26 мая великому трубачу и композитору Майлзу Дэвису могло бы исполниться 100 лет. Но прожил он меньше — 65. И за это время успел сделать столько, что хватило бы на несколько жизней. Обозреватель РБК Life Дмитрий Ханчин вспоминает его главные записи и рассказывает о жанрах, которые создал Майлз: от расслабленного кул-джаза до горячего южного фьюжена.
Одна из самых известных баек о Майлзе Дэвисе гласит: однажды на приеме в Белом доме Нэнси Рейган, жена тогдашнего президента США Рональда Рейгана, спросила Дэвиса: «А что такого вы сделали в жизни?» Он ответил: «Я изменил музыку пять или шесть раз. А что сделали вы, кроме того, что спали с президентом?»
От любого другого артиста такие слова прозвучали бы как хвастовство, но Дэвис, как никто другой, имел на это право. В середине XX века музыкант находился в эпицентре эволюции джаза. Он был серийным новатором, не раз и не два менявшим курс, по которому двигался и развивался жанр. За постоянные эксперименты и способность создавать новые стили его часто сравнивают с Пабло Пикассо.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
«Ковбой бибоп»
Майлз Дэвис рос в Ист-Сент-Луисе (Иллинойс) — городе с насыщенной музыкальной жизнью. Свою первую трубу он получил в подарок от отца, преуспевающего стоматолога, а первый ценный совет услышал от мистера Бьюкенена, руководителя школьного оркестра: «Слушай, Майлз, играй ровно, без вибрато, не тряси нотами, ищи только свой стиль, ведь ты же можешь, у тебя достаточно таланта быть самим собой». И следовал ему всю жизнь: он и правда не любил лишние ноты, неустанно искал свой стиль, оставаясь при этом самим собой.
Поиски привели его в Нью-Йорк. Он поступил в престижную Джульярдскую школу, откуда вышло немало знаменитых талантов. Из артистов, к примеру, Робин Уильямс, Адам Драйвер и Ли Пейс, а из музыкантов — ученик Рахманинова и Стравинского Алексей Хаев, первый дирижер-афроамериканец Дин Диксон, кинокомпозитор Марк Сноу, придумавший тему «Секретных материалов», и другие. Однако учеба показалась ему пресной, слишком «белой» и «европейски ориентированной». Он часто пропускал занятия, вместо этого проводя время в джазовых клубах и просто бродя по городу и впитывая его дух. Даже такое творческое безделье не прошло даром: однажды прямо на улице он встретил своего кумира Чарли Паркера и вскоре уже играл в его коллективе, окончательно «забив» на формальное образование.
Это была вторая половина 1840-х, в моде был бибоп — скоростной и техничный подвид джаза. Основателями жанра были Чарли Паркер и Диззи Гиллеспи — собственно, второго и заменил Дэвис в паркеровском квартете.
Недоучка Майлз не дотягивал до уровня коллег — попросту не мог играть столь же быстро и виртуозно. И вместо того, чтобы себя ломать и подстраиваться под общий уровень, он решил играть лаконично и с душой. И благодаря этому повлиял на формирование бибопа, добавил этому головоломному жанру мелодичности.
Everybody Be Cool
К концу 1940-х Дэвис ушел от Паркера — ему надоело быть мальчиком на подхвате и захотелось делать что-то свое. К тому же он чувствовал, что бибоп зашел в тупик, магия потерялась, и надо было искать выход.
Во многом из отрицания бибопа с его цветущий сложностью и родился следующий шедевр Майлза — Birth of the Cool. Название стало пророческим — из этой пластинки действительно родился кул-джаз, то есть прохладный джаз, антипод жаркого бибопа.
Плавные мелодические линии, умеренный темп, мягкий, приглушенный звук, акцент на аранжировке и ансамблевом исполнении, а не на ярких соло и импровизации — таким был кул-джаз, тихая революция и первая настоящая инновация Майлза Дэвиса, после которой о нем заговорили как о самостоятельной творческой единице, а не просто о сайдмене Чарли Паркера.
Хард-боп в квинтете
В середине прошлого века джаз развивался стремительно. То, что еще вчера казалось передним краем творческой мысли, вскоре уже проходило по разряду ретро. Та же участь постигла и кул-джаз: слишком академичный и стерильный жанр пришелся не по душе многим музыкантам, которые захотели вернуть джаз к блюзовым корням и на новом витке развития. И получили хард-боп — сочетание бибоповой экспрессии и виртуозности с упором на ритм-н-блюз и госпел. К формированию жанра, конечно, приложил руку Майлз Дэвис.
К середине 1950-х он пережил серьезный жизненный кризис и наркотическую зависимость (впрочем, полностью от нее избавиться у музыканта не получится еще долго), а к 1955-му собрал свой Первый великий квинтет. Этот ансамбль называют эталонным не только из-за Майлза, но и из-за невероятно одаренного новичка — им был Джон Колтрейн, возможно, величайший саксофонист всех времен. Колтрейн во многом был противоположностью бэнд-лидеру. Дэвисовским лаконичности и минимализму он противопоставлял целый шквал звучания, создавал своей виртуозной игрой кипящее музыкальное облако.
- Эталонный хард-боп можно услышать в альбомах Cookin', Relaxin' и 'Round About Midnight. Для другого музыканта такие записи стали бы вершиной творчества, для Дэвиса — только трамплином к новым высотам.atomic:embed 0
atomic:embed 1
atomic:embed 2
Модальная душа
В 1959 году вышел Kind of Blue — самый продаваемый джазовый альбом в истории. Его часто советуют как входную точку в джаз для новичков, он регулярно попадает в рейтинги самых влиятельных и просто лучших пластинок вне зависимости от жанра. Сейчас это уже классика, но в момент выхода альбом совершил революцию и создал совершенно новый жанр — модальный джаз.
