2 мая 1500 г, ближе к вечеру
Солнце клонилось к западу, длинные тени сосен говорили о том, что до сумерек осталось часа три-четыре, не больше. Нужно было спешить с уборкой цеха и организацией ночлега нашим обитателям лесопилки.
— Так, Джору, — я обратился к охотнику, — ты остаешься тут. Пьюто — рабочим, ты — охранником.
Лучник тяжело вздохнул, но кивнул, соглашаясь.
— Не огорчайся, я постараюсь что-нибудь придумать. В конце концов, будем менять состав гарнизонов. А пока давайте вместе займемся наведением порядка. Жить в этом свинарнике не улыбается никому, — я перевел взгляд на рабочего, — Пьюто, ты тут хозяин, командуй!
Рабочий удивленно посмотрел на меня, помедлил, потом кивнул и отдал первое распоряжение:
— Хотлив и Кэнью, вы расчищаете помещение, убираете хлам, чтобы можно было ходить. Выносите его во двор, мы потом запалим.
Хотлив скривился, но спорить не стал. Кэнью без лишних слов принялся переворачивать опрокинутый верстак.
— Мы с Джору, — продолжил раздавать поручения наш командир, — проверим подвал и укромные углы. Еще раз внимательно осмотрим территорию: нет ли опасных животных. Нам тут жить, и беспокоиться о безопасности — нам.
— Давай я схожу в лес, добуду кого-нибудь на ужин? — обратился Мурти к Пьюто. — Места тут знакомые…
— Это дело! — обрадовался рабочий. — Не придется ложиться голодными.
Охотник улыбнулся и зашагал в лес.
Бетельда, до этого стоявшая в стороне, нерешительно шагнула вперед:
— А мне что делать? — тихо спросила она, оглядываясь по сторонам.
Пьюто развел руками:
— Да тут, дева, сплошь мужская работа… Не по тебе это.
Девушка опустила взгляд, но тут же подняла его снова:
— Могу мха набрать. У ручья его много, — видела, когда колесо осматривали. Им потом щели в стенах законопатить… Я сумею…
Рабочий почесал затылок и хмыкнул:
— Ну, коли так, — иди. Да смотри, недалеко, и чтоб все время на глазах была! Мало ли чего…
Бетельда склонила голову в знак согласия и поспешила к ручью.
Затем Пьюто с легким смущением посмотрел на меня и задал вопрос:
— А вам, милорд, придется набрать лапника для ночлега. Сумеете?
Я мысленно усмехнулся: мой рабочий не знал о моем хобби — сплаве по рекам на байдарках. Правда, это было в той, прошлой жизни… Стоянку на ночлег приходилось делать в разных условиях. А слишком комфортный поход — это и не поход вовсе. Поэтому да, я умел делать лежанки из подручных средств.
— Сумею, — коротко ответил я и направился следом за Мурти.
Шел и думал. Что лучше, заночевать тут или вернуться в замок? В пользу Деревяшек было то, что можно закончить работу попозже, и с утра пораньше продолжить. Больше поможем — раньше заработает. За возвращение — нужно поговорить с дворецким насчет транспортировки дерева в замок. Не будут же Пьюто и Джору на себе доски таскать.
Тут я вспомнил, что еще хотел более предметно поговорить с Грик Тусом о доходах-расходах и о запасах еды. А то что-то скудное питание стало меня напрягать. В итоге замок перевесил.
Я бродил по бору, выискивая молодые сосенки с меня ростом. Обламывал нижние ветки — самые пушистые, с густой хвоей, с молодыми иголками. Конечно, еловый лапник был бы мягче, но елей тут нет, берем, что есть. Всё лучше, чем на голой земле спать.
Сложил ветки в охапку и поволок к лесопилке. Дотащив до входа, опустил ношу на землю, отёр пот со лба и огляделся.
Хотлив и Кэнью продолжали расчистку помещения. Недалеко от входа уже громоздилась внушительная куча хлама.
— Вижу, у вас дело движется, — обратился я к ним.
Кэнью приветливо помахал рукой. Хотлив кивнул, не отрываясь от работы.
«Хм, работает он на совесть», — мысленно отметил я.
Второй заход занял чуть меньше времени. Набрал веток, понес обратно. Почти у самой лесопилки меня догнал Мурти — он возвращался с парой подстреленных белок.
«Белочек — украшение наших парков — едят? Никогда бы не подумал!» — огорчился я, но промолчал.
Опустив вторую охапку рядом с первой, я подозвал Пьюто и Джору, которые собирали хворост для костра.
— Ну, что тут у нас?
— Милорд, — шагнул вперед Джору, — позвольте доложить. Хотлив и Кэнью славно потрудились. Всё убрано, даже ночевать внутри можно.
Крестьяне заулыбались. Видно было, что похвала охотника была им приятна.
— А главное, смотрите, что в хламе нашли! — Пьюто протянул мне мешок, внутри которого что-то глухо зашуршало.
— Что там? Или там кто? — спросил я.
