Пока одни медики Второй мировой лечили, другие ставили бесчеловечные эксперименты на пленных. И Музей об этом напоминает прямо и доходчиво.
Ясным майским днём, когда все цвело и пели птицы, мы входили в корпус "Медицины Великой Победы" через вот такой портал:
Колючая проволока. Вышка. Фигура часового. Надписи по-немецки.
Но сначала мы ходили по той части, где наши врачи, медсёстры, санинструкторы, фельдшеры выполняли свой долг ради жизни и ради победы. А в самом конце мы зашли и в крохотный и страшный зал.
Вход - сквозь узкий коридор.
Тысяча шестьсот тридцать четыре лагеря смерти. Вот карта. Смотрите. Кроме Освенцима, Майданека, Дахау, Бухенвальда и Равенсбрюка сколько тех, забытых всеми, кроме местных историков и краеведов...
Все экспонаты - подлинные. И вот это лагерное платье-форма. Конечно, отчищенное, но самое настоящее.
Красный треугольник - знак военнопленного. Оно принадлежало Валентине Самойловой, попавшей в плен под Сталинградом. Она была лейтенантом медицинской службы. Выжила. Платье сохранила и отдала музею.
Кстати, медики, оказавшись в лагерях, старались по мере возможности оказывать помощь товарищам. Иногда - с позволения лагерного начальства, иногда - потихоньку воровали при возможности медикаменты и перевязочный материал.
Студентам моим рассказали и об опытах, которые проводили над заключенными. Да, о Менгеле многие слышали, но подробности шокировали всех.
Не знаю, как, но заключенные умудрялись как-то рисовать, вести дневники, пытаясь сохранить свою личность. И в надежде передать память.
В одной из витрин - искореженная алюминиевая фляга. В ней - свернутые записки. Это записи Залмана Градовского, который попал в лагерь в 1943 году. Его семья была убита после селекции, а его направили в зондеркоманду Аушвиц-Биркенау, обслуживавшую крематорий. В 1944 году во время восстания Градовский погиб. О подготовке восстания он знал и давно мечтал предпринять хоть и безнадёжную, но попытку. Накануне он спрятал записи во флягу и закопал в "схроне" - в кучах пепла было их много. В феврале 1945 года эту фляжку нашел выживший узник Освенцима, знавший Градовского и предполагавшего, где могли быть спрятаны записи.
«Я хотел оставить это на память для будущего мирного мира, чтобы он знал, что здесь происходило. Я закопал это в яму с пеплом, как в самое надежное место, где, наверное, будут вестись раскопки, чтобы найти следы миллионов погибших. Но в последнее время они начали заметать следы, и они распорядились, чтобы пепел мелко размололи, вывезли к Висле и пустили по течению.
Дорогой находчик, ищите везде! На каждом клочке площади. Там лежат десятки моих и других документов, которые прольют свет на все, что здесь происходило и случилось.
Также зубов здесь много закопано. Это мы, рабочие команды, нарочно рассыпали, сколько только можно было, по площади, чтобы мир нашел живые следы миллионов убитых. Мы сами не надеемся дожить до момента свободы".
Одна часть записей хранится в Петербурге, вторая - в Израиле. Они переведены и опубликованы - Залман Градовский. "В сердцевине ада: Записки, найденные в пепле возле печей Освенцима". (Книга есть и в электронном формате).
Фотографировала я мало. Как-то не было сил. Ни флягу с записками Градовского, ни этикетку от упаковки "Циклона-Б", порошка с синильной кислотой, который, соприкасаясь с воздухом, выделял смертельный газ я не сфотографировала.
Вы видите, какая маленькая экспозиция. Над ней - цитата из 87-го псалма Давида: "Ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней".
Находиться в этой атмосфере очень тяжело. Каждый экспонат - подлинный. И от всего веет вот этой безысходностью.
Я стою за спинами студентов, а напротив меня большая, во всю стену, фотография детей в концлагере...
Каждый экспонат, каждая вещь - свидетельство о преступлении.
И нет слов, чтобы описать чувства.
И всё же... Нельзя было уйти не заглянув напоследок в небольшую витрину:
Маргарита Жилинская, врач, закончившая МГУ и с 1937 года работавшая в Ленинграде. В 1941 - 1944 году работала в госпитале на улице Ткачей, 7А. Врач блокадного Ленинграда, знавшая, что такое дистрофия и отправившаяся после освобождения Ленинграда вместе с действующей армией по дорогам войны во главе подвижного госпиталя.
Опыт врачей Ленинграда, накопивших колоссальный материал по лечению больных с алиментарной дистрофией оказался бесценным, когда пришлось выхаживать освобожденных узников концлагерей. Жилинская стала начальником госпиталя, который был развернут на территории концлагеря Освенцим. Рука об руку трудились наши врачи и работники польского Красного Креста. Им помогали освобожденные узники, у кого были на то силы.
Из 700 узников, которых необходимо было спасти, большинство выжило. Смертность была очень низкой. Часть пациентов была переведена на долечивание в армейский госпиталь для легкораненых.
Значительно больше узников концлагерей осталось безымянным пеплом...
Будем помнить.