- До Kind of Blue основой джазовой импровизации были аккордовые сетки. Любая пьеса состояла из быстрой последовательности аккордов, и импровизатор должен был в уме просчитывать их смену и подбирать подходящие ноты. Это требовало виртуозности, но в то же время сковывало свободу. Дэвис предложил совершенно другой подход: строить пьесу на одном или двух ладах, что давало солисту гораздо больше пространства для самовыражения.
Вот как разницу между подходами в своей автобиографии Miles: The Autobiography он объяснял сам: «Когда вы играете, основываясь на аккордах, вы постоянно думаете: «Ми-бемоль идет...» И так далее. А когда вы играете, основываясь на ладах, вы... просто играете. Это похоже на то, как если бы вы шли по прямой дороге, а не продирались сквозь джунгли».
Если отвлечься от всех этих технических подробностей, то суть модального джаза была в том, что на первый план вместо техники выходили мелодия, настроение, пространство, эмоциональная окраска.
Все это слышно в Kind of Blue — записанный всего за два дня этот альбом таит в себе бесконечные глубины. В нем довольно спокойная музыка, мягкая, обволакивающая, в ней много тишины и таинства. Удивительным образом звук пластинки не состарился за 67 лет с момента записи.
Fusion, который нам нужен
Шестидесятые годы стали пиком сложности в музыке Дэвиса — вместе с так называемым Вторым великим квинтетом он записал ряд утонченных, интеллектуальных работ: пластинки «Nefertiti», «E.S.P.» и «Miles Smiles» звучали как музыка будущего. Критики придумали для них определение «пост-боп».
Примерно тогда же он записал несколько роскошных оркестровых альбомов в тандеме с дирижером и аранжировщиком Гилом Эвансом: например, «Sketches of Spain» — идеальный пример союза джаза и академической музыки.
Однако к концу десятилетия Дэвис почувствовал, что джаз превращается в музейный экспонат, в то время как Джими Хендрикс, Sly & The Family Stone и The Beatles собирали стадионы. Не желая оставаться в стороне от рок-движения, он сменил строгие костюмы на кожаные куртки с бахромой и ушел от акустического звучания к электрогитарам и электропианино. Получившийся микс на стыке джаза и рока именовали фьюжном.
Интересно, что первый электрический альбом Майлза нисколько не похож на рок: на «In a Silent Way» звучат две 18-минутные медитативные сюиты, нарезанные из часов импровизации. Поток медленных, прозрачных, завораживающих звуков больше походил на эмбиент, хотя до появления этого термина оставалось еще лет 10.
Самой знаковой фьюжн-работой мастера стал альбом с говорящим названием «Bitches Brew». Под психоделической обложкой обнаруживаются полтора часа густой, хаотичной, забористой музыки, где играют одновременно три клавишника, четыре перкуссиониста, заходится в диких мелодиях электрогитара, а Дэвис дирижирует этим вуду-оркестром. Несмотря на крайне недружелюбный характер материала, большую продолжительность и грубое название, пластинка продавалась огромными тиражами, а Майлз из тесных клубов угодил на стадионы, где принялся своей музыкой срывать башни молодым хиппи.
От бибопа до хип-хопа
Майлз продолжал выпускать электрические альбомы вплоть до середины 1970-х: можно выделить уличный «On the Corner», тяжелый и громкий «A Tribute to Jack Johnson», а также огромный, всеохватывающий «Get Up With It».
Но на экваторе десятилетия жизнь музыканта пошла под откос — сказалась травма бедра, полученная в автоаварии 1972 года и донимавшая его постоянными болями, и многолетние зависимости. Дэвис окончательно в них погряз, много болел, жил затворником в кишащем тараканами нью-йоркском таунхаусе, не выступал, не записывался и даже не прикасался к трубе. Темный период продлился пять лет — Майлз нашел в себе силы побороть своих демонов и вернулся к музыке. На дворе были восьмидесятые, и музыкант решил шагать в ногу со временем. На альбоме «Tutu» 1986 года тон задают синтезаторы и драм-машины. В эту, казалось бы, холодную, чуждую джазу среду идеально вписалась дэвисовская труба.
Пластинка имела огромный успех и принесла Дэвису «Грэмми». Сейчас, по прошествии десятилетий, ее звук кажется несколько устаревшим. Впрочем, то же можно сказать и про львиную долю успешных записей той эпохи.
Тогда же Майлз, в свои 60 лет, оказался в тренде и не стал останавливаться на достигнутом. На альбоме «Doo-Bop», тоже премированном «Грэмми», Дэвис решил залететь на хип-хоповые биты, мастерски сработанные молодым продюсером Easy Mo Bee. Эта пластинка была последней студийной работой мастера. Его не стало в 1991-м году.
С тех пор прошло уже 35 лет, а архивные записи Майлза Дэвиса до сих пор выходят чуть ли не ежегодно: за жизнь он сочинил, исполнил и записал столько разнообразной музыки, что хватит еще на много поколений вперед.
Читайте также:
ВТБ объявил о планах на новую допэмиссию
Акции ВТБ упали на новостях про дивиденды и допэмиссию акций
Картаполов пояснил, что относится к «центрам принятия решений» в Киеве