За что купил, за то и продаю. Рассказывали.
«Уехала как-то крыша» в полёте у штурмана-оператора легендарного Ту-16. Оно и понятно. От напряженной летной работы у кого хочешь может «потечь». А уж у оператора и подавно. Посиди тут в «шахте». Последи за генераторами. Да ещё этот тупица из носового отсека все время рассчитанным сносом недоволен.
Сумасшедшему хорошо. Сидит себе. Смеётся. Включателем генератора балуется. А экипажу от этого очень скучно и грустно. Ну те, кто в теме, понимают. И от этой, все увеличивающейся грусти, решил командир корабля оператора повязать, дабы ограничить как-нибудь «веселье» оного, не дожидаясь скучных проблем с полным обесточиванием борта и некоторым другим нехорошим последствиями.
Решено – приказано – выполнено. Штурман с праваком отстегнулись, выдвинулись к шахте, ну и давай бороться с оператором. А у того преимущество и моральные – дурак, и физические: опять-таки ноги свободно болтаются – отпихивается. Но помощник на то и помощник, что в командиры метит, поэтому матчасть знает. Принял решение об удлинении одной из рук посредством выкручивания ручки от насоса аварийного выпуска шасси. Удлиненной рукой и «отоварил» несколько раз «радостного» сумасшедшего, ослабив сопротивление последнего. Связали. Привезли «домой». Сдали «айболитам».
Получили в экипаж нового, молодого, свежеевыпустившегося, и свежеепризванного же трехгодичника. Таких «пиджаков» в дальней авиации много «шарилось».
Выполнил трехгодичник несколько ознакомительных полётов. Начал потихоньку влетываться, а тут, как раз, и наклюнулись полеты на стрельбу по наземным целям. А все знают, общепринято, инструктировать, выполняющих первый раз полет на какой-то новый вид боевой подготовки, надо «до смерти». Надо так надо! Началось. Каждый готовящий, инструктирующий, проверяющий считал своим «святым» долгом опросить, проинструктировать, проверить «пиджака». Любые «посиделки» начинались с вопроса: «Кто первый раз летит на полигон?». И продолжались «работой» с вновь присвятившимся. В результате все «пиджаки» были теоретически готовы к полёту лучше, летающих на полигон ежемесячно.
Сам вылет становился долгожданным концом изнурительной пытки подготовкой к полету.
«Фу», — думал истязаемый. — «Быстрей бы в полёт. И неважно, как готов. Главное, чтобы перестали пытать».
Заметим, «пытать» и «истязуемый» в тексте, с высокой степенью объективности, размещено без кавычек.
И вот состоялось. Самолет на боевом. Командир пыхтит за штурвалом. Штурман выводит в створ целей. Корма подготовила пушки, направила каждую в свою сторону, ждут. Вентиляция на малых высотах страшно шумит, можно сказать ревет. Правда не охлаждает. Помощник и оператор любуются пейзажем. Верней один правак любуется. А штурману-оператору обзора «только вперед» очень мало. Для увеличения угла обзора он поднял лифт вверх до упора и боком, засунутой под блистер башкой начал интенсивно крутить. Благодаря всем этим судорожным движениям оператора посетили две крупные, как выяснилось впоследствии, неприятности. Разъем подключения шлемофона к бортовой радио сети отстегнулся, а в районе цели привиделось ему стадо КРС. Тут ему в голову «ударили» все инструктажи, проведенные при подготовке к вылету. Он мгновенно спустился вниз и начал докладывать командиру о невозможности «работы» в связи с нахождением в районе цели животных. Но его не услышали. Фишка то отключена. Но стремление предотвратить НАРУШЕНИЕ отбило у него возможность к критическому восприятию действительности. Так как ногой до кресла командира дотянутся было трудно, он дотянулся до кресла правака. ПКК повернувшись, увидел оператора, показывающего двумя руками у себя рога, изображавшего после этого стрельбу из «максима» и, в заключении, «крест» руками. На языке «пиджака» это значило, что в районе цели коровы - стрелять нельзя. На запросы по СПУ оператор естественно не отвечал. Рев вентиляции малых высот не позволял расслышать его криков. Командиру ушел доклад о повторном отказе ума на месте штурмана оператора. Командир, убедившись лично в «невменяемости» и этого штурмана, доложил об ухудшении состояния здоровья члена экипажа, набрал высоту и дал команду: «Вязать». Благо экипаж задачу уже отрабатывал. Отрабатывал успешно. Поэтому без лишней суеты занялся «делом». Штурман-оператор, поначалу обрадовался, что предотвратил стрельбу с нарушениями, но потом, наблюдая, как штурман и ПКК отстегиваются, придвигаются к нему, а помощник деловито начинает откручивать ручку насоса аварийного выпуска шасси, засомневался в правильности всех действий, как личных, так и окружающих его. Но было поздно. После непродолжительной борьбы и «отовривания» ручкой насоса «пиджака» связали. Повезли «домой».
