2 июня 2026 года народной артистке России Алене Яковлевой исполняется 65 лет
Конечно, это дело, мягко говоря, непростое – быть продолжательницей актерской династии, всю жизнь терпеть сравнения с великим отцом и, как ни старайся, все равно находиться в его тени. Но Алена Яковлева этот тяжкий крест, по-моему, несет достойно. Список ее киноролей стремительно приближается к сотне, в своем театре Сатиры (несмотря на ее недавний бунт против нынешнего худрука Евгения Герасимова) она – ведущая актриса.
А говоря о своем отце, Алена Юрьевна всегда подчеркивает, что всего добилась без его протекции и участия.
«Я, конечно, горжусь своим отцом, он гениальный актер, но он ушел из семьи, когда мне было восемь месяцев. С ним я виделась крайне редко, и по блату он меня никуда не устраивал. А фамилия? В театре ты должен доказывать свою состоятельность непосредственно зрителям. И тут никакое родство не спасет. Если завалишь одну роль, вторую тебе уже никто не даст…»
И с этим не поспоришь.
В честь юбилея Алены Яковлевой предлагаю ее небольшое интервью.
«ПЛАКАЛА, НО УЧИЛАСЬ НА ЖУРНАЛИСТА»
– Алена Юрьевна, вы после школы поступили на журфак МГУ. Почему сразу не пошли учиться в театральный вуз?
- Во-первых, не могу сказать, что я прямо-таки с пеленок хотела стать актрисой. Об этом мечтала моя бабушка, Елена Михайловна Чернышова. Она когда-то училась вместе с великой Гоголевой, много лет проработала актрисой в провинции и тринадцать лет в МТЮЗе. Удивительная женщина, невероятная жизнелюбка, прожила 94 года Так вот она тайком таскала меня на «Мосфильм» на какие-то пробы.
И видно гены, включая бабушкины, в конце концов сделали свое дело: став постарше, я «заболела» театром. Но у меня были очень строгие родители, особенно мама. Они никогда не хотели, чтобы я стала актрисой. Мама по профессии врач, отчим Николай Иванов - известный журналист-международник. Я была очень скромная, закомплексованная, и о том, что хочу стать артисткой, даже заикнуться не могла.
На семейном совете решили, что мне неплохо бы поступать на журфак МГУ. И я безропотно поступила. Плакала по ночам, но училась.
Спасло то, что в университете был студенческий театр. В свое время там играли Алла Демидова, Александр Филиппенко, Ролан Быков, работал Роман Григорьевич Виктюк. Я получила там свои первые роли и вскоре поняла, что от судьбы не уйти. После 3-го курса подговорила знакомого аспиранта выкрасть мои документы из деканата и тайком сдала экзамены в театральное училище имени Б.В. Щукина.
- И поставили родителей перед фактом?
- Не совсем так. Мама попросила своего знакомого, преподававшего в Щукинском училище, прослушать меня, чтобы понять, есть ли у меня хоть какие-то актерские способности. После прослушивания ей сказали: «Если на вступительные экзамены придут двенадцать Ермоловых, то мы Алену не возьмем. А если всего одиннадцать, то возьмем». Видимо, «Ермоловых» пришло одиннадцать, потому что меня взяли.
В результате я училась на актрису и журналистку одновременно, даже получала две стипендии. И, кстати, не жалею: все полученные знания мне в жизни пригодились. На журфаке я даже выучила испанский язык.
- Если честно, фамилия помогала или мешала?
- На этот счет твердо могу сказать одно: я роли никогда не выпрашивала, по инстанциям не ходила, как о нас написала в своей книге «Андрей Миронов и я» Татьяна Егорова. Ну, разве что главный режиссер Плучек пару раз ущипнул за коленки молодых актрис, и меня в их числе. (Смеется.) В плане профессии я человек целеустремленный и очень упорный. Например, готовясь к съемкам в картине «Возвращение мушкетеров», полгода серьезно занималась фехтованием, конным спортом - и все получилось.
И характер у меня абсолютно свой, я по гороскопу Близнец, и мой характер переменчивый. Хотя, безусловно, что-то я взяла от родителей. Даже Ольга Александровна Аросева мне как-то сказала: «Как странно, ты же никогда с Юрием Васильевичем не жила, но у тебя его манеры, жесты, его интонации в речи проскальзывают, походка - все абсолютно отцовское».
АНДРЕЙ МИРОНОВ «ИЗГАЛЯЛСЯ» НАДО МНОЙ
- Актеры говорят: театр жив, пока в нем есть романы. Вы согласны?
- Помню, когда я пришла в театр Сатиры, Валентин Николаевич Плучек сразу меня предупредил: «Алена, будь осторожна! У нас тут столько красавцев!» Я, скромно потупив глаза, ответила: «У меня на первом месте искусство!» Но, конечно, я с этим постулатом согласна: без романов и витающей у нем ауры влюбленности театр уже не театр. Сейчас, к сожалению, этой ауры уже нет.
- Людская молва многих актеров соединила, поженила и даже развела. Вам ведь тоже в свое время приписывали роман с Андреем Мироновым. А был ли он на самом деле?
- Я бы наши отношения не называла романом, хотя, думаю, он был мною увлечен. К тому же в Андрея нельзя было не влюбиться: гениален, галантен, одет с иголочки. Уже на служебном входе можно было безошибочно определить, что Миронов в театре, - пахло прекрасным одеколоном и дорогими сигаретами. Я пришла в театр за два года до его смерти, и Миронов сразу же взял меня в свой последний режиссерский спектакль «Тени» по Салтыкову-Щедрину. А я только что окончила училище, толком ничего не умела и очень боялась с ним репетировать. Он ведь звезда, кумир! На 18 лет меня старше.
Помню, «изгалялся» Миронов надо мной с пристрастием, каждый раз приговаривая на репетиции: «Нет, ее нужно заменить!» Я дрожала и постоянно обещала: «Все сыграю, Андрей Александрович, клянусь!» Он смеялся: «Когда сыграешь? Уже билеты все раскуплены!» Мы успели сыграть пятнадцать спектаклей. Как вы понимаете, я не могла им не увлечься. Ухаживал он невероятно красиво. Встреча с таким человеком - огромный подарок судьбы. Тот период вообще был счастливейшим в моей жизни.
- А можете назвать самый трудный период?
- Самый трудный период был как у многих моих коллег, - в девяностые, когда мое поколение много лет сидело без кино, без телевидения, без сериалов - в абсолютной нищете. И мы настолько генетически помним это время… Вот я снялась в 1987-м в фильме, и все, был период провала. А это был самый творчески активный возраст. Все те роли молодых героинь, которые я могла бы тогда сыграть, я уже никогда не сыграю. И точно так же все мое поколение талантливых, очень одаренных людей театральных, которые просто многие погибли, многие спились.
Еще непросто пришлось после развода с Кириллом Козаковым, когда мы с дочкой остались на пяти тысячах моей зарплаты. Приходилось выбирать, купить Маше фрукты или себе колготки. И ничего, выжили. Меня спасает, что я по жизни неисправимый оптимист!
- Кстати, о дочери. Вы хотели, чтобы Маша продолжила актерскую династию?
- Если честно, не особенно хотела, чтобы она была актрисой. Но она все время крутилась в театральной среде, потом ее пригласили сниматься в нескольких сериалах, потом она прошла кастинг в сериал «Кармелита» – и все стало ясно. В итоге она поступила в Щукинское театральное училище. Я рада, что Маша нашла себя.
– В вашей дочери столько актерских кровей намешано – как минимум трех народных артистов…
- Как-то на одной телепередаче Михаил Михайлович Державин поставил ведущего в тупик, задав каверзный вопрос: «В каком родстве находятся Козаков и Державин?» Все были в недоумении. И он «расшифровал»: «Внучка Козакова является дочкой первой дочери бывшего второго мужа первой бывшей жены Державина». Так оно и есть.
«НЕ ХОЧУ ИГРАТЬ УБИЙЦ»
- Интересно, на какие жертвы вы готовы ради желанной роли?
- Что касается внешности, – на любые. Помню, Владимир Абрамович Этуш, у которого я училась, как-то сказал: «Ты у нас такая хорошенькая, давай-ка мы тебя подпортим». И подпортил. В спектакле «Завтрак у предводителя» по Тургеневу я играла тетку, здорово засидевшуюся в девках. Ну и приладила себе длиннющий нос. Самое смешное, что потом прямо во время спектакля этот нос начал отклеиваться, и чуть было не свалился в зрительный зал… (Смеется.)