Рабочий засмеялся:
— Там ремни для привода водяного колеса. Целых три, и вроде, целые. Грабители их не взяли, — продолжил он, — грязные, дегтем воняют, кому нужны? А нам — в самый раз!
Я достал один ремень из мешка, осмотрел. Наверное, действительно удача. Жаль, я в этом ничего не понимаю, но если находка позволит ускорить запуск лесопилки, то ей цены нет!
Однако, пора домой. Домой? Разве мой дом — замок? Да, твердо ответил я сам себе на мысленный вопрос. Как ни крути, теперь там — мой дом.
— Вы остаетесь тут, — продолжил я разговор с рабочим и охранником. — Обустраивайтесь. Делайте, что можете, чтобы быстрее заработало.
Оба согласно кивнули.
— А мы возвращаемся в замок.
Я поискал глазами паломницу. Она все еще сортировала найденный мох, о чем-то оживленно беседуя с Мурти.
— Бетельда! — крикнул я. — Уходим!
Пожелав Пьюто и Джору удачи, мы зашагали прочь.
Пройдя несколько десятков шагов, я обернулся. У входа в цех лесопилки горел костер, возле которого суетились люди. «Деревяшки» обрели новую жизнь и больше не были заброшенным сараем.
«Дорога, дорога, осталось немного…»
Солнце уже давно зашло. Стемнело. Воздух наполнился вечерней прохладой. Я готовился пробираться на ощупь по заросшей тропе, которая в темноте будет вдвое коварнее, — как вдруг впереди замерцал неровный свет.
Бетельда держала горящий факел.
Я даже споткнулся, глядя на огонь, усмехнулся и спросил девушку:
— Факел? Откуда? Не иначе магия!
Девушка лишь улыбнулась, а Мурти, стоявший рядом, весело рассмеялся:
— Да какие там чудеса, ваша милость! Мы смастерили две штуки еще на лесопилке, перед самым выходом. Бетельда же мох собирала, вот, пригодился. А я смолистых щепок набрал.
«То‑то думаю, что за палки они с собой тащат», — подумал я, а вслух произнес:
— Молодцы! Хорошо придумали.
Мурти пошел первым, Хотлив — следом. Бетельда была в середине отряда, освещая путь впереди и по сторонам. Мы с Кэнью замыкали цепочку.
Шли медленно, осторожно. Тропа всё так же норовила поставить подножку, но свет факелов уберег нас от падений. Обратный путь занял вдвое больше времени, чем днем, и к развилке у погоста мы вышли уже глубокой ночью.
Оба факела прогорели, а новых у нас не было. До замка оставалось рукой подать, но… ночью, мимо кладбища. Я‑то не суверен, но кто знает моих подопечных… Как они себя поведут и не будут ли потом рассказывать, что вдоль дороги мертвые с косами стоят?
От развилки дорога была ровной и утоптанной, что позволяло идти не гуськом, а группой. Мурти, который шел на шаг впереди, вдруг замер и подал знак остановиться.
— Там что‑то есть, — негромко сказал он, спокойно указывая в сторону старых надгробий. — Между могилами какое-то движение.
Все замерли.
— Где? — тихо спросила Бетельда, испуганно ежась.
— Что-то или кто-то? — уточнил Кэнью, всматриваясь в глубину кладбища.
Луна освещала старые камни, отбрасывая длинные тени. Как я ни присматривался, ничего не разглядел. Ничего больше не происходило. Ни движения, ни звука — только шелест сухой травы да далекий крик ночной птицы.
— Тебе не показалось? — спросил Хотлив.
— Было, — спокойно ответил Мурти. — Сейчас уже нет. Может, зверь. Может, ветер колышет кусты.
Он помолчал, потом добавил:
— В любом случае, стоять тут до утра — глупо. Пойдем дальше.
Бетельда облегченно вздохнула. Кэнью кивнул.
Все двинулись дальше, ускоряя шаг. Я шел последним. Кладбище осталось позади, темное, безмолвное, хранящее множество тайн.
Ночной монолог.
Вернувшись в замок, я уже не думал о разговоре с Грик Тусом. Время за полночь — будить пожилого дворецкого — верх неразумности и бестактности. Что мы сейчас с ним решим такого, что не может потерпеть до утра? Ничего. Значит, все вопросы на завтра.
А сейчас — помыться, перекусить, если есть чем, и спать. Легко сказать — помыться… Зевнул, покосился на небольшой тазик и кувшин в углу комнаты. Я чувствовал себя той самой барышней, которая спрашивала, под какое декольте ей шею мыть. Короче, не умылся, а развез грязь.
Как не хватает душа! Потянулся, разминая затекшие плечи. Надо что-то придумать… Летний душ, как на даче, например. Ну или полноценную баньку соорудить! А что? Средневековье? Так русские испокон веку в банях мылись.
Усмехнулся и буркнул вслух:
— Да ты сначала хоть ворота почини, дурень. Размечтался.
Лег на кровать. Наконец можно и бай. Глаза слипались. Завтра не забыть в статах покопаться. А то получится, как в прошлый раз, — буду потом сам себя за жопу кусать.