– Отлично, тогда увидимся, пока, – произнесла она.
В следующие дни Инна подолгу гуляла и ходила на пробежки. По парку, по тропкам и вдоль реки, по набережной, по всему городу; с каждым днем она все больше чувствовала себя здесь как дома и с удивлением обнаруживала, что она счастлива.
Казалось, что даже после всего случившегося – ее растерянности, бегства из деревни, разлуки с Димой – она была счастлива в городе. Это ее озадачивало, а порой выматывало и расстраивало. Но все же делало счастливой.
Каждый день она проходила по много километров, встречая город как старого знакомого, а может, и старого друга. Гуляя, она размышляла: думала о коттедже, предложении стать профессором, о Роберте и Диме… и снова о Диме. Взвешивала все «за» и «против». Роберт или Дима. С кем она хочет быть? Или ни с тем и ни с другим? И где она хочет жить?
Дни проходили за днями, она гуляла, сидела в кафе или лежала на диване под пледом и думала о том, что город стал другим. Она иначе его ощущала. Даже друзья немного изменились. Она заговорила со знакомым продавцом торгового фургона, и даже он показался ей другим. Она и сама изменилась.
И вдруг, сидя на лавочке возле Музея искусств, в один момент она все поняла. Ей открылась истина. Она была счастлива в городе только потому, что не собиралась в нем остаться. Дело было не в том, с кем она хотела быть – с Робертом или с Димой. И даже не в том, хотела она жить в городе или в деревне. Читать лекции перед большой аудиторией или разносить банки с лекарственными чаями и писать книги. Дело было в том, что каким-то образом за несколько месяцев, проведенных в деревне, она снова научилась быть счастливой. И это не имело никакого отношения ни к людям, ни к местам. Счастье было в ней самой. Его не мог дать ей никто посторонний. А значит, и отобрать никто не мог. И это осознание сделало ее свободной.
Она оглядывалась вокруг, удивленная, что никто не заметил снизошедшего на нее озарения. Инна поняла, что поехала в деревню не для того, чтобы найти любовь или свое призвание. Она приехала туда, чтобы найти себя. И ей не нужно было сто раз обдумывать, что нужно сделать теперь, когда она нашла счастье внутри себя, то место, где она была спокойна, непоколебима. Ей открылись все ответы на ее опросы.
Место ее «знания» было внутри нее, в ее сердце. И наконец-то она поняла, чего хочет.
А в деревне Дима вернулся к своей обычной жизни. Он лечил больных и покалеченных животных, заботился об Оксане и удивлялся, на какую сильную любовь он способен.
Но внутри жила пустота. Он ходил в бар и часто возвращался оттуда пораньше. Они с дочерью иногда ходили в особняк Петру, чтобы поужинать со Светланой, Петром и Ромой, и Светлана перекидывалась с мужем сочувственными взглядами, когда они видели несчастного Диму.
Однажды вечером, когда Петр пошел с детьми на псарню, где держал разношерстную стаю собак, Света положила ладонь на руку Димы.
– Ты говорил с ней?
– Нет, – ответил Дима. – Когда она уезжала, я ей сказал, что буду ждать звонка. Я должен дать ей свободу, но не буду отрицать, что это тяжело. Она вернулась к своей жизни в городе, в самом великом городе на свете, там ее дом, ее карьера, ее жених. Мне трудно удержаться, чтобы не представлять себе самые катастрофичные сценарии развития событий. И должен признаться,с каждым днем я все больше уверен, что она не вернется.
– Мне очень жаль, Дим, – сказала Света. – Для тебя это должно быть ужасно тяжело. Она не плохой человек и ни за что не хотела бы тебя обидеть. Но, боюсь, я тоже не представляю, что творится у нее в голове. Когда она звонит, то старается побыстрее закончить разговор. В основном она общается с Ромой, а потом быстро говорит мне, что с ней все в порядке, но больше я ничего не знаю. – Света хотела бы дать Диме надежду, но не могла.