Исторический зал Самарского областного суда давно не видел такого аншлага. Два десятка журналистов, адвокаты, потерпевшие и просто зрители заняли все места. На скамье подсудимых — 31-летняя Екатерина Тархова, обвиняемая в убийстве своих деда и бабушки, и 80-летняя Таисия Киселева. В зале — Людмила Тархова, мать Екатерины и дочь убитых, сидит в нескольких метрах от дочери и демонстративно отворачивается. «Мне неприятно находиться рядом с ней», — скажет она журналистам позже.
Источник:
Алексей Ногинский / 63.RU
Прошло полтора года с того момента, как Самара узнала о страшном исчезновении бывшего мэра Виктора Тархова и его супруги Натальи. Их тела так и не нашли. Но следствие считает, что внучка Екатерина вместе с сообщниками сначала отравила пенсионеров, затем расчленила, заморозила жидким азотом и выбросила останки в мусорные контейнеры. Звучит как сценарий фильма ужасов. В суде начали разбирать этот «фильм» по кадрам.
И первый кадр оказался неожиданным.
Читайте также:
Екатерина потребовала посадить старушку
На первый взгляд, все началось по стандартному сценарию. Прокурор зачитывает обвинение. Екатерина слушает, кивает. Потом слово дают потерпевшим — покупателю машины Натальи Тарховой и директору компании, где работал Виктор Тархов.
А потом подсудимые начинают говорить сами.
Екатерина берет слово и… просит суд ужесточить меру пресечения для 80-летней Таисии Киселевой (сейчас она под домашним арестом). Той самой, которая, по версии следствия, помогала продавать машину и изображала по телефону «бабушку Наталью».
— Если виноваты все, то и отвечать должны все, — заявила Екатерина. — Возраст здесь не оправдание.
Таисия Киселева, инвалид II группы, сидит рядом и молчит. Она лишь попросила суд разрешить ей гулять хотя бы 40 минут в день.
— Иначе я буду скоро полностью обездвижена, — сказала она тихо.
Судья выслушивает обеих. И принимает решение: Киселевой — продлить домашний арест, прогулки не разрешены. Екатерине — продлить пребывание в СИЗО. Обеим — на полгода. Очевидно, что судья понимает — процесс быстро не закончится.
«Я никого не резала»
В перерыве заседания Екатерина согласилась поговорить с журналистами. Говорила быстро, сбивчиво, иногда плакала, но в целом старалась держаться.
— Я признаю соучастие в убийстве, — сказала она с самого начала. — Но я никого не резала, к расчленению никакого отношения не имела. Я абсолютно к этому не причастна.
По ее словам, все, что она делала, — это выполняла задания. Покупала что-то, приносила что-то, передавала. На вопрос, что именно она делала, ответ Екатерины был расплывчатый:
— Мне есть что сказать следствию. В этой части следствие уже разбирается, я уже дала показания.
Подделку документов Екатерина не отрицает.
— Да, доверенность была. Мой дедушка оформлял для меня доверенность по компании «Новитрек». Это было давно, задолго до всего.
Как выяснилось, данная доверенность действительно продолжала действовать и не была отозвана до момента, когда Виктора Александровича не стало. Об этом на допросе рассказал гендиректор «Новитрека» Сергей Ноздрачев.
Главное, что пытается донести Екатерина до всех присутствующих: она не планировала убийство. Ее втянули, обманули, использовали.
— Я никогда не имела никакого желания убивать своих бабушку и дедушку, — говорит она. — Потому что они меня вырастили, дали мне все в этой жизни.
«Я думала, это магия»
Самая странная часть интервью — про гадалок и «жидкость». Екатерина утверждает, что ее заставили поверить в некое чудо.
— На меня оказывали психологическое давление, — говорит она. — Я попала в руки профессионалов.
Вот как это выглядело по ее версии. Появилась некая гадалка Зинаида в Грузии. Потом и Светлана Метревели, которую сейчас называют главной организаторшей ОПГ. И именно она предложила Екатерине «жидкость от Зинаиды».
— Для меня изначально это была жидкость от невероятной гадалки, которая спасет мою жизнь, спасет мою семью, поможет, чтобы у нас больше не было разногласий, — объясняет Екатерина. — Я думала, что просто в нашей семье наступит мир.
Она добавляла эту жидкость в еду дедушке и бабушке. Фиксировала их состояние. Все это происходило на протяжении нескольких месяцев.
— Я не понимала, что это яд. Я думала, что это магия.
И тут же делает важную оговорку:
— Доказательств того, что смерть наступила именно от этой жидкости, нет. Люди болели коронавирусом. У них было слабое здоровье. Может быть масса версий.
То есть, она признает, что давала родным неизвестное вещество. Но не уверена, что именно оно их убило. И при этом признает соучастие в убийстве.
33 миллиона, о которых не говорят
Самое громкое заявление прозвучало почти случайно. Екатерина начала перечислять суммы.
