Утром я осознала: хуже открытой двери может быть только форточка в детской.
Димка спал под одеялом, но на подоконнике виднелся мокрый след маленькой босой ноги.
Я замерла, не дыша. Форточка была приоткрыта на пару сантиметров. Штора слегка колыхалась. На улице занимался серый рассвет. Четвёртый этаж. Внизу дворник счищал мокрый снег лопатой. А у нас на подоконнике — след. Маленький, детский. И рядом ещё один, уже внутри комнаты. Будто кто-то пришёл, остановился и стоял.
— Оля… — послышался шёпот Юли за моей спиной. Я резко обернулась.
— Не буди Димку, — прошептала она.
Но Димка уже открыл глаза. Посмотрел на нас, затем на окно и тихо сказал:
— Он не залезал, он просто попросил воздуха.
У меня внутри всё оборвалось.
— Кто открыл? — спросила я, стараясь не выдавать волнения.
Димка сел на кровати. Его волосы торчали в разные стороны, лицо было сонным, но настоящим, моим родным.
— Не помню, — ответил он.
Это было самое ужасное. «Не помню».
Я слишком хорошо знала эту фразу. Она звучала в голове после Толиного чая, после провалов, после вечеров, когда пробуждение приносило лишь пустоту в сердце.
Я подошла к окну, закрыла форточку и провернула ручку до упора. Потом ещё раз и ещё. Как будто можно было закрутить страх потуже. На стекле проступила надпись — мелкая, кривая, детская: «МНЕ ДАЛИ ДЫШАТЬ».
Я сразу вытерла её рукавом, не читая вслух. Но Димка всё равно заметил:
— Я видел.
***
Ирина приехала через сорок минут. Без формы, в пуховике, с термосом кофе в руке.
— Я перед сменой, — коротко сказала она. — Быстро показывайте.
Вот так теперь выглядела моя жизнь: полицейская заходит на кухню как родственница. Мама ставит ей тарелку с кашей, Юля ищет чистую ложку, Света держит телефон с включённой записью, а Димка сидит на табуретке и молчит.
Ирина осмотрела окно, подоконник, заметила след. Сфотографировала. Потом посмотрела на меня.
— Толик ночью был в отделении, потом в больнице. Есть отметки, камеры.
— То есть это не он?
Она помолчала.
— Физически — нет.
Какое удобное слово — «физически». Теперь всё делилось на «физически» и «не очень».
Замок закрыт физически, бывший муж под надзором физически, ребёнок дома физически. А след — вот он, на подоконнике, мокрый.
Ирина тихо спросила:
— Дим, ты сам окно открывал?
Димка пожал плечами:
— Не знаю.
— А кто знает?
Он посмотрел на меня, потом на зеркало:
— Мальчик.
Ирина кивнула, но не улыбнулась.
— Оля, я не психолог и не священник. Я просто работаю с бумагами. Но как мать, скажу вам...
Я подняла взгляд.
— У вас есть дети?
— У меня дочь. Уже взрослая.
Она посмотрела на Димку.
— Не превращайте его в охранника. Он и так постоянно всё видит.
Я вздрогнула.
— Я не делаю этого.
Ирина промолчала. Это молчание только усугубило ситуацию.
***
После её ухода я полезла в интернет: искала замки на окна, блокираторы форточек, защиту для пластиковых окон. Цены были заоблачные, словно окна охраняли не детей, а сокровища.
Мама заглянула через плечо:
— Сколько?
— Много, — ответила я.
— Купим, — твёрдо сказала она.
— Мам, у нас же коммуналка, — напомнила я.
— Всё равно купим, — повторила она.
Юля положила на стол карту:
— Тут немного.
Света достала из кошелька наличные:
— И ещё немного.
Я хотела привычно отказаться:
— Не надо.
Но сдержалась. Старая Оля бы отказалась, даже если бы ей стало стыдно. Она бы умерла от стыда, но не взяла бы деньги. А потом ночью стояла бы у открытой форточки и думала, почему она снова одна.
— Спасибо, — сказала я просто, без оправданий.
Мама одобрительно кивнула:
— Учишься, — заметила она.
Я улыбнулась:
— Поздновато, — призналась я.
— Лучше поздно, чем никогда, — добавила она спокойно, без жалости к себе.
И тут я вдруг осознала: мама тоже возвращает себе лицо. Понемногу, через котлеты, через щепотку соли у порога, через слово «купим».
***
Днём я разозлилась на Димку. Не сильно, но всё же сорвалась. Он случайно разлил молоко. Ничего необычного, просто стакан задел локтем, и молоко разлилось по столу, на пол и на мой единственный чистый носок. А я уже была на взводе. Окно, суд, деньги, юрист, работа — всё это давило на меня.
Марина Сергеевна написала:
«Ольга, нам нужно знать ваши дальнейшие планы».
Я чуть не ответила:
«Мои планы — выжить».
Но не ответила.
И тут молоко. Белая лужа, крошки хлеба, Димка испуганный.
Я крикнула:
— Ну, Дим! Ты же уже большой!
Он замер. Лицо стало пустым. На секунду, на одну страшную секунду...
И в кухне резко похолодало.
Продолжение следует..
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.