В июне на грядке появляется то, чего там не сеяли. Поверх лука и клевера ложатся оранжево-жёлтые нити — тонкие, гладкие, спутанные в плотный клубок, будто кто-то вывалил пригоршню варёной вермишели или обронил моток лески. Ни листьев, ни корней, ни зелёного цвета. Дачник наматывает нить на руку, отрывает от стеблей, кидает в ведро. Пустяк, мусор, сорная путаница.
Этот «пустяк» российское государство держит за карантинный объект — в одном ряду с заразной болезнью. Стоит найти повилику на поле, и Россельхознадзор накладывает карантин, чертит фитосанитарные зоны, запрещает вывозить с участка семена и сено. Против безлистной нити поднимают целую службу — так поднимают её против эпидемии.
Причина в том, что нить — не мусор. Это одно из самых странно устроенных существ, какие встречаются на огороде: растение, у которого отняли всё, что делает растение растением, — и которое взамен научилось тому, чего не умеют ни лук, ни клевер, ни помидор по соседству. Оно чует. Оно выбирает. И, как выяснили в трёх лабораториях на трёх континентах, оно ворует чужую память.
Повилика (по-латыни Cuscuta) — не куст и не трава в привычном смысле. У неё нет корня, которым можно пить из земли, нет листа, которым можно ловить солнце, и почти нет хлорофилла — зелёного вещества, на котором держится вся растительная жизнь. Есть только стебель: нитевидный, гладкий, жёлтый, оранжевый или красноватый, у одних видов тоньше лески, у других — со спичку. По нему рассыпаны крошечные восковые цветки, собранные в плотные шарики, белые или розоватые. Всё.
Русское имя выдаёт суть. «Повилика» родственна слову «повилая» — обвивающая; тем же манером сложены «ежевика» и «земляника». Владимир Даль записал к ней целый веер прозвищ: войлочная-трава, сорочья-пряжа, крапивная-малина, повитель. Имя описывает не само растение, а действие — то, что нить делает с другими. На Западе её зовут жёстче: ведьмины волосы, кишки дьявола, удавная трава. Разные языки — один и тот же холодок.
Живёт повилика чужим. Проросток выходит из семени бледной ниткой и сразу попадает в гонку со смертью: запасов в семени хватает дней на десять, и за эти десять дней нужно найти хозяина, иначе конец. Найдя стебель, повилика обвивает его, вгоняет под кожу присоски-гаустории — короткие выросты, которые прорастают прямо в сосуды жертвы, — и начинает тянуть воду, сахар, всё. Хозяин слабеет, отстаёт в росте, у многолетников падает зимостойкость, и часто он гибнет. Одно растение даёт до четырнадцати тысяч семян, а семена ждут своего часа в почве по восемь-десять лет.
До недавнего времени на этом знание и кончалось: тупой живучий паразит, бороться вспашкой и прополкой. Картину сломала женщина с видеокамерой.
В 2006 году энтомолог Консуэло Де Мораес из Университета штата Пенсильвания поставила опыт, который потом обошёл научные журналы. Она посадила проросток повилики в горшок и поставила рядом помидор. Камера снимала по кадру в минуту. На ускоренной записи видно, как голая нить, не имеющая ни глаз, ни носа, медленно поднимает «голову» и начинает вращаться по кругу — будто принюхивается. А потом перестаёт метаться и уверенно клонится в сторону помидора. Каждый раз.
Чтобы исключить свет и случайность, Де Мораес и её аспирант Джастин Раньон спрятали помидор в закрытый ящик и пустили воздух от него по трубке в ящик с повиликой. Нить потянулась к трубке. Растение шло на запах. В журнале Science команда назвала и сами молекулы: повилику манят летучие вещества помидора — бета-фелландрен и бета-мирцен. А пшеницу она обходит: в запахе пшеницы есть соединение, которое повилику отпугивает. Безмозглая нить не просто ищет жертву — она оценивает добычу по запаху и отказывается от плохой, как хищник, выбирающий, на кого прыгнуть.
