Далеко не все нечестивые священнослужители облекаются в шкуру овцы. Некоторые прям так и норовят в волчьем обличии свирепствовать за кафедрой или амвоном. Но вот митрополит Иларион был как раз образцовым волком с овечьей шкурой. Он всегда на публике выражал показное дружелюбие и любезность. Лицо его не отражало вселенской ненависти, а напротив, было по европейски спокойным и приветливым. Всë-таки долг обязывал.
Служение в Европе — это не работа проповедником в храме Живоначальной Троицы в Москве, нет, это гораздо более сложная и тонкая игра. Нельзя, например, неправославных христиан обзывать сектантами и сумасшедшими, как на родине, нет, приходится с этими премерзкими еретиками за ручку здороваться и любезничать, строить из себя образцового умеренного экумениста и веротерпимого добродеятеля, извиваться подобно змее. В общем, обеспечивать спокойные условия усиления влияния конкретно РПЦ в Европе и политического курса, взаимодействовать с местными политиками и создавать серые каналы связи в условиях санкций и изоляции.
Должность у Илариона была важная, но и опасности раскрыть свою личную жизнь в более открытой европейской обстановке тоже. Сначала всплыли подробности его роскошной жизни в Европе, а потом случился тот самый скандал с парнем, бывшим иподиаконом митрополита Илариона Георгия Сузуки, собравшим неопровержимые доказательства о домогательствах Илариона, пользовавшимся своим служебным положением.
«А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (от Матфея глава 18, стих 6). Но это всë слова какого-то Иисуса, кто Он вообще такой для митрополита и тех, кто пытался опровергнуть обвинения в его адрес? Илариона в общем-то и покрывали всегда, слишком важный человек и слишком важная у него функция, слишком много знает, слишком хорошие связи в Москве, слишком высокие посты занимает, нельзя от него так просто отрекаться из-за подобной "мелочи".
Ну и обычно от подобной безнаказанности у волка окончательно срывает крышу. Он начинает понимать, что может делать всë что угодно, а его за это только по головке будут поглаживать, приговаривая: «Будь впредь осторожнее». И митрополит продолжает свою роскошную жизнь, выбирая по классике лучший товар для обеспечения земного рая, а затем с этим товаром попадается полиции Чехии. Версия с подставой выглядит нелепой, поскольку 4 контейнера кокса никто не подбрасывает.
Кокс — это элитарный продукт, его Васян с падика в закладке не заказывает у вас под жилой многоэтажкой, это продукт для элиты. 4 контейнера — это для запасов очень богатого человека и его многочисленных друзей. Подбрасывают обычно пару пакетиков синтетики, этого для длинного срока хватает, но не целый склад, тратя на это колоссальную сумму и неся более значительные риски раскрытия планов. Скорее всего, полиция накрыла один из каналов продажи благодатного порошка и внезапно вышла на Илариона, подстава от Ватикана и иезуитов исключается (хотя такие версии всерьëз стали писать на Царьграде).
В общем, история Илариона — это типичная притча о полном разоблачении волка. У РПЦ были варианты не доводить ситуацию до подобного, можно было избавиться от митрополита ранее, еще на скандале с Сузуки. Но нет, решили работать по проторенной дорожке с тысячелетним заметанием любой грязи под ковëр. Из избы ведь сор не выносят и всë такое. Правда, сора потом в избе или под ковром накапливается столько, что становится не продохнуть, и репутационные риски придëтся нести всей религиозной организации, без отмахивания на единичность случая.
Можно, конечно, пойти в отрицание и продолжать болтать про подставу и гонения на РПЦ в Европе, но всë это не более чем самовнушение. В любом случае Иларион — это урок не только для РПЦ, но и для любой другой христианской конфессии, которая продолжает руководствоваться принципами заметания зла под ковëр. Нет, Бог потом устроит за эту грязь позор публичный и на весь мир, такова она, божественная ирония над злодеями, прикрывавшимися Его именем.