Часть 3: Посиделки с портвейном, харьковский Бруфорд и комсомольский Худсовет
Здорово, честная музыкальная братия, гитарные грифоны и хранители шпионских архивов КГБ! На связи снова Юрий Кононов. В прошлый раз мы остановились на том, как наш гвардейский дуэт с Серёгой Братчуном остался на автобазе в гордом одиночестве: пианист Игорь женился, а барабанщика Олега забрали топтать армейский плац. Но долго ли голодный рокерский волк будет сидеть без добычи?
Как пел великий Александр Лерман в культовом фильме «Афоня» в сопровождении группы «Аракс»: «Скоро стану, скоро стану я седым и старым, вот тогда и напишу свои я мемуары…». Что ж, время пришло! Садитесь поудобнее, сегодня мы разворачиваем третью, самую остросюжетную главу нашей харьковской саги. Погнали!
Шпионский занык и «рыба с личиком ангела»
Оставшись без ритм-секции, мы с Братчуном отправились на охоту. Нам позарез нужен был барабанщик — а по-простому, породистый драмер-ударник. В те годы главным местом силы в городе был ДК Строителей, где читал свои легендарные лекции о современной музыке Сергей Александрович Коротков — крёстный отец всего харьковского рока. Мы исправно посещали эти лекции, крутились в тусовке, и однажды Володя Байков (ныне широко известный как «Бандерас» и группа, экс-басист культовых команд «Утро» и «Противовес») пригласил нас на домашние творческие посиделки.
Ну а поскольку рокеры в гости с пустыми руками не ходят, мы предварительно заскочили в гастроном и прикупили по-нашему, по-метростроевски и коммунистически, три бутылочки портвейна. Две честно выставили на общий стол для разгона звуковой волны, а одну… ну, каюсь, грешны, по старой офицерской привычке заныкали на двоих. Взяли пару стаканчиков и, поскольку все комнаты в квартире были забиты шумящим народом, уютно устроились в коридорчике. Я где-то раздобыл пару завалявшихся акустических гитар, и мы, не спеша потягивая портвейнчик, принялись наигрывать свежие, только что рождённые в голове гениальные аккорды.
И тут по коридору мимо нас плавно подплывает этакая «рыба» — невысокий, полненький паренёк с абсолютно интеллигентным личиком ангела. «Хвост! — мгновенно сработало моё КГБ-чутьё. — Надо обрубать».
«Ох, как интересно вы играете!» — восхищённо выдала эта «рыба».
«Иди, мальчик, отсюда, не мешай композицию клеить», — сурово буркнули мы.
«Да я просто барабанщик… Группу себе ищу», — тихо ответил парень.
Мы с Братчуном переглянулись. Офицерский допрос начался незамедлительно: «А где играл-то?» — «В группе „Утро“ с Байковым, Колей Калюжным и Мишей Пашковым!»
Опаньки! А банда «Утро» в те времена была на серьезном счету — пожалуй, самая лучшая, мощная арт-роковая команда во всей истории Харьковского рок-клуба, делившая этот трон разве что с нами. «А чего ушёл-то?» — спрашиваем. «Да старший брат Серёга меня из группы выжил и моё место за установкой занял. Он туда богатого спонсора привёл — Батуало…»
Тут у меня в голове снова защёлкали шпионские связи. Этот Батуало — мой личный сосед из дома напротив! Пареньком он был года на два моложе меня, рос в абсолютно нищей семье, но как только повзрослел — занялся бизнесом и сказочно обогатился. Кстати, в нашем же доме жил барабанщик Ащеров из пугачёвского ВИА «Ритм» — он тоже топтал коридоры ХИИТа и учился на пятом курсе, когда мы только поступили.
В общем, этим ангелоподобным пареньком из коридора оказался Игорь Чемолосов — харьковский Билл Бруфорд, как его за убойную технику прозвала вся городская тусовка! Ну и что ещё нужно было для полного счастья? В одной точке пространства сошлись Харьковский Роберт Фрипп (я), Харьковский Джон Уэттон-Сквайр (Братчун) и Харьковский Билл Бруфорд (Чемолосов)! Уже на следующий день наше новое супер-трио забаррикадировалось на репетиционной базе №111 и начало до хрипа вваливать то, что мы насочиняли накануне в коридоре под портвейн.
Комсомольский десант против стандартов русского рока
В этот период в харьковском роке началось нереальное, тектоническое оживление. Группы возникали как грибы после дождя, а культовая телепередача «Чёртово колесо» [search] уже вовсю расчехляла свои дефицитные камеры, чтобы снимать наши подпольные концерты.
В те времена на периферии СССР существовало всего четыре мощных, бурлящих рок-центра: Новосибирск («Калинов Мост», «Гражданская Оборона»), Свердловск («Чайф», «Наутилус Помпилиус»), Киев («Вопли Водоплясова») и наш родной Харьков, где гремели монументальные ГПД Александра Чернецкого и группа «ШОК»!
Вот на одну из наших первых репетиций и заглянул Серёга Олейник — помните, тот самый отец-основатель рок-клуба, с которым мы в первой главе дефицитными пластами обменивались? Послушал он нас. А у нас же всё сырое — ну что, блин, можно за одну неделю накропать, отрепетировать, да ещё и в голове удержать? Мы скромно так переминаемся с ноги на ногу и намекаем: «Мы бы это… тоже… в рок-клуб хотим войти, чин по чину…»
Серёга Олейник посмотрел на нас с хитрой ухмылкой и выдал: «Ну, мужики, тогда готовьтесь. Скоро будет официальное прослушивание комитета комсомола!»
Ха! Нас ли, офицеров в запасе, пугать комсомольскими Худсоветами? У нас в банде — два железных члена КПСС и один целый секретарь комсомольской организации института! Мы выпрямили спины и ответили бодро, по-партийному: «Всегда готовы!» — и сели до дыр оттачивать программу.
В назначенный час мы прибыли на место прослушивания. Там собрался весь цвет, весь сочный сок харьковского рока! Накачанный породистым блюзом «Дождь» Саши Долгова, убойный «Противовес» Миши Кранина и совершенно новая, зубодробительная банда Сергея Шелкановцева (легендарного Сэра) — группа КПП («Кровь. Пролитие. Просвет»)! В общем, набралось с десяток лучших коллективов города.
Все группы выходили при полном параде, с вокалистами и лабали классические, понятные стандарты так называемого «русского рока» — с упором на социальные тексты. И только секретный орден «АЯ» посмел выйти на комсомольскую сцену без единого слова, выкатив чистокровный, сложнейший и зубодробительный инструментальный авангард-прогрессив… Но о том, как у комсомольских боссов от нашего Фриппа и Бруфорда отвалились челюсти, и чем закончился этот безумный Худсовет, я подробно расскажу в следующей главе! Не переключайте каналы, продолжение следует!