Если повилика выбирает жертву как зверь, то присасывается к ней как взломщик. И вот что нашли, когда заглянули внутрь этого соединения. В 2014 году группа Джеймса Вествуда из Политехнического университета Виргинии прочитала, какие молекулы идут через гаусторию из хозяина в паразита. Ожидали воду и сахара. Увидели информацию.
Через присоску шла мРНК — рабочие копии генов, те самые молекулы, которыми клетка отдаёт команды: что строить, как защищаться, когда цвести. Шли они в обе стороны, тысячами разных генов. Когда повилику посадили на резуховидку — лабораторный сорняк арабидопсис, — внутри паразита нашли почти половину всех работающих генов хозяина. Повилика не просто пьёт сок — она скачивает чужие генетические сообщения целыми пачками, а свои отправляет в ответ. Присоска оказалась не трубочкой для питья, а кабелем передачи данных. Заодно по этому кабелю в растение проникают вирусы и бактерии: повилика разносит болезни, как общий шприц.
Кабель, по которому течёт информация, можно протянуть и дальше — от жертвы к жертве. Одна повилика способна оплести сразу несколько растений и срастить их сосуды в общую сеть. Что бежит по такой сети, выяснили в 2017 году Кристиан Хеттенхаузен и Цзяньцян У в Куньминском институте ботаники в Китае.
Они соединили повиликой несколько растений и пустили на одно из них гусениц совки Spodoptera litura — прожорливой азиатской бабочки. Объеденное растение подняло химическую защиту — это ожидаемо. Неожиданным было другое: соседи, которых никто не трогал, подняли защиту тоже. По «мосту» повилики от куста к кусту прошёл сигнал тревоги, и работал он на гормоне — жасмоновой кислоте, том самом языке, на котором растения предупреждают об опасности сами себя. Гусеницы, посаженные потом на «предупреждённых» соседей, наедали почти на пятую часть меньше. Душитель, высасывающий жизнь из своих жертв, одновременно работает между ними телеграфом, который спасает их от чужих челюстей. Руководитель работы Иан Болдуин признал честно: бескорыстна ли эта услуга, ещё предстоит понять.
Так с повилики сходит образ тупого сорняка. Существо без мозга, без нервов, без единого органа чувств в нашем понимании — нюхает, выбирает, ворует память, держит линию связи. И при этом его травят, полют, жгут и объявляют вне закона по всему миру. Беда в том, что победить его трудно физически: яд, который убивает паразита, убивает и хозяина, на котором тот сидит.
И всё же одну повилику человек извёл начисто. Только не силой. Была среди двух сотен видов рода особая — повилика льняная (Cuscuta epilinum), родом, скорее всего, с Кавказа и из Западной Азии. Она умела жить лишь на одном растении — на льне. Тысячи лет она ездила по Европе и России внутри мешков с льняным семенем: её собственные семена так точно подделывались под льняные по размеру и форме, что отсеять их не удавалось, и сеятель сам развозил паразита по своим полям.
А потом лён ушёл. Россия и Европа, веками одевавшиеся в льняное полотно, пересели на хлопок и синтетику, и льняное поле стало редкостью. Повилика льняная, которую не брали ни плуг, ни прополка, ни карантин, начала исчезать вслед за хозяином. В Швеции и Словакии ботаники числят её вымершей; по всему старому ареалу она превратилась в музейную редкость. Сегодня её сажают разве что нарочно — в ботанических садах и музеях деревянного быта, рядом с прялками и ткацкими станами.
Вернёмся на июньскую грядку. Дачник держит в руке оторванную оранжевую нить — лёгкая победа над пустяком. Только пустяк этот за свою короткую жизнь успел обнюхать его лук, выбрать жертву посочнее и, может быть, протянуть невидимый провод к соседнему клеверу. А где-то на гербарном листе под стеклом лежит её родственница, которую не одолел ни один инспектор. Она ушла сама — в тот год, когда перестали сеять лён.
Нить в руке кажется проще некуда. На деле проще всего в этой истории устроены мы: повилику не берёт ни яд, ни плуг, ни закон. Её берёт только одно — когда исчезает то, что она любит. Однажды это уже случилось. Никто не заметил.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу этом месяце. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных растениях с каждого уголка планеты!