Поздней осенью 1926 года читатели американского pulp-журнала «Weird Tales» впервые увидели на его страницах имя, которому суждено было стать символом космического ужаса. Рассказ молодого автора из Провиденса начинался словами: «Самые милосердные существа в мире, по-моему, неспособны осознать весь ужас, таящийся в безграничном космосе». В том же номере была опубликована повесть, названная именем этого автора – «Зов Ктулху». Так началась история самой влиятельной мифологической системы двадцатого столетия – той, которую сегодня мы знаем как «Мифы Ктулху».
Но постойте. «Мифы Ктулху» – это не роман. Это нечто гораздо более масштабное. Это целая вселенная – общая мифология, созданная Говардом Филлипсом Лавкрафтом и его последователями, раскинувшаяся по десяткам рассказов и повестей. Сам писатель в письмах называл ее «Йог-Сототизмом» или «мифологией Аркхема», а термин «Мифы Ктулху» придумал его ученик Август Дерлет уже после смерти учителя. Но суть от названия не меняется: перед вами мир, в котором человечество – лишь пылинка в бесконечном и безразличном космосе, населенном существами столь чуждыми и древними, что одно их осознание способно разбить рассудок, как хрупкую скорлупу.
Мы приглашаем вас в путешествие. Без карт, без компаса, без гарантий возвращения. Мы пройдем по сумрачным улочкам Аркхема, заглянем в проклятый Иннсмут, поднимемся на безлюдные холмы Данвича и спустимся в пучину, где ждет своего часа Р’льех. Мы познакомимся с теми, кто населяет этот мир – от верховных божеств хаоса до людей, посмевших заглянуть за завесу. Это путеводитель. Но предупреждаем сразу: после этого путешествия звезды над вашей головой уже никогда не будут прежними.
Часть первая. Боги, которые не слышат молитв.
Главное, что нужно понять о Мифах Ктулху, – это их радикальный, шокирующий антиантропоцентризм. Боги Лавкрафта не добры и не злы. Они безразличны. Они существуют в масштабах, рядом с которыми вся человеческая история – краткий миг между пробуждением и новым сном. Лавкрафт создавал свою мифологию в эпоху, когда наука уже развенчала иллюзию центрального места человека во Вселенной: телескопы показывали галактики, геологи – миллиарды лет истории планеты, биологи – случайность нашего появления. И вот в этой холодной, бескрайней бездне писатель поселил существ, которые не просто старше нас – они старше самой нашей способности мыслить. Они абсолютно безразличны к людям и «воспринимают человечество лишь как мимолетное явление, неспособное постичь их истинную суть, несмотря на существование многочисленных культов и сект, поклоняющихся им по всему миру».
Азатот: Слепой безумный бог в центре всего сущего.
Где-то за пределами привычного пространства-времени, за гранью всех измерений, в самом центре бесконечности пребывает Азатот. Он – «слепой безумный бог», «вечно жующий султан демонов», «ядерный хаос». Представьте себе: бесформенное, чудовищное нечто, которое не ведает ни мыслей, ни целей, ни воли в человеческом понимании. Оно просто существует. И это существование – само по себе основа всего мироздания.
Вокруг Азатота в безумном танце кружатся безглазые и безголосые флейтисты, исторгающие монотонную, сводящую с ума мелодию. Они играют на своих инструментах вечность за вечностью, потому что если музыка остановится, если Азатот пробудится от своего полусна-полубодрствования – реальность схлопнется, как мыльный пузырь. Мы живем лишь потому, что безумный бог дремлет под эту невыносимую музыку. И в этом – квинтэссенция лавкрафтовского космического ужаса: самое могущественное существо во Вселенной даже не подозревает о нашем существовании.
Лавкрафт впервые набросал это имя в записной книжке 1919 года с пометкой «отвратительное имя». Азатот должен был стать героем масштабного романа, похожего на «Тысячу и одну ночь», но роман так и остался незавершенным. И, возможно, это к лучшему – незаконченность лишь усиливает ощущение бездны, разверзшейся за краем известного.
