Мы с Саньком сидим в засидке уже четвертый час. Температура на улице стремится к отметке «абсолютный ноль», а градус внутри нас - к отметке «ещё чуть-чуть, и я начну есть прикормку».
Тишина. Лес стоит мертвый. Даже дятлы замерзли.
- Слышь, Михалыч, - шепчет Саня, выдыхая облако пара размером с небольшое кучевое облако. - А у тебя манок не фонит случаем?
- В смысле фонит? - не понял я.
- Ну, мы сидим без движения четыре часа. Ни одного селезня. Только ворона какая-то бешеная над нами круги нарезает, как коршун над падалью.
Я поднимаю голову. Действительно, на ветке сидит ворона размером с годовалого индюка и смотрит на нас с выражением крайнего презрения. Таким взглядом обычно смотрит теща, когда ты пришел за солью в грязных сапогах.
- Каррр, - выдала она таким басом, что у меня унты завибрировали.
- Слушай, а может это не ворона? - Саня начал медленно сползать по стеночке засидки. - Может это… ну… леший?
Я, как человек с высшим биологическим образованием, решил разрушить мракобесие научным методом.
- Саня, леших не существует. Это банальный Corvus corax, достигший половой зрелости.
И тут эта тварь открывает клюв и человеческим голосом, с хрипотцой заядлого курильщика, выдает:
- Картошечки пожарьте, охотнички-и-и… А то пришли, расселись, а запаха нет. Скучно.
Повисла пауза, во время которой я мысленно попрощался с семьей и пересмотрел свои взгляды на орнитологию. Саня, по-моему, даже икать перестал.
- Михалыч… - прошептал он трясущимися губами. - У неё зрачок круглый. А у птиц должен быть эллипсовидный. Это всё. Это оборотень. Уходим.
Я уже хотел дать команду «сворачиваемся», как вдруг из-за кустов, где должна была быть подсадная утка, раздался грохот и из сугроба вылез Егорыч. Наш загонщик. Весь в снегу, с ветками в бороде и с Bluetooth-колонкой на груди, из которой на всю Ивановскую орало «Кря-кря, я хочу тебя-я-я».
- Вы чего ржёте, черти? - обиженно забасил Егорыч. - Нормальный манок. На «Алиэкспрессе» брал. Радиус действия - полкилометра. Я его полдня заряжал, думал, хоть селезень прилетит. А тут вы сидите, как два сычика, и с вороной разговариваете!
Ворона на ветке тяжело вздохнула, закатила глаза (я видел это отчетливо!) и, махнув крылом в нашу сторону, улетела в закат.
Саня перевел дух и заключил:
- А я говорил - манок фонит. Всю дичь распугал. Одно зверьё бесовское осталось.
Егорыч обиженно нажал на телефоне кнопку «выкл», и колонка жалобно пискнула напоследок. Охота была безнадежно испорчена. Но зато мы теперь точно знаем: если в лесу с вами заговорила ворона - не спешите креститься. Возможно, это просто Егорыч перепутал приложение на смартфоне.
