Я тут на днях включил «Обитель зла». Ну, классику же, зомби, перестрелки, Милла бегает в кожаном плаще и всех крошит. Сижу, чипсы жую, жена рядом ворчит: «Опять эту стрельбу включил». А я говорю: «Женщина, это же Милла! Наша! Фамилия-то какая — Йовович! Звучит как будто она с нами в одном подъезде живет, только на этаж выше». Но потом я вспомнил, как она в интервью по-русски говорит. И мне стало как-то... неловко. Представьте: вы встречаете землячку в Нью-Йорке, радуетесь, а она вам: «Привет, как дела, я люблю пиццу». С таким акцентом, будто она учила язык по субтитрам к «Брату-2». Я понимаю, Америка, все дела, но «Йовович» — это же обязывает! Ты не можешь быть просто Миллой, ты должна быть Милой, которая знает, как пирожки с капустой лепить. А она вон, зомби ногой бьет. Давайте честно. Я вот если на даче в кроссовках по грядкам бегу — и то устаю. А Милла? Она в «Обители зла» на таких каблуках прыгает, что у меня позвоночник хрустит, когда я это вижу. Режиссер, наверное, ей говорит: «М
«Наша девочка с пистолетом»: Милла Йовович и почему она говорит по-русски как турист из Техаса
2 дня назад2 дня назад
26
3 мин