Таня и ее приятель играли на скрипке и флейте, когда Оксана появилась у входа в очаровательном белом платье с розовым шелковым поясом. Она выглядела серьезной и сосредоточенно разбрасывала лепестки роз по полу.
Вслед за ней шел Рома в своем первом нарядном костюмчике, он был таким же серьезным и воображал себя взрослым; в руках у него была подушечка, на которой лежали два обручальных кольца.
Дима потупил взгляд, он нервничал, но вдруг он поднял глаза в тот самый момент, когда Инна подошла к тому месту, где раньше был вход в церковь. Она шла в сопровождении Светы и Петра.
В своем прекрасно сшитом платье, с тонкой вуалью, длинными волосами, ниспадавшими на спину, она вся светилась. Дима улыбнулся ей, не в силах скрыть радость от того, что она идет к нему, чтобы стать его женой.
Их клятвы были невероятными. И кольца тоже. И через полчаса они повернулись к гостям, рука в руке, и под радостные возгласы и аплодисменты, осыпанные рисом, который использовали вместо конфетти, пошли в священный лес.
У них был прекрасный медовый месяц. Дима и Инна полетели на Майорку и купались в теплом океане, ели свежую рыбу и сочные спелые фрукты, проводили целые дни обнаженными и разгоряченными, валялись в постели, занимались любовью, и занавески раздувались на окнах от теплого океанского бриза, обдувающего их тела.
Они сняли номер, больше похожий на хижину, что стоит на сваях в голубой чистой воде. Они гуляли от основного здания отеля вдоль пляжа, шли по деревянным мосткам, что вели к частным апартаментам. Они могли лежать обнаженными на солнце, нырять в океан, ощущая благодатные теплые воды, а потом падать в постель и заниматься любовью, не видимые никому, кроме тропических рыбок.
Через неделю они вернулись домой, обновленные, умиротворенные и счастливые.
И когда Инна уже решила, что жизнь не может быть еще лучше, она нашла в почте письмо от издательского дома в городе, которому высылала рукопись.
– Они ее опубликуют! – закричала Инна с кухни, где сидела за столом с чашкой чая в руке, просматривая электронную почту.
Инна снова села на стул и посмотрела на экран. Ей пришлось перечитать письмо три раза, чтобы убедиться, что она не ошиблась. Ей уже отказали два издательства – в век высоких технологий такие отказы приходили быстро. Она уже свыклась с мыслью, что эта книга станет ее великим, но неопубликованным романом, но пообещала себе не сдаваться. Она сказала себе, что продолжит писать. Поэтому, когда она получила письмо от издателя, которому книга понравилась и который хотел встретиться с ней лично, она не могла поверить своим глазам.
Она в третий раз медленно и вдумчиво прочла письмо и позвала Диму. Он поспешил к ней, думая, судя по взволнованному тону Инны, что случилось нечто плохое.
– О боже! Мою книгу хотят напечатать! – восторженно сообщила она, когда явился Дима. Встревоженный, он хотел узнать, почему она так кричит.
– Инна, это потрясающе, – просиял он, сжал ее в объятиях и покружил. – Я знал, что так и будет!
– Погоди, сам почитай письмо. – Она все еще не была уверена, что поняла правильно. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
Дима наклонился к монитору.
– Ага, им очень понравилось. Это естественно. Они хотят встретится с тобой и купят тебе билет в город. Это надо отпраздновать!
Он пошел к холодильнику за шампанским. Кажется, в последнее время у них всегда был запас бутылок.
Она услышала хлопок пробки, раздавшийся в гостиной, и подумала о том, как все это могло произойти. Словно переезд в деревню сделал ее жизненный путь легким и гладким там, где раньше она словно с трудом взбиралась на неровный холм. Все складывалось до того хорошо, что ее это пугало.
Дтима поехал с Инной на встречу с издателем. Он не был в городе много лет, и у них с Инной словно состоялся второй медовый месяц, совершенно не похожий на расслабленную поездку на Майорку. В этот раз они ходили по музеям и шоу, ели цыпленка со специями тандури в индийском ресторане, му-шу и суши. Инна представила Диму и другим своим друзьям, и некоторые из ее подруг с озорной улыбкой заявили, что понимают, почему Инна осталась в деревне.
И они были правы. Но дело было не только в Диме. Они гуляли по городу, и Инна думала, что всегда будет любить этот город, но он никогда не станет для нее домом. И никогда им не был. Она думала о том, как здорово будет однажды приехать сюда с Оксаной и Ромой. Но она очень хотела вернуться в деревню, к тишине и спокойствию, которые ждали ее дома.
На встречу с издателем Инна надела одежду, которую не носила почти год: строгое платье по фигуре, чулки и туфли на высоких каблуках. Офис, где располагалось издательство, был великолепен – роскошь стекла и металла. Полная противоположность приземистым, покрытым соломой коттеджам в деревне. Ей нравилось это разнообразие.
