Всякий раз, когда в публичном пространстве заходит речь о современном искусстве, где-то в воздухе неизбежно повисает это снисходительное, самонадеянное и, признаться, глубоко невежественное клеймо: «Мой ребёнок нарисует так же». Как куратор, я слышу эту фразу годами. Она стала главным щитом обывателя, защищающим его от необходимости думать, чувствовать и, что греха таить, признавать собственную культурную слепоту.
Но если вы хотите по-настоящему разбить этот миф вдребезги, нет лучшего полигона для интеллектуальной битвы, чем творчество Сая Твомбли.
Когда вы стоите в величественных, залитых светом залах Лувра Абу Даби перед его монументальным циклом Untitled I-IX девятью огромными полотнами, где по глубокому ультрамарину, словно волны или следы угасающих мыслей, тянутся белые каллиграфические петли, - этот обывательский аргумент кажется не просто глупым. Он кажется святотатством.
Давайте разберем раз и навсегда, почему ребёнок никогда так не нарисует, и почему Сай Твомбли - это не маргинал с карандашом, а один из самых рафинированных интеллектуалов XX века.
Диктатура «умения» и интеллектуальная лень.
Главная ошибка человека, заявляющего, что его пятилетний сын может повторить Твомбли, кроется в глубоком непонимании того, чем вообще являет собой искусство после изобретения фотографии. Обыватель до сих пор живёт в парадигме XIX века, где ценность художника измерялась часами изнурительного труда и точностью копирования реальности. «Нарисуй мне лошадь так, чтобы она была как живая, и тогда я признаю тебя мастером».
Требовать от искусства XXI века академического реализма - это то же самое, что требовать от современной физики использовать счёты. Это ментальный регресс.
Сай Твомбли получил блестящее классическое образование - от Бостона до Нью-Йорка. Он умел рисовать «правильно». Но его гениальность началась там, где он сознательно отказался от этого навыка. Твомбли совершил величайший подвиг художника: он потратил десятилетия на то, чтобы очистить свой разум и руку от навязанных академических штампов.
Ребёнок рисует просто (контекстуально равно - не сложно), потому что он ещё не умеет рисовать сложно. Он заложник своей физиологии и отсутствия опыта. Твомбли же рисует просто, потому что он преодолел сложность. Его «простота» - это результат колоссальной редукции, дистилляция опыта, отказ от лишнего шума ради чистого, первозданного жеста. Ребёнок находится в начале пути познания формы, Твомбли - на его абсолютной, трансцендентной вершине.
Физиология жеста: рисовать вопреки телу.
Чтобы лишить свою руку привычной академической «красивости» и автоматизма, Твомбли шёл на радикальные эксперименты. Он рисовал левой рукой, рисовал в абсолютной темноте, создавал работы в состоянии крайнего физического и эмоционального напряжения.
Посмотрите на его знаменитый цикл «Вакх» (Bacchus, 2003-2008гг) с его яростными, кроваво-красными петлями. Вы думаете, это случайные каракули?
Для создания работы Твомбли использовал шест, к которому была привязана кисть, пропитанная краской вермильон. На холстах изображены динамичные спирали, которые словно поднимаются и опускаются. Художник позволял краскам стекать по полотну, что создаёт эффект льющегося вина или крови. Энергичные петлеобразные мазки, нанесённые на нейтральный фон, создают ощущение динамичной энергии и спонтанности. Органичная, почти хаотичная композиция приглашает зрителя погрузиться в непосредственность жеста художника, передавая интенсивность, которая перекликается с мифологическим образом Вакха - римского бога вина, экстаза и плодородия.
Попробуйте взять шест и кисть и провести подобным образом линию на трёхметровом холсте.
В линии Твомбли есть то, что в искусствоведении называется «физическим присутствием». Это абсолютно уверенный, мощный жест взрослого мужчины, который подчиняет себе колоссальное пространство холста. Ребёнок физически не способен контролировать композицию такого масштаба - он либо завязнет в деталях, либо потеряет ритм. У Твомбли же пустое пространство холста «работает» так же мощно, как и закрашенное.
Криптография и эхо вечности.
Сай Твомбли был военным шифровальщиком. В армии США в 50-х годах он кодировал и декодировал сообщения. Этот опыт навсегда изменил его отношение к линии. Для него холст - это не окно в мир (как для художников Возрождения), а стена, палимпсест, на котором время оставляет свои шрамы.
Его работы - это шифры, требующие от зрителя огромного культурного бэкграунда. Ребёнок рисует машинку или маму. Твомбли пишет историю духа:
• Когда он создавал цикл «Пятьдесят дней в Илиаме» (Fifty Days at Iliam, 1978г.), он не иллюстрировал Гомера. Он передавал саму ярость, кровь, пот и величие Троянской войны через цвет и каллиграфические взрывы.
• Когда он писал имена «Аполлон», «Венера» или «Марс» поверх грязных потеков краски, он деконструировал мифа Он показал, как античность прорастает сквозь современный хаос.
Твомбли прожил большую часть жизни в Италии, на побережье Средиземного моря. Он дышал этим воздухом, читал Сапфо, Китса и Рильке в оригинале. Каждая его картина - это визуальная поэзия. И когда зритель говорит: «Мой ребёнок нарисует так же», мне хочется спросить: «А ваш ребёнок тоже несёт в себе культурный код трёх тысячелетий европейской цивилизации? Ваш ребёнок тоже умеет говорить на языке Вергилия посредством одного лишь розового мазка и царапины на гипсе?»
Эмоциональный ритм Untitled I-IX.
Чтобы окончательно разбить обывательский скепсис, обратимся к серии Untitled I-IX (2008г.), ставшей одной из смысловых доминант Лувра Абу-Даби.
По словам философа Ролана Барта, «живопись и письмо начались в одной области телесной практики с одного и того же нефигуративного и несемантического акта, которым был просто ритм».
Полотна «псевдописьма», как их называет сам художник, это действительно эмоциональный ритм. Они являют собой поэтическое выражение эмоциональной каллиграфии, чистого интегрированного ощущения художественного опыта.
Untitled I-IX - это набор из девяти монументальных полотен, которые можно читать как единое целое или рассматривать по отдельности во всем их сходстве и неповторимости. Перед нами глубочайший, вибрирующий ультрамарин, нанесённый множеством тонких слоев. Твомбли воссоздаёт здесь медитативное пространство моря - того самого Средиземного моря, у которого он прожил полвека. Это синева, вобравшая в себя глубину ночного неба и прохладу океанских течений.
А теперь посмотрите на белые петли. Это не просто рисунок - это запись дыхания. На некоторых участках краска густая, плотная, нанесённая быстрым, яростным движением. В других фрагментах она размыта, течёт вниз тонкими струйками, подчиняясь закону гравитации. Твомбли оставляет эти потёки намеренно: они фиксируют время. Картина буквально «живёт» на ваших глазах, она не статична. Ритм этих петель подобен дыханию или приливам и отливам. Твомбли, будучи уже в возрасте 80ти лет на момент создания этой серии, пишет здесь своеобразное завещание. Это его прощание со стихией воды, его медитация о вечности. Ребёнок, хаотично размазывающий краску по бумаге, не способен создать эту звенящую, почти храмовую тишину. В петлях Твомбли нет суеты. В них есть абсолютный покой мастера, который познал всё и оставил нам лишь чистую, бесплотную вибрацию света на фоне бесконечной синевы. Это не каракули - это визуальная музыка уровня Баха, где каждая линия - выверенная нота в грандиозном реквиеме.
Эпилог.
Давайте будем честны: фраза «мой ребёнок так нарисует» - это не критика художника. Это расписка в собственной лености. Это отказ сделать усилие и заглянуть глубже первого слоя краски.
Сай Твомбли вернул искусству его первобытную, сакральную функцию. Он стёр границу между письмом и живописью, между словом и образом. Его полотна - это не картинки для украшения гостиной. Это сейсмографы человеческой души.
Если вы стоите перед его полотнами Untitled I-IX в Лувре Абу-Даби и видите там лишь «каракули», мне искренне вас жаль. Вы пропускаете мимо себя невероятную красоту - тихую, медитативную, глубокую, как само Море. Твомбли не пытается вам понравиться. Он не заигрывает с вашим эстетическим чувством. Он предлагает вам чистую энергию, облеченную в форму линии. И чтобы принять её, нужно иметь смелость быть не потребителем, а соавтором. Нужно позволить себе замолчать и услышать, как на этом чистом, синем холсте звучит эхо вечности.
Справочная информация о Сае Твомбли.
Имя: Эдвин Паркер «Сай» Твомбли-младший (Edwin Parker "Cy" Twombly, Jr.).
Годы жизни: 25 апреля 1928г. (Лексингтон, Виргиния, США) — 5 июля 2011г. (Рим, Италия).
Стиль и направление: Абстрактный экспрессионизм, неоэкспрессионизм, живопись цветового поля. Уникальный метод Твомбли часто называют «каллиграфической абстракцией».
Особый статус: Один из немногих современных художников, удостоившихся при жизни постоянной экспозиции в парижском Лувре: в 2010 году (за год до своей смерти) он расписал потолок Зала бронзы (Salle des Bronzes). Площадь потолка более 350 кв. м., Твомбли изобразил на нём голубое небо, украшенное сферами, которые могут быть интерпретированы как щиты, планеты или монеты. Также художник написал на потолке имена греческих скульпторов VI века до н. э.: Лисиппа, Мирона и Фидия.
Где смотреть работы:
• Галерея Сая Твомбли в Menil Collection (Хьюстон, США) - отдельный павильон, спроектированный Ренцо Пиано.
• Лувр Абу-Даби (ОАЭ) - монументальный цикл Untitled I-IX (2008г.).
• Музей Гуггенхайма в Бильбао (Испания) - знаменитый цикл «Девять рассуждений о Коммоде» (1963г.).
• Тейт Модерн (Лондон), MoMA (Нью-Йорк), Центр Помпиду (Париж).
Рыночная стоимость: Работы Сая Твомбли входят в топ самых дорогих произведений искусства XX века. Аукционный рекорд на его работу «Без названия» из серии «Blackboard» («Классная доска»), 1968г. составляет 70,5 млн долларов (Sotheby's, 2015г.).