики тонкого мира. Договор, подписанный кровью и эгоизмом, срок давности которого не истек. Я закрыла глаза и сквозь время увидела ее. Женщину из моего рода. Праматерь.
Она была властной, огромной в своем желании контролировать