Чебурашку признали либералом, а Гену – «ещё хуже». И это не шутки. Философ Александр Дугин в интервью Ксении Собчак выдал такую тираду. Неужели у нас новая «отмена»? Давайте попробуем разобраться.
Что не так?
В картине мира Дугина Чебурашка — символ позднесоветского либерализма, а Крокодил Гена «вообще подозрительный персонаж с неправильной символикой».
К слову, это не первая претензия, высказанная в адрес этих мультяшек. Ранее Дмитрий Певцов уже обрушился с критикой на нового Чебурашка, заявив, что современная версия героя «вредна для детей». Тогда многие отмахнулись: мол, актер просто не принял коммерческий формат новой семейной франшизы.
Но теперь история вышла на другой уровень. Потому что Дугин пошел дальше и объявил советского Чебурашку чуть ли не символом идеологического разложения позднего СССР.
Аргументация у философа, надо признать, впечатляющая по масштабу. Чебурашка, по его словам, не принадлежит ни к какой коллективной идентичности, а значит является либералом. Крокодил Гена еще хуже, потому что крокодил — символ хтонического зла. Сам мультфильм философ сравнил с советской версией «Бивиса и Баттхеда», который высмеивает американскую посредственность и ограниченность.
Получается, если следовать логике философа, то под подозрение может попасть половина советской анимации. Незнайка слишком самостоятельный, советский Карлсон — манипулятор, обжора и инфантил. Волк из «Ну, погоди!» — асоциальный тип с дымящей палочкой во рту. Бременские музыканты вообще пропагандируют бродяжничество. Даже Винни-Пух – мой герой-антистресс с глубокой житейской философией - вызывает вопросы: нигде не работает, постоянно ест чужой мед и то входит, то выходит…
А черепаха из «Весёлой Карусели»? Это же вообще тихий ужас: по морозу почти босиком на улице ходила.
Хотя, если посмотреть под другим ракурсом, то вроде-как и не так страшно: советская анимация всегда была гораздо живее и человечнее, чем многие современные «правильные» детские проекты, в которых персонажи разговаривают как по методичке по воспитательной работе.
В старых мультфильмах герои могли ошибаться, лениться, хулиганить, спорить со взрослыми и попадать в нелепые ситуации. Они не были идеальными пионерами с плакатов. Они были живыми. И Чебурашка раз оказался одним из самых человечных героев советской культуры. В нем нет агрессии. Нет цинизма. Нет желания доминировать. Это персонаж, который буквально ищет друзей и пытается понять окружающий мир. Он чужой для всех, потому что сам не знает, кто он такой. Но именно в этом и заключается главный нерв истории. Миллионы советских детей узнавали в нем себя. Особенно те, кто чувствовал себя неловким, тихим или «не таким».
Сегодня подобную уязвимость некоторые почему-то пытаются трактовать как угрозу. Особенно забавно слышать разговоры о «вреде» Чебурашки на фоне современной индустрии детского контента, где алгоритмы TikTok перемалывают внимание ребенка быстрее любого «Голубого вагона». На фоне блогеров, которые зарабатывают на истериках, челленджах и бесконечном крике в камеру, старый Чебурашка выглядит почти терапевтическим персонажем.
Да, советские мультфильмы были разными. Иногда странными. Иногда слишком печальными. Иногда даже пугающими. Вспомнить хотя бы «Ёжика в тумане», которого некоторые дети реально боялись. Или советские сказки Александра Роу, где нечисть выглядела куда страшнее злодеев многих современных хорроров. Но именно эта смесь света, тревоги, юмора и настоящих эмоций делала их живыми.
А сейчас начинается опасная тенденция: оценивать детские сказки не как искусство, а как идеологические инструкции. Если герой недостаточно «правильный», значит подозрителен. Если персонаж слишком свободный — значит либерал. Если не встроен в коллектив — значит несет угрозу.
Дугин, видимо забыл, что сам был ребёнком. Забыл, что дети любят персонажей не за идеологическую выверенность. Они любят их за тепло, странность, харизму и ощущение чуда. Именно поэтому Чебурашка пережил СССР, девяностые, интернет-мемы и даже спорные современные фильмы.
И вообще, если однажды в стране начнут всерьез объяснять, что главная угроза детям — это Чебурашка с апельсинами, значит вокруг уже происходит что-то куда более тревожное. Не так ли?