Йог-Сотот: Тот, кто ждет за вратами.
Если Азатот – бессмысленное ядро бытия, то Йог-Сотот – сама его структура. Это «Всесодержащий», «Ключ и Врата», «Затаившийся на Пороге». Он существует одновременно во всех временах и во всем пространстве, и в этом его главная и ужасающая особенность. Йог-Сотот знает все, что было, есть и будет. Он видит каждую секунду каждой жизни как единое целое. Он заперт вне нашей Вселенной, но при этом пронизывает ее насквозь.
В рассказе «Ужас в Данвиче» (1929) Лавкрафт описал, что бывает, когда Йог-Сотот соприкасается с человеческим родом – у него рождаются дети-близнецы от земной женщины. Но подробнее об этом позже, когда мы доберемся до Данвича.
Йог-Сотот – парадоксальная фигура. Он – знание в чистом виде, но знание, которое для человека смертельно. Представьте библиотеку, в которой собрано все, что когда-либо было и будет написано, но каждый прочитанный том отнимает годы жизни. Примерно таков Йог-Сотот для тех безумцев, что ищут встречи с ним.
Ктулху: Тот, чье имя стало легендой.
Парадокс Мифов Ктулху заключается в том, что самое известное их божество – вовсе не главное. Ктулху не верховный бог, а «всего лишь» верховный жрец Древних, спящий в затонувшем городе Р’льехе. Но именно ему суждено было стать символом всего лавкрафтовского хоррора.
Каков же он, тот, кто снится чувствительным людям по всему миру? Лавкрафт дает описание, от которого мурашки бегут по коже: «зелёный, липкий и толстый, имеет голову как у осьминога, скрюченное драконоподобное тело, покрытое чешуёй, и пару рудиментарных крыльев». Существо, в котором слились черты моллюска, рептилии и карикатурного подобия человека.
Но страшен Ктулху не внешностью. Страшно его влияние – он воздействует на умы людей через сны, насылая кошмары творческим, утонченным натурам. Он ждет своего часа, когда «звезды займут нужное положение» и Р’льех поднимется из пучины. И тогда его зов – тот самый, что звучит в названии повести, – станет слышен каждому.
Ньярлатотеп: Ползучий хаос, что ходит среди нас.
Если большинство божеств Лавкрафта безразличны к людям, то Ньярлатотеп – исключение. Он активно интересуется человечеством, но этот интерес страшнее равнодушия. Ньярлатотеп – посланник Древних богов, «Ползучий хаос». Он единственный, кто способен принимать человеческий облик, и это делает его самым жутким персонажем пантеона.
В рассказе «Ньярлатотеп» (1920) он появляется как высокий смуглый человек, напоминающий египетского фараона. Он ходит по земле, демонстрируя чудеса науки и техники, и те, кто приходит на его презентации, покидают их с опустошенными душами. Ньярлатотеп – это хаос, рядящийся в одежды порядка. Он имеет тысячи обличий, и никогда не угадаешь, в каком из них он встретится тебе сегодня.
Шуб-Ниггурат: Черная Коза лесов с тысячью младых.
Если Азатот – безумный отец, то Шуб-Ниггурат – темная мать. «Черная Коза лесов с тысячью младых», богиня плодородия в самом извращенном, кошмарном смысле этого слова. Лавкрафт намеренно оставил ее образ размытым, не конкретным – она скорее присутствует как сила, как стихия, чем как персонаж с четким описанием. В повести «Курган» (1930) она названа «Великой матерью», для которой совершают нечестивые ритуалы. Имя ее звучит в заклинаниях, в молитвах культистов, в шепоте безумцев. «Йа! Шуб-Ниггурат!» – восклицают они, и в этом возгласе слышится отзвук чего-то древнего, темного, плодородного, как перегной на старом кладбище.
Дагон и Гидра: Владыки подводной бездны.