Ее встретила редактор, которой понравилась рукопись, и почти час они обсуждали практическую сторону публикации. Еще до отъезда Инна наняла агента, с которым издательство будет решать все основные вопросы в течение следующих недель. Инна показала себя профессионалом, так что из офиса вышла с довольной улыбкой на лице. Она была удивлена, что не чувствовала себя плохим специалистом, как обычно на лекциях в университете. Она была хорошим специалистом, очень начитанным, опытным историком, но за кафедрой ей всегда казалось, что преподавание не для нее.
Дима с нетерпением ждал ее у входа в здание, и когда она вышла из дверей, улыбаясь как девчонка, и подняла оба больших пальца вверх, он обнял ее за талию и поцеловал.
– Мы идем ужинать! Какой ресторан самый лучший?
– Даже не знаю, – задумалась Инна, наконец осознав, что все происходящее было правдой.
– Ладно, а куда ты хочешь пойти?
В итоге они выбрали итальянский ресторанчик возле гостиницы в центре города. Атмосфера там была романтичной и интимной; они ели суп, пасту с сыром, хлеб, тирамису на десерт и обратно к номеру катились, словно два сытых шарика.
Через два дня они вылетели обратно.
Через день после того, как они вернулись, Инне позвонили. Она была на кухне, в коттедже, который теперь воспринимала как дом, где жили несколько поколений ее семьи. Дима понемногу перевозил к ней свои вещи и вещи Оксаны, еще не решив, хочет ли он сдать или продать свой дом.
Они планировали со временем расширить жилое пространство
в коттедже Инны, но сейчас просто покрасили одну из спален в желтый цвет по просьбе Оксаны, с которой Инна отлично провела время, украшая новую комнату девочки всякими мелочами и расстилая ковер возле кровати. Они поставили на одну полку ее любимые книги, а на другую – ее любимые игрушки. Здесь теперь было уютно и мило, и Оксана полюбила свою новую спальню.
Выяснилось, что последней волей Анны было оставить Инне свой дом. Инна знала, что оставит в нем все как есть и будет смешивать там травы и делать лекарства. Сад лекарственных трав на заднем дворе был для нее таким же священным местом, как развалины церкви, поскольку он впитал в себя так много лет заботы и любви, вырастил сотни трав, цветов и семян для исцеления больных. Она подумывала сдать его в аренду какому-нибудь опытному садовнику, чтобы получать еще немного прибыли, но сейчас ей не нужно было решать этот вопрос.
Дима был наверху с детьми, когда позвонил врач, у которого обследовалась Инна. Она пошла на осмотр день назад, чтобы сдать кровь, поскольку слабость так и не исчезла. Может, это щитовидка? Или, боже упаси, еще что похуже.
Она слушала врача, глядя, как ее чудесное семейство спускается по ступеням, готовясь встретить новый день. Когда Оксана прошла мимо стола, на котором Инна до этого толкла травы пестиком в ступке, она прикрыла трубку рукой.
Инна положила трубку и посмотрела на Диму. Он смотрел на нее поверх головы Ромы, который подошел к плите, и Оксаны, которая теперь сама взялась толочь семена в ступке. Дима склонил голову и улыбнулся ей, и у Инны замерло сердце. Она улыбнулась ему в ответ. Она подошла к нему и прошептала что-то ему на ухо.
Дима широко распахнул глаза и закружил ее в объятиях.
Потом он осторожно поставил ее на пол, а на его лице отразилось беспокойство.
– Боже, я не сделал тебе больно? Мне можно тебя кружить?
– Можно, – шепотом ответила она. Она так широко улыбалась, что у нее сводило мышцы лица. – Я же не больная. А беременная.
Они с любовью посмотрели на двоих детей, а затем повернулись друг к другу и нежно поцеловались.
– Они сказали, мальчик это или девочка. Ты хочешь знать заранее?
– Да! – тут же согласился он.
– Мальчик. Они определили. – Ее глаза наполнились слезами.
Дима осторожно взял ее лицо своими сильными руками и поцеловал с такой нежностью, что, когда их губы разомкнулись, они оба плакали.
Их уединение нарушила Оксана.
– Что у вас там? О… это так мило, – промолвила она ласковым голосом.
– Что мило, солнышко? – спросила Инна, и они с Димой повернулись к девочке.
– Когда я толку листья, то чувствую покалывание в ладонях и в руках. Словно по мне пробегают искорки или я покрыта волшебной пыльцой. Или иголочки меня колют, но в хорошем смысле, – объяснила она.
При этих словах по телу Инны побежали мурашки. Она тут же поняла, что знакомое лицо на портрете, которое она видела во сне на стене Анны, принадлежит Оксане.
Она будет следующей травницей.
Инна теснее прижалась к Диме и просияла улыбкой.
Конец