В 1959 году в Новосибирске, в недавно основанном Институте цитологии и генетики, 42-летний биолог Дмитрий Беляев начал эксперимент. Он отбирал серебристо-чёрных лис на пушной зверофабрике и оставлял на расплод только тех, которые меньше всего боялись людей. Цель была масштабной — попытаться воспроизвести в ускоренном режиме процесс одомашнивания, который у собак занял тысячи лет. Беляев умер в 1985 году, но его ученики продолжили работу. Через 60 лет после начала эксперимента лисы стали поразительно другими. Они виляли хвостом, лаяли, мечтали поиграть с людьми. У них появились пятна на шерсти, висячие уши, закрученные хвосты. Это был один из самых поразительных научных экспериментов XX века.
Чтобы понять масштаб этого исследования, нужно представить, какой загадкой для биологов в середине XX века было одомашнивание. Учёные знали, что собака происходит от волка. Что домашняя свинья — от кабана. Что корова — от тура. И так далее. Но как именно происходил этот процесс? Тысячи лет назад древние люди приручили волков, превратив их за множество поколений в собак. Что менялось в животных за это время? Можно ли воспроизвести этот процесс в эксперименте?
Беляев работал в условиях, которые требовали от советского биолога определённой смелости. В 1948 году в СССР официально была разгромлена классическая генетика как «буржуазная лженаука». Власть приняла сторону Трофима Лысенко, отрицавшего существование генов и предлагавшего собственную псевдонаучную теорию наследственности. Многие генетики были уволены, отправлены в лагеря, лишены научной работы. Беляев в это время работал в Институте пушного звероводства в Москве. Чтобы продолжать заниматься реальной наукой, он формально занимался прикладной звероводческой работой, а на самом деле проводил исследования по наследственности.
В 1958 году один из учеников Беляева, биолог Михаил Лобашев, посоветовал ему провести эксперимент по одомашниванию лис, продолжая работать формально под прикрытием «улучшения пушных пород». Беляев согласился. Он переехал в Новосибирск, где академик Лаврентьев создавал новый научный центр, и начал работу.
Эксперимент строился по следующему принципу. На звероферме в посёлке Снежная при Институте цитологии Беляев отбирал лис серебристо-чёрной породы. Это были обычные пушные лисы, которые в неволе обычно проявляют сильный страх перед человеком, кусаются, агрессивны. Беляев и его ассистенты подходили к клеткам лис, протягивали руку и наблюдали за реакцией. Лис, проявлявших меньше страха и агрессии (то есть тех, что не лаяли, не бросались, иногда подходили к руке), отделяли. Их оставляли на расплод. Остальных продавали как обычное пушное сырьё.
В каждом поколении на расплод оставлялись только 5% самых «дружелюбных» лис. Это был жёсткий отбор. Из тысячи лисят, рождавшихся каждый год, лишь несколько десятков считались достаточно «толерантными» к человеку, чтобы продолжать линию.
Уже в первых поколениях начали проявляться удивительные изменения. Лисы стали меньше бояться человека. Они начали подбегать к клеткам, когда туда заходили работники, не пытаясь укусить. Через несколько поколений они начали проявлять активное расположение — пытались лизать руки людей, прыгать на них.
К десятому поколению эксперимента (около 1969 года) у лис начали проявляться поразительные изменения, не запланированные Беляевым. У некоторых лисят появились висячие уши, как у собак. Этого никогда не наблюдалось у диких или обычных пушных лис, чьи уши всегда стоят торчком. Хвосты у некоторых лис начали закручиваться кольцом. На шерсти появились белые пятна — пегий окрас, обычный у домашних животных, но не характерный для диких лис.
В последующие поколения изменения становились всё более радикальными. Лисы начали лаять. Это был, пожалуй, самый удивительный феномен. Дикие лисы не лают. Они издают разные звуки — фыркают, скулят, иногда воют — но не лают. А лисы из эксперимента Беляева, после нескольких десятилетий отбора на дружелюбие, начали лаять при виде человека. Точно так же, как собаки.
Они начали вилять хвостом при приближении знакомых людей. Они стали жить дольше. У них изменился цикл размножения — диким лисам положено один помёт в год, в строго определённый сезон, а у «одомашненных» начали рождать дважды в год. У них стали мельче зубы. Меньше череп. Изменился размер мозга и характер коры.
Самая поразительная находка касалась гормональной системы. Учёные Беляева, проводя анализы крови «одомашненных» лис, обнаружили, что у них значительно понижен уровень стрессовых гормонов — кортикостероидов. Это означало, что отбор по поведению (то есть по психической особенности) автоматически приводил к гормональным, а затем и к физическим изменениям. Иными словами, целая «грозда» признаков, которые мы видим у домашних животных, была связана воедино. Отбирая по одному признаку — дружелюбию — учёные неизбежно получали и все остальные.
Это открытие имело огромное значение для эволюционной биологии. Оно показало, как одомашнивание в природе может происходить «пакетом». Древние охотники тысячи лет назад отбирали менее агрессивных волков. По мере их разведения сами собой появлялись все остальные признаки домашних собак — лай, виляние хвостом, пятнистая шерсть, висячие уши.
Беляев умер в 1985 году в возрасте 67 лет, не доведя эксперимент до конца. Его дело продолжила Людмила Трут, его ученица, которая работала в проекте с самого начала, в качестве 25-летней лаборантки в 1959 году. Сегодня Трут — академик РАН, и эксперимент продолжается под её руководством. К 2025 году в проекте сменилось более 70 поколений лис.
«Одомашненные» лисы, выведенные в эксперименте, стали интересны как «домашние животные». Несколько лет в Новосибирске продавали лисят из «дружелюбной» линии в качестве домашних питомцев. Цена была высокой (около 10 тысяч долларов за лисёнка), но желающих находилось много. Лисята вели себя как маленькие собаки — привязывались к хозяевам, играли, виляли хвостом. Эта программа продажи дала институту дополнительное финансирование, без которого эксперимент мог бы остановиться.
Что осталось от этой истории. Прежде всего, это один из самых значимых биологических экспериментов XX-XXI веков. Эксперимент Беляева дал нам прямое доказательство того, как происходит одомашнивание. Он показал, что эволюционные изменения могут происходить значительно быстрее, чем считалось ранее. Шестьдесят поколений лис — это десятая часть от количества поколений, которое потребовалось для одомашнивания собак. И за эти шестьдесят поколений лисы изменились до неузнаваемости.
Во-вторых, эксперимент дал важную информацию для генетики человека. Современные исследования предполагают, что и сам человек прошёл процесс «самоодомашнивания» в ходе своей эволюции. Мы стали менее агрессивными и более кооперативными по сравнению с нашими далёкими предками. Изменилось наше лицо (уменьшились челюсти и зубы), наша поведенческая реакция на стресс, наша готовность к сотрудничеству. Эти изменения параллельны тому, что произошло с лисами Беляева.
И в-третьих, эта история — пример того, что иногда самые впечатляющие научные открытия требуют не сложных приборов и огромных финансовых вложений, а простого упорства и долгого терпения. Беляев и Трут не разрабатывали сложные технологии. Они просто наблюдали за лисами и решали, какую оставить на расплод. Поколение за поколением. Десятилетие за десятилетием. И через несколько десятилетий простой отбор по одному признаку дал результат, который никаких других методов не могли бы дать.
А вы как считаете, мог бы подобный эксперимент быть проведён сегодня в любой стране, и какие животные могли бы быть его объектами в будущем? Делитесь в комментариях.