Дима шел по темной улице, Оксана скакала рядом, а он думал: неужели все закончится вот так и он больше никогда ее не увидит? Сделает ли она с ним то же самое, что и с Робертом, и просто исчезнет?
А может, через несколько месяцев пришлет ему письмо, в котором скажет, что ей очень жаль, что в жизни у нее был трудный период и она ему за все признательна.
Весна переходила в лето, трава налилась насыщенным зеленым цветом, на фермах родились ягнята, на полянах снова проводили матчи по футболу, а в баре на улицу выставили столики и скамейки, но Дима не ощущал того приподнятого настроения, которое было у него обычно в это время.
Однажды вечером Дима положил инструменты в стерилизатор, готовый закрыть кабинет и пойти домой, когда услышал звон колокольчика у двери, означавший, что к нему пришел клиент.
– Простите, я сегодня уже не работаю! – прокричал он в коридор. – Если только это не срочно… – Он становился как вкопанный, когда увидел, что в дверях стоит Инна.
Инна была напугана и старалась прочитать его реакцию по лицу.
– Дим, – наконец заговорила она. Она расслабила плечи, сделала глубокий вдох и улыбнулась, глядя на его суровое, доброе, красивое лицо, по которому так отчаянно скучала. – Дима, я…
Не дав ей закончить, Дима сделал четыре шага ей навстречу, взял ее лицо в ладони и поцеловал.
Они долго целовались, охваченные эмоциями после нескольких недель разлуки, отчаяния и надежды. Наконец Инна отстранилась.
– Прости, Ин. Я хотел послушать, что ты мне скажешь. Надеюсь, я… – Он замолчал.
– Все в порядке. Господи, Дим, как я по тебе скучала! Мне так многое нужно тебе рассказать. Но сначала… – Теперь пришла ее очередь замолчать. Вдруг ей стало стыдно говорить о том, о чем она думает. Но ей все равно придется. Дима, очевидно, думал о том же.
Он прошел мимо нее, запер дверь, взял ее за руку и провел в кабинет. Он уложил ее на кожаный диван, тот самый, на котором они занимались любовью в прошлый раз.
… После они лежали под клетчатым колючим шерстяным пледом.
– Я хотела сказать… я тоже. – Она улыбнулась.
Дима улыбнулся ей в ответ, он выглядел смущенным и удивленным.
– Эм… ладно. Ты тоже что?
Инна приподнялась на локте и посмотрела на него. Прядь русых волос как обычно закрывала ему один глаз, и он улыбался своей сексуальной полуулыбкой.
– Я тоже, – повторила она. – В последний раз, когда мы виделись, ты сказал, что любишь меня. И я хотела ответить: «я тоже». – Она озорно ему улыбнулась, и ей показалось, что ему трудно дышать и он сейчас заплачет.
Он приподнялся и поцеловал ее с той опьяняющей смесью нежности и силы, от которой у нее захватывало дух.
И они снова занимались любовью. Медленно. Страстно. И впервые с настоящей самоотверженностью, ведь теперь над ними не висела угроза отъезда Инны. Она была дома. Это место стало для нее роднее, чем любое другое.
Позже вечером Инна и Дима поехали в особняк Петра и своим визитом удивили и Свету, и Петра, и Рому, который увлеченно играл в змейку на приставке. Как только Рома услышал голос Инны, он метнулся из гостиной ей навстречу и крепко ее обнял.
Инна расплакалась, обнимая его так сильно, как только могла, пока он наконец не заверещал:
– Ой, ты делаешь мне больно!
Когда Инна была в городе, они с Ромой каждый день говорили по телефону. Она рассказывала ему, что у нее там дела и ей нужно кое-что уладить по работе, и это было правдой. После того, как они мило беседовали с мальчиком, трубку брала Света и каждый раз спрашивала Инну, что происходит и как долго они будут говорить Роме о ее делах в городе, не спрашивая ее о том, что именно Инна решила делать с Ромой в будущем.
Но теперь она вернулась.
Петр принес шампанское, и они вышли на террасу, в летний теплый вечер. Рома убежал выгуливать Листика, а Дима, Инна, Петр и Света сидели за длинным деревянным столом из кедра, который посерел от старости, дождей и солнечных лучей, и разговаривали.