Тут рассказчика зачем-то срочно позвали из курилки, он шустро «испарился», но тему оставил. И, как водится в авиационных коллективах, сразу нашелся еще более информированный.
«Уехала крыша» в полёте у штурмана-оператора это фигня. Вот рассказывали, что в Сибири «съехал с катушек» командир Ту-16», - начал он.
«Крыша уехала» легко, по-авиационному. Командир радовался как ребенок. Отключил автопилот. На разговоры и вопросы по СПУ не реагировал. Что-то там напевал. «Пихал» штурвал от себя и на себя. Если кто то из кормы не докачался в детстве на качельках, то в этот момент он получил это удовольствие сполна. Надо сказать, годы интенсивных тренировок командира давали о себе знать. Если он тянул штурвал на себя, то предварительно добавлял обороты. Отдав штурвал от себя, он обороты прибирал. Но в экипаже от этого настроение не улучшалось.
Обсудив состояние дел, друг с другом и с «землей», личный состав передней кабины, пока остающийся в своем уме, принял решение на блокировку управленческих действий командира. Штурман и оператор выдвигались в проход между летчиками. ПКК оставался на «рогах». Однако штурмана, измученные штурманскими сборами и тасканием КГШ, даже вдвоем не справлялись с развеселившиеся командиром. Штурман, привыкший уже системно подходить к выполнению обязанностей и решению нестандартных задач, достал термос. Налил чайку с целью плеснуть в лицо «весельчака», и, пока он будет утираеться, заняться его связыванием. Когда крышка с чаем начала свое движение, оказавшийся свободным командир схватился за штурвал и первый раз хорошенько «качнул» по крену. Рука штурмана, пройдя по сложной кривой, выплеснула горячий чай прямо в лицо оператора.
«Ах ты гад! — закричал оператор. — Я из‑за тебя никак штурманом не стану, а ты мне тут горячий чай в рожу плещешь!»
И хрясь — штурмана по морде.
«Я гад?! — взревел штурман. — Да ты снос ещё ни разу правильно не посчитал!»
И дал, в ответ, оператору по роже.
Картина, как говорят, маслом. Веселый командир опять «пилотированием» занялся. Штурманский состав метелит друг друга в проходе, несмотря на тесноту кабины. Правый летчик пытается удержать самолет от управленческих действий командира. Как удалось ПКК перенаправить вектор агрессии штурманского состава с друг друга на виновника происшествия неизвестно. Знают только, что командира нейтрализовали, а помощник самолет посадил. За что был награжден часами».
Можно ли верить историям, рассказанным в курилке. Конечно. Ведь в курилку приходили отдохнуть от напряженной летной работы, деталями которой и делились. А что касается большого количества сумасшедших, так это вообще обыденность. Разве нормальный человек пойдет в авиацию?