В студенческие годы я часто играла комических старух, старых дев. Приделывала себе то нос, то уши, то хромала... Да и последнее времяпереиграла целую галерею женщин, скажем так, с непростой судьбой - стервозных жен, жестоких матерей, прокуроров, следовательниц и даже бомжа.
- В чем для вас привлекательность таких персонажей?
- Интересно играть таких героинь. Всех их я стараюсь оправдать. Тем более, что сама в жизни никого не предавала, не плела интриг и не «ходила по трупам», хотя некоторые из моих героинь делают это ежедневно.
- Разве не хотелось использовать свой главный козырь - красоту?
- К своей внешности, как и к себе самой, отношусь иронично. Никогда не считала себя хорошенькой, даже напротив. Зато всегда была общительной, веселой и жизнерадостной. Но упаси Бог, не роковой красавицей, как меня нынче нарекают! Просто после 30-ти, когда я родила Машку, сильно внешне изменилась, причем без пластики. Все скрытое вдруг как-то хорошо обозначилось. До этого я была сбитенькой круглолицей хохотушкой.
- От каких ролей, откажитесь, не раздумывая?
- Не хочу играть убийц. Было несколько предложений сыграть женщин настолько мерзких и отвратительных, что, не колеблясь, их отвергла. Да и по качеству материала всегда смотрю. Иногда попадаются ужасные тексты, сомнительные режиссеры и условия сложные. Масса минусов.
- Некоторые театральные актеры принципиально не снимаются в сериалах, считая их низкосортным продуктом…
- Не считаю сериалы каким-то второсортным делом. Во-первых, сериал сериалу рознь, во-вторых, существуют хорошие команды, хорошие режиссеры. С ними приятно и интересно работать. Не снимаются в сериалах те, кого не зовут. И потом я же не снимаюсь во всем подряд. Сериалы для меня - это все равно творчество. Глупо всерьез рассчитывать, что завтра позвонят от Люка Бессона и предложат в его фильме главную роль. Да никогда в жизни не предложат! И что ж я буду всю жизнь ждать невероятных предложений. Я же пришла в эту профессию, значит, должна реализовывать свои возможности.
«Я – СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК»
- Хорошо помню, как один из ваших мужей, ради примирения, разместил напротив театра Сатиры громадных размеров билборд с вашей фотографией и надписью «Актрис много - она одна». Тем не менее, ваша личная жизнь напоминает ребус. Вам его удалось разгадать?
- После трех браков и всех жизненных перипетий я поняла одно: мне вообще не очень везло с мужчинами. Я не имею в виду материальный достаток, никогда не выбирала мужчин по толщине их кошельков. Порой думаю, а не виновата ли сама во всех разрывах? Может, отдавая чувства профессии, не умела растворяться в мужчинах? А может, просто не умею выбирать мужчин?
- А что в настоящий момент вас может по-настоящему радовать?
- Во-первых, моя дочь. Во-вторых, настоящие друзья, их у меня немало. А еще путешествия и цветы. Как только входишь в мою квартиру, погружаешься в целое море цветов – их я выращиваю сама. Есть у меня большая коллекция кукол: фарфоровые, тряпичные, декоративные, из папье-маше и даже из русской бронзы. Ангелы, клоуны, эльфы, дамы с собачками… Я собираю их очень давно. В этих куклах - вся география моих гастролей и поездок. Греция, Франция, Тунис, Америка, Канада... Но в первую очередь, конечно, это память о людях, их подаривших. К примеру, немало кукол, подаренных Спартаком Васильевичем Мишулиным, Ольгой Александровной Аросевой. Есть кукла от Александра Анатольевича Ширвиндта, Юрия Васильева… И от папы.
- И последний вопрос. Как удается поддерживать форму, прекрасно выглядеть?
- Я много внимания уделяю внешности - это неотъемлемая часть моей профессии. Умываюсь льдом по утрам, ежедневно делаю маски. Но на лице отражается вся жизнь… Стараюсь не завидовать, не пребывать в плохом настроении и позитивно смотреть на жизнь. Кроме всего прочего, конечно, спасибо генам.
А еще помогает то, что я - оптимист и жизнелюб. В жизни очень много интересного. Да, чего-то не хватает: гармонии, прочности, покоя... Истинной любви не хватает. Зато есть любовь к детям, есть профессия, есть творчество, можно много от чего получать удовольствие. Я в этом смысле счастливый человек.