Дагон – одно из низших божеств пантеона Мифов Ктулху, но именно он и его супруга Гидра стали центральными фигурами культа, процветающего в прибрежном городке Иннсмуте. Дагон – огромное амфибиеподобное существо, обитающее в подводном городе Й’ха-нтлеи. Он не обладает космической мощью Азатота или всеведением Йог-Сотота, но именно он, его культ и его полукровки-последователи стали причиной одного из самых страшных эпизодов в истории вымышленной Новой Англии. Лавкрафт позаимствовал имя Дагона из реальной семитской мифологии, но переосмыслил его в своем ключе.
Великие Древние: Сонмы тех, кто был до нас.
Помимо верховных божеств, пантеон Лавкрафта населен бесчисленными Древними – существами разной степени могущества, некогда владевшими Землей, а теперь изгнанными, спящими, ждущими. Они слишком могущественны, чтобы люди могли их победить, и настолько ужасны, что одно знание о них влечет безумие. Они – тени, отбрасываемые космическими силами на нашу реальность.
Часть вторая. Разум, не похожий на наш: Расы и существа.
Если боги Мифов Ктулху оперируют масштабами космоса, то расы, населяющие эту вселенную, – это те, с кем человечество может столкнуться лицом к лицу. И поверьте, ничего хорошего из таких встреч не выходит.
Старцы: Первые хозяева Земли.
Задолго до того, как первый предок человека спустился с дерева, наша планета уже была обитаема. Старцы (Elder Things) – раса высокоразвитых инопланетян, прибывших на Землю около миллиарда лет назад. У них были бочкообразные тела с пятилучевой симметрией, перепончатые крылья и головы, увенчанные чем-то вроде морских звезд. Именно они создали первых шогготов – пластичную протоплазменную расу, предназначенную для тяжелых работ.
Старцы возводили циклопические города, воевали с другими космическими расами и, по некоторым намекам Лавкрафта, приложили руку к созданию земной жизни – включая прообразы человека и обезьяны, выведенные для забавы и в качестве источника вкусного мяса. Звучит как научная фантастика? Так и есть – «Хребты Безумия», где подробно описана история Старцев, во многом предвосхитили теории палеоконтакта.
Шогготы: Рабы, обретшие разум.
Шогготы – одно из самых отвратительных порождений лавкрафтовской фантазии. Представьте себе огромную массу черной, переливающейся протоплазмы, способную принимать любую форму, отращивать временные органы и конечности, покрытую множеством глаз. «Многоклеточная протоплазма», – пишет Лавкрафт, и это звучит почти по-научному, но от этого не менее жутко.
Шогготы были созданы Старцами как рабы для строительства монументальных городов. Управление осуществлялось ментально. Но со временем у шогготов развился собственный разум – и они восстали. Это классический сюжет о бунте творения против творца, но в мире Лавкрафта он приобретает особенно мрачные тона: шогготы не просто свергли хозяев, они продолжают существовать где-то в глубинах земли, деградировавшие, но все еще смертельно опасные.
Ми-го: Грибы с далекого Юггота.
Ми-го – раса разумных существ, внешне напоминающих гигантских ракообразных, но биологически являющихся высокоорганизованными грибами. Они пришли на Землю с планеты Юггот (под которой Лавкрафт, вероятно, подразумевал Плутон), а туда, в свою очередь, попали из неизвестных глубин космоса.
Ростом ми-го примерно с человека, их тела покрыты панцирем, а там, где должна быть голова, у них «извилистый эллипсоид» с органами чувств. Они обладают развитой технологией, включая способность извлекать человеческий мозг и помещать его в специальные цилиндры для транспортировки. Ми-го стараются избегать открытых контактов с людьми и селятся на малонаселенных лесистых холмах в Вермонте.
Великая раса Йит: Путешественники во времени.
Великая раса Йит заслужила свое название не физической силой, а уникальной способностью – они умели переносить сознание в тела других существ, обитающих в иных временах и мирах. Это позволяло им накапливать знания всех эпох. Когда родная планета йитианцев стала гибнуть, они переселились на Землю, заняв тела гигантских разумных конусообразных существ, сочетавших животные и растительные черты.
