Часть 4: Комсомольская интрига, партийный блеф и французский след
Здорово, честная музыкальная братия, гитарные грифоны и хранители шпионских архивов! На связи снова Юрий Кононов. В третьей главе мы остановились на самом интригующем месте: наше новое супер-трио (Харьковский Фрипп, Харьковский Сквайр и Харьковский Бруфорд) выкатилось на суровое прослушивание комитета комсомола в компании всего цвета харьковского рока. Кругом пели классические социальные тексты, а мы дерзко выдали на-гора сложнейший, бескомпромиссный инструментальный авангард-прогрессив. Садитесь поудобнее, сегодня мы разворачиваем четвёртую, самую драматичную главу нашей саги. Погнали!
Кулуарные битвы и комсомольский страх перед «не пойми чем»
Когда отгремел последний аккорд прослушивания, в душных кабинетах началось жаркое, валидольное обсуждение. За закрытыми дверями шла беспощадная «литовка» текстов — комсомольские цензоры под лупой разглядывали каждую строчку, пытаясь уличить вольных рокеров в антисоветчине.
Отцы-основатели Харьковского рок-клуба Саша Мартыненко и Серёжа Олейник стояли насмерть, отстаивая своих протеже. Параллельно свою линию гнул Серёга Мясоедов — легендарный директор прогрессивной «Новой Сцены». Он яростно тянул в эфир свои команды: «Чужой», «Товарищ» (где в те времена как раз и наяривал Ярик, а «Эльза» родилась чуть позже).
И вот худсовет закончился, в коридор к томящимся музыкантам вышли комсомольские глашатаи и зачитали итоговый список групп, отобранных для съёмок в культовой передаче «Чёртово колесо». Списочек льётся, названия звучат... и тут мы понимаем, что в нём нет только одной-единственной банды. Нашей. Группу «АЯ» технично выкинули за борт.
Партийный козырь и великая жертва ради СЭРа
Мы с Братчуном, естественно, мириться с лажей не привыкли — офицерская гордость задета! Накатили на Мартына (Мартыненко) со всей лабуховской прямотой: «Саша, это что за фокусы такие? Почему нашей банды нет в итоговых списках?!»
Мартын лишь развёл руками и сочувственно вздохнул: «Мужики, ну комсомольские боссы упёрлись рогом. Говорят: вот у всех нормальных команд есть понятные тексты, мы чётко понимаем, про что они поют со сцены. А эти ваши „АЯ“ наяривают сложнейший авангард, не пойми что! А вдруг они завтра прямо на съёмках возьмут и запоют какую-нибудь ядрёную антисоветчину?! Страшно чиновникам, короче, перестраховываются».
«Ах так? Ну держитесь, — включаю я свой фирменный КГБ-блеф высшего пилотажа. — Завтра ровно с утра я лично иду на официальный приём к Областному Секретарю Компартии. И мы детально, по партийной линии выясним, что это за деятели из комитета комсомола посмели выкинуть из телеэфира глубоко идейную группу, где играют два члена КПСС и целый секретарь комсомольской организации института!»
Мартын аж сглотнул от такой подачи. Комсомольские аппаратчики на заднем плане заметно побледнели — шутить с Обкомом партии в те годы дураков и смельчаков точно не водилось. Наш тактический шпионский козырь сработал на все 100%!
И тут в ситуацию мягко вмешался Серёга Олейник. Он аккуратно отвёл нас в сторонку, положил руки на плечи и тихо, по-братски сказал: «Парни, не обижайтесь и не ломайте дрова с Обкомом. Ситуация сугубо техническая. На прослушивании было 11 групп, а долевая сетка телеэфира вмещает строго 10 команд. Вопрос встал ребром: либо в обойму съёмок идёте вы со своим инструменталом, либо... ваш лучший друг СЭР (Сергей Шелкановцев) со своей новой бандой „КПП“».
У нас внутри аж всё оборвалось. С Серёгой Шелкановцевым (Сэром) нас связывала святая рокерская дружба. Да мы и с его басистом Саней Букреевым, и с драмером Виталей были неразлучными корешами, делившими последний кусок хлеба и одну банку пива на двоих!
Мы с Братчуном молча переглянулись. Хватило одного короткого взгляда без слов. Офицерская выправка и нерушимое рокерское братство мгновенно взяли верх над личным эгоизмом.
«Ладно, — спокойно ответили мы Олейнику. — Пусть в эфир идёт СЭР. Мы уступаем своё место пацанам».
Мы гордо развернулись и ушли в холодную харьковскую ночь. Да, наша инструментальная программа на тот момент была ещё сыровата, её в любом случае требовалось долго репетировать и докручивать в Cubase, но мы потеряли свой первый крупный эфир на советском телевидении. Зато сохранили то, что не продаётся ни за какие копейки и парнас — честное имя и верность друзьям!
Французский рикошет Серёги Олейника
Но долго горевать голодным рокерским волкам без добычи не пришлось. Буквально там же, за кулисами, к нам подошли Саша Панченко (лидер группы «Товарищ» — ныне проживает в Штатах) и Слава Мезенцев — гитарист и основатель очень симпатичной андеграундной команды «Игра». Они вместе с лидером творческого объединения «Новой Сцены» Серёжей Мясоедовым с ходу предложили нам вписаться в крутейший продюсерский маневр — бахнуть совместный живой концерт для одной крутой французской рок-группы, которая как раз приехала в СССР по международному культурному обмену! Уж запамятовал сейчас её точное французское название, но в Европе в те времена эта команда котировалась на очень высоком уровне.
Мы ломаться не стали и бодро согласились — а чего нам было терять?
И вот тут случилась великая историческая ирония. Сам того не ведая и не подозревая, Серёга Олейник, технично подрезав нам комсомольский эфир, своим решением подтолкнул секретный орден «АЯ» прямиком к 11-му месту в официальном хит-параде Великобритании! Именно с этого французского сейшена запустился обратный отсчёт нашей международной ракеты, которая позже долетит до виниловых релизов в Германии. Но до этого триумфа было ещё далеко, и путь предстоял нелёгкий. А вот какие именно шпионские приключения ждали нас на интернациональной сцене — об этом я подробно расскажу в следующих статьях! Не переключайте ручку громкости на ваших приёмниках, продолжение следует!