В Петербурге в Музее-архиве Д. И. Менделеева и в Музее связи есть настоящие фонографы Эдисона — с валиками.
В начале ХХ века в печати всерьёз обсуждались сравнительные характеристики граммофонов и фонографов.
Делался (впрочем, зря) вывод о том, что, несмотря на очевидные преимущества граммофонов и пластинок, фонографы и валики сохранят своё место на рынке, потому что на пластинку сам пользователь свой голос записать не может, а вот на валик фонографа — запросто.
Фонографы были в домах Льва Толстого и Дмитрия Менделеева и сохранили для истории голоса многих великих людей начала XX века. И всё-таки победа в дореволюционной «войне стандартов» была за грампластинками.
Едва ли не одновременно с крупными звукозаписывающими фирмами в Петербурге и по всей России появились музыкальные пираты.
Законы об авторском праве работали плохо, технология печати пластинок была относительно простой, и рынок был буквально наводнён подделками.
Фирме «Граммофон» пришлось даже размещать в прессе рукописное письмо Шаляпина:
«Я, нижеподписавшийся артист Фёдор Шаляпин, удостоверяю, что граммофонные пластинки я напевал исключительно для Акционерного общества “Граммофон”, а потому всякое появление граммофонных пластинок с напетыми мною песнями в других каких бы то ни было обществах мною признаются за “подделку”. Артист императорских театров — солист его Величества Фёдор Шаляпин».