— Я перевела 33 миллиона рублей за весь период общения с семьей Метревели, — сказала она. — Кому? Светлане, ее племянникам, Таисии Метревели. И другим людям, которых она указывала.
Журналисты переглянулись. 33 миллиона — целое состояние.
— Я переводила за гадания, за повышение своей жизни, — продолжает Екатерина. — Я переводила за то, чтобы у меня не отобрали ребенка. Я переводила на лечение ее племянницы Варвары, сестры Ирины. Якобы она была больной раком и попала в аварию. Я переводила на операции Таисии Ивановне. Я переводила на телемаркетинг.
И добавляет с горечью:
— А в обвинении сегодня говорили только про подстаканник и крестик. Я перевела 33 миллиона. Почему это не озвучили?
Действительно, прокурор в первой части заседания подробно рассказывал, как Екатерина в 2024 году вынесла из дома деда серебряный подстаканник и позолоченный крест. О 33 миллионах в обвинении не было ни слова.
Зачем Таисия приехала в Самару
После с разговора о деньгах Екатерина внезапно переключилась на 80-летнюю старушку на скамье подсудимых. Внучка Тарховых уверена, что Таисия Киселева — не жертва обстоятельств, а активный участник той самой «грузинской мафии».
— Я уверена, что Таисия Ивановна приехала в Самару целенаправленно, — заявляет Екатерина. — Ее отправила сюда Светлана, чтобы прикрыть следы и отвести от себя взгляд.
Она объяснила, почему так считает. Как оказалось, речь идет о роли «бабушки Натальи». Когда один из потерпевших, Григорий Гробер, покупал машину Тарховых, Екатерина позвонила якобы «бабушке» — и та подтвердила сделку. Голос, как опознал покупатель, принадлежал Таисии Киселевой. Но на тот момент он не мог этого знать и думал, что говорит с Натальей Тарховой.
По словам Екатерины, Киселева прекрасно знала, что происходит:
— Она все отрицает, говорит, что не виновата. Но что ей остается? Суд прекрасно понимает, что человек меняет показания. Сначала говорит одно, потом — другое.
И здесь Екатерина снова возвращается к деньгам:
— Я переводила Таисии Ивановне на карту. Следствие это знает. Но почему-то не озвучивает.
«Я боюсь, что меня ждет худшее. Но я не сломалась»
На вопрос, как она себя чувствует и чего ждет от суда, Екатерина отвечает:
— Передо мной очень большой страх. Я осознаю, что меня ждет, и рассчитываю даже на самый худший вариант.
Но тут же добавляет:
— Меня еще не сломало. Я просто хочу жить ради своей семьи, которая у меня осталась. Пусть части моих самых близких уже нету, к сожалению, но остались все равно мама и сын.
«Мне стыдно перед мамой»
Однако отношения с матерью — Людмилой Тарховой, которую привезли в суд из ИК-15, где она отбывает срок за вымогательство — отдельная и очень болезненная тема.
— Мне стыдно, — говорит Екатерина. — Люди, которые вложили в меня столько… И вот просто появились какие-то моральные уроды, которые знали, что у меня есть недостаток материнской любви, что я всегда нуждалась в своей матери.
Глаза Екатерины наполняются слезами.
— Мама меня всегда предупреждала, что малейшая ошибка в нашей семье может иметь критические последствия. В принципе, что и получилось.
Сегодня они впервые за долгое время оказались в одном помещении. Екатерина признается, что ей было страшно.
— Когда я попала в тюрьму, страшно стало все. Но сегодня было особенное волнение.
Людмила же вовремя заседания демонстративно отворачивалась от дочери.
Сын должен жить с отцом или в детдоме?
Отдельная история — судьба семилетнего сына Екатерины. Мальчик сейчас живет у крестной Елены Б. Биологический отец, гражданин Израиля Влад Пасек, добился признания отцовства через суд. Он хочет забрать сына к себе.
Екатерина поддерживает это решение. Елена Б. — тоже за. Они считают, что так ребенок сможет начать новую жизнь, вдали от всей этой истории.
А вот Людмила Тархова, бабушка мальчика, считает иначе. Она сказала нашему корреспонденту в приватной беседе:
— Я хочу, чтобы ребенок был в детском доме. Ни с Еленой, ни с отцом. Вы просто плохо знаете Елену. Как я выйду из колонии — заберу его и буду воспитывать сама.
«Бабушка и дедушка, простите»
В конце интервью Екатерина говорит:
— Мне стыдно перед бабушкой и дедушкой. Я никогда это не забуду. Сколько бы лет ни прошло. Я не хотела. Я не планировала. Я просто доверилась не тем людям. Я надеюсь, что Бог их накажет. Я свои страдания уже несу. А они — еще нет.
«Они» — это семья Метревели. Светлана, ее племянник Дмитрий (они до сих пор в розыске) и Таисия Киселева, которая сидит рядом в суде и отрицает все.
22 мая 2026