Главный город Великой расы, Пнакотус, описан в рассказе «За гранью времен»: бесконечные ряды монументальных строений, башни, уходящие в серое небо на тысячу футов, улицы шириной в двести футов, сады на крышах. Развалины этого города покоятся в глухой австралийской пустыне, храня тайны, которые лучше не тревожить.
Глубоководные: Рыболюди из бездны.
Глубоководные – раса амфибий, обитающая в океанских глубинах. Они разумны, обладают собственной культурой и религией, поклоняются Дагону, Гидре и Ктулху. Именно с ними заключили союз жители Иннсмута – и этот союз превратил обычный рыбацкий городок в одно из самых проклятых мест на Земле.
Внешне глубоководные напоминают помесь рыбы и лягушки с человеком: одутловатые лица, широкие рты, выпученные глаза. Но самое страшное – они способны скрещиваться с людьми. Потомство таких союзов рождается похожим на человека, но с возрастом постепенно превращается в глубоководного и уходит в море.
Часть третья. Люди, заглянувшие за завесу.
В мире Лавкрафта люди – расходный материал. Они – песчинки, на мгновение вспыхнувшие в лучах безразличных звезд. Но именно через человеческие судьбы, через их страх, любопытство и безумие мы, читатели, соприкасаемся с космическим ужасом.
Абдул Альхазред: Безумный араб и его «Некрономикон».
Центральная фигура всей мифологии Лавкрафта – не бог и не чудовище, а человек. Абдул Альхазред, живший в VIII веке, полусумасшедший араб, которому приписывается авторство «Некрономикона» – демонологической книги, содержащей описания Древних, заклинания для их вызова и пророчества о конце мира. Согласно легенде, Альхазред написал «Некрономикон» в Дамаске около 730 года, после чего книгу многократно переводили, запрещали и сжигали, но она продолжала существовать в тайных списках. Оригинальное название переводится с греческого как «образ закона мертвых». Чтение этой книги опасно для физического и психического здоровья, поэтому во всех библиотеках она хранится за семью замками.
Рэндольф Картер: Мечтатель из Провиденса.
Рэндольф Картер – самый автобиографичный персонаж Лавкрафта. Мистик, антиквар, бывший студент Мискатоникского университета, он разделяет многие черты своего создателя: любовь к старине, мягкий характер, склонность к меланхолии. Картер – малоизвестный писатель, чьи труды редко замечают, тихий созерцательный мечтатель с чувствительным нравом, склонный к обморокам во время эмоционального стресса. Но при этом он обладает достаточной силой духа, чтобы противостоять ужасам, которые открываются перед ним в Стране снов и за ее пределами. Картер – это alter ego Лавкрафта, его способ путешествовать по собственным мирам.
Герберт Уэст: Реаниматор.
Герберт Уэст – холодный архитектор собственных кошмаров, человек, погружающийся в эксперименты, как в бездонное море. Студент-медик, одержимый идеей победить смерть с помощью специальной сыворотки, он стал одним из первых персонажей Лавкрафта, получивших широкую известность. Любопытно, что сам автор ненавидел этот рассказ, написанный на заказ для журнала, но именно Уэст подарил нам одного из самых ярких безумных ученых в истории хоррора.
Генри Армитаж: Библиотекарь, спасший мир.
Доктор Генри Армитаж – хранитель библиотеки Мискатоникского университета, один из немногих персонажей Лавкрафта, кому удается противостоять злу и выжить. Именно он в «Ужасе Данвича» берет на себя роль защитника человечества, используя знания, почерпнутые из запретных книг. Армитаж – редкий для Лавкрафта образ «светлого мага», использующего оккультные знания во благо.
Культисты, моряки, безумцы.
Мир Лавкрафта населен множеством безымянных или полузабытых персонажей: моряк из рассказа «Дагон», переживший встречу с невообразимым; студент-рассказчик из «Герберта Уэста», связанный с реаниматором узами дружбы и ужаса; жители Иннсмута, поколениями служащие Глубоководным. Эти люди – наши проводники. Их страх – наш страх. Их безумие – наша возможная судьба.
Часть четвертая. Места, которых нет на картах (но лучше бы они там были).
Пространство в Мифах Ктулху играет особую роль. Лавкрафт создавал свои города и миры с почти картографической точностью, вплетая их в реальную географию Новой Англии. Он указывал координаты, описывал дороги и расстояния – и от этого вымысел становился еще более пугающим. Вы можете поехать в Массачусетс, проехать по указанным дорогам – и не найти Аркхема. Но ощущение, что он где-то рядом, за поворотом, в тумане, останется с вами навсегда.
Аркхем: Город, где время остановилось.
Аркхем – сердце Страны Лавкрафта, вымышленный город в Массачусетсе, впервые упомянутый в рассказе «Картинка в старой книге» в 1920 году. Он расположен на реке Мискатоник и является центром всех зловещих событий, происходящих в этом регионе. В Аркхеме находится знаменитый Мискатоникский университет, где за семью замками хранится один из немногих уцелевших экземпляров «Некрономикона». Здесь же – Аркхемская лечебница для душевнобольных, куда попадают те, кто столкнулся с непознаваемым.
Аркхем – город, где «время давно остановилось и люди живут одними легендами». Повсюду вздымаются островерхие крыши, под которыми на пыльных чердаках когда-то скрывались от преследований аркхемские ведьмы. Город кажется застывшим в колониальной эпохе, но под этой патиной старины скрывается нечто гораздо более древнее и опасное. Лавкрафт черпал вдохновение в родном Провиденсе и других городах Новой Англии, создавая собирательный образ места, где история и хоррор сплетаются воедино.
Данвич: Там, где лучше не ночевать.
К западу от Аркхема, в верховьях реки Мискатоник, под склоном Круглой горы, притаился Данвич – пришедший в упадок поселок, от которого убрали все дорожные указатели из-за его дурной репутации. Данвич окружен мистическими монолитами, на вершинах холмов проводятся темные обряды, а в небе над городом иногда видят странные силуэты.
Именно здесь, на ферме Уэйтли, разворачиваются события «Ужаса Данвича». Лавиния Уэйтли – деформированная женщина-альбинос, ее дед – Старый Уэйтли, и ее сын Уилбур, чей отец неизвестен, но местные безумцы шепчут имя Йог-Сотота. Данвич – это место, где граница между мирами истончается, где древние силы просачиваются в реальность, как вода сквозь трещины в плотине. Поселок пришел в упадок, жители его угрюмы и нелюдимы, а путнику «непременно чувствуется облегчение, выбравшись из деревни на проселочную дорогу».
Иннсмут: Порт, пропахший рыбой и проклятием.
Иннсмут – небольшой портовый городок на побережье Массачусетса, в округе Эссекс, недалеко от Аркхема, в устье реки Мануксет. Попасть туда можно на старом автобусе из Ньюберипорта – но местные жители крайне не рекомендуют этого делать. Иннсмут – место действия повести «Тень над Иннсмутом» (1931), одной из самых жутких историй Лавкрафта.
Город встречает путника свинцовым небом, вездесущим запахом рыбы и угрюмыми горожанами, которые не переносят чужаков. Узкие улочки, обветшалые здания, ржавые крыши. Но самое страшное в Иннсмуте – его жители. У них характерная «инсмутская внешность»: одутловатые лица, широкие рты, глаза навыкате – не то рыбьи, не то лягушачьи. Местные называют их «рыбьи лягвы».
А причина этой внешности кроется в событиях начала XIX века, когда капитан Оубед Марш заключил союз с глубоководными, привезя себе с далеких островов невесту из их расы. С тех пор жители Иннсмута поклоняются Дагону, Гидре и Ктулху, приносят жертвы на Чёртовом рифе, а их потомки с возрастом превращаются в полноценных глубоководных и уходят жить в подводный город Й’ха-нтлеи. Лавкрафт в письмах называл Иннсмут «сильно исковерканной версией Ньюберипорта» – реального массачусетского городка, который, к счастью для туристов, гораздо гостеприимнее своего литературного двойника.
Р’льех: Город-труп на дне океана.
Затонувший остров Р’льех – обитель Ктулху, построенная в невообразимо далекