Текущая военно-политическая динамика в Грузии, Армении и Азербайджане сводится к формированию новой региональной конфигурации после карабахского этапа конфликта. Центральная линия — вывод Южного Кавказа из прежней российскоцентричной системы безопасности и транспортной зависимости при одновременном усилении роли США, Турции, ЕС и Азербайджана как опорных игроков нового транзитно-энергетического контура.
Наиболее значимая точка напряжения — Армения. Визит госсекретаря США Марко Рубио в Ереван 26 мая, предстоящие парламентские выборы 7 июня, давление Москвы по газовому и евразийскому трекам, а также активизация транспортных маршрутов через Грузию, Турцию и Азербайджан формируют для Еревана момент стратегического выбора. Государственный департамент США включил встречу Рубио с главой МИД Армении Араратом Мирзояном в официальный график, армянская сторона подтвердила подписание двусторонних документов и последующие заявления для прессы.
Армения
Главное событие — прибытие госсекретаря США Марко Рубио в Ереван. С военной и военно-политической точки зрения это не протокольный визит, а очередной элемент закрепления американского присутствия в армяно-азербайджанском урегулировании и в транспортной архитектуре Южного Кавказа. Вашингтон действует не только через дипломатический трек, но и через будущие коммуникационные проекты, включая логику маршрута TRIPP, связываемого с доступом Азербайджана к Нахичевани через армянскую территорию. На этом фоне Ереван получает внешнеполитическую опору, альтернативную российскому посредничеству, но одновременно повышает зависимость от западной политической поддержки в предвыборный период.
Второй ключевой фактор — открытие для армянского импорта и экспорта железнодорожного маршрута через Ахалкалаки — Карс.
Пашинян объявил, что после азербайджанской железной дороги для Армении открыт и турецкий железнодорожный маршрут через Грузию; это даёт Еревану железнодорожный выход к ЕС через Грузию и Турцию, а также сохраняет связку с Россией и Китаем через Грузию, Азербайджан, Россию и Казахстан. Практическое значение — снижение транспортной изоляции Армении и превращение коммуникаций в главный предмет будущего политического торга с Азербайджаном, Турцией, США и Россией.
Третий фактор — жёсткая реакция Москвы.
Кремль прямо увязал преференциальную цену российского газа для Армении с сохранением армянского участия в российскоцентричных интеграционных структурах. Песков заявил, что льготные условия недоступны участникам иных интеграционных контуров; Путин ранее указывал, что Армения платит 177,5 долларов США за 1 тыс. куб. м российского газа при европейском уровне свыше 600 долларов США. Это фактически сигнал о готовности России использовать энергетику как инструмент удержания Еревана в зоне своего влияния.
Внутриполитическая ситуация в Армении входит в фазу повышенного риска. Промежуточный отчёт БДИПЧ ОБСЕ по выборам 7 июня фиксирует, что кампания проходит в поляризованной среде, сформированной последствиями соглашений с Азербайджаном, Вашингтонского саммита 8 августа 2025 года, вопросами ратификации мирного соглашения, конституционной реформы, внешнеполитической ориентации страны и уголовными делами против заметных представителей оппозиции. Это означает, что выборы будут не обычным парламентским циклом, а голосованием по стратегической ориентации Армении.
Оппозиционный лагерь использует азербайджанский фактор как мобилизационный ресурс. Лидер блока «Сильная Армения» Самвел Карапетян заявил о намерении запретить гражданам Азербайджана приобретать недвижимость в Армении в случае победы на выборах. Содержательно это направлено не столько на рынок недвижимости, сколько на блокирование курса Пашиняна на нормализацию с Баку и открытие коммуникаций. Одновременно армянские силовые структуры расследуют предполагаемые электоральные схемы, связанные с партией «Сильная Армения», а дело Андраника Теваняна по обвинениям в госизмене и шпионаже усиливает восприятие кампании как борьбы власти с пророссийским и националистическим оппозиционным сегментом.
Вывод по Армении: Ереван ускоряет разворот к западному и транспортно-интеграционному контуру, но делает это при высокой внутренней поляризации, энергетической зависимости от России и нерешённости вопроса окончательной институционализации мира с Азербайджаном. Главный риск — переход предвыборной борьбы в затяжной кризис легитимности после 7 июня.
Азербайджан
Для Азербайджана главная линия — закрепление статуса регионального победителя и транзитно-энергетического узла. Восстановление ежедневного пассажирского железнодорожного сообщения Баку — Тбилиси после шестилетней паузы имеет не бытовое, а инфраструктурно-политическое значение. Этот шаг синхронизирован с вводом нового участка Баку — Тбилиси — Карс и расширением грузопассажирской связности между Каспием, Грузией, Турцией и далее европейским направлением.
Второй значимый блок — энергетическое расширение Азербайджана на Балканах. Алиев утвердил межправительственное соглашение с Сербией о проектировании, строительстве и эксплуатации газотурбинной электростанции в районе Ниша. Ранее проект оценивался как станция мощностью около 500 МВт с инвестициями порядка 600 млн евро, при этом газовая база проекта увязана с азербайджанскими поставками. Для Баку это выход за рамки роли поставщика сырья и переход к участию в энергетической инфраструктуре стран Европы.
Третий блок — расширение силового и правоохранительного взаимодействия с государствами ЕС. Утверждённое соглашение между МВД Азербайджана и МВД Латвии, подписанное 22 апреля в Баку, институционализирует сотрудничество с балтийским государством в сфере внутренней безопасности. На практике это усиливает каналы взаимодействия Азербайджана с европейскими структурами безопасности вне формата НАТО и ЕС, но в связке с государствами восточного фланга.
Четвёртый фактор — роль Турции как энергетического хаба, где Азербайджан сохраняет одно из ключевых мест. Эрдоган заявил, что Турция получает газ по пяти международным трубопроводам: двум из России, двум из Азербайджана и одному из Ирана, при этом Анкара расширяет LNG, FSRU, газохранилища и инфраструктуру. Для Баку это подтверждение, что азербайджанский газ остаётся частью турецкой стратегии превращения страны в европейский энергетический узел.
Дополнительный дипломатический показатель — телефонный контакт Алиева с Макроном 21 мая, где обсуждались двусторонние отношения, региональные и глобальные вопросы. Французская сторона отдельно подтвердила поддержку продвижения армяно-азербайджанского мирного процесса. Это важно с учётом прежнего напряжения между Баку и Парижем, а также французской поддержки Армении.
Вывод по Азербайджану: Баку закрепляет результаты посткарабахского этапа через транспорт, энергетику, Балканы, Турцию и двусторонние каналы с ЕС. Азербайджан действует как государство, превращающее военный результат в долгосрочную геоэкономическую позицию.
Грузия
Главное в Грузии — одновременное усиление внутреннего политического конфликта и сохранение её значения как транзитного коридора между Азербайджаном, Турцией, Арменией и Европой. 26 мая, в День независимости, оппозиция планирует массовое выступление на проспекте Руставели, несмотря на отказ мэрии Тбилиси и МВД согласовать установку сцены и инфраструктуры. Ника Гварамия заявил, что марш начнётся от первого корпуса Тбилисского государственного университета в 19:00 и направится к Руставели.
Власти объясняют отказ официальными мероприятиями ко Дню независимости и изменённой схемой движения, указывая, что установка конструкций у парламента неприемлема. Но политическое значение шире: грузинская оппозиция использует национальный праздник как мобилизационный рубеж против «Грузинской мечты», а власть стремится не допустить превращения центра Тбилиси в устойчивую протестную площадку. На фоне длительного кризиса после заморозки переговоров о вступлении в ЕС это сохраняет риск силового сценария.
Параллельно в Грузии находятся представители Госдепартамента США. Делегация с 24 по 29 мая проводит встречи с правительством «Грузинской мечты», политическими партиями, бизнесом и религиозными лидерами; в её составе указаны Чарльз Йоки и Питер Андреоли, директор офиса по России и Кавказу Госдепартамента США. Это указывает на попытку Вашингтона проверить возможность частичного перезапуска отношений с Тбилиси без немедленного восстановления прежнего уровня стратегического партнёрства.
Силовой контур Грузии остаётся напряжённым. 21 мая грузинский суд приговорил бывшего председателя «Единого национального движения» Левана Хабеишвили к 2,5 годам заключения по обвинениям, связанным с саботажем и подстрекательством к перевороту на муниципальных выборах 2025 года. Дополнительно зафиксированы инциденты внутри системы государственной безопасности: арест бывшего заместителя главы Службы государственной безопасности Левана Ахобадзе по делу о крупной взятке и расследование смерти сотрудника антикоррупционного подразделения СГБ. Эти эпизоды вторичны по сравнению с протестным кризисом, но показывают нестабильность внутри силовой и антикоррупционной вертикали.
Стратегически важный блок — соглашения Грузии с Азербайджаном. По итогам встречи Кобахидзе и Алиева подписан пакет в энергетике и транспорте: 20-летнее соглашение по поставкам и транзиту электроэнергии, продление на 20 лет соглашения 2003 года о закупке азербайджанского газа, а также протокол по полноценному вводу нового участка железной дороги Баку — Тбилиси — Карс и восстановлению ежедневного пассажирского сообщения Тбилиси — Баку с 26 мая. Для Тбилиси это означает сохранение роли ключевого транзитного звена между Азербайджаном, Турцией и Европой на фоне ухудшения отношений с западными институтами.
Вывод по Грузии: страна остаётся критическим коридором Южного Кавказа, но её внутренняя политическая устойчивость снижается. Власть пытается удержать контроль над улицей и одновременно восстановить каналы с США, не отказываясь от собственной модели управления. Главный риск — превращение Дня независимости в очередной рубеж конфронтации власти и оппозиции.
Итоговая оценка
В Южном Кавказе формируется новая конструкция: Азербайджан закрепляет военно-политическое преимущество через транспорт и энергетику; Армения пытается конвертировать поражение и изоляцию в роль транзитного узла под западным политическим прикрытием; Грузия сохраняет значение коридора, но входит в фазу внутреннего управленческого и протестного напряжения.
Главный стратегический процесс — переход региона от конфигурации «конфликт — блокада — российское посредничество» к модели «мирное соглашение — транспортные коридоры — конкуренция внешних центров силы». США, Турция и ЕС наращивают присутствие через дипломатию, инфраструктуру и энергетику. Россия сохраняет рычаги через газ, ЕАЭС, военное наследие и политические связи с армянской оппозицией, но её прежняя монополия на безопасность Южного Кавказа уже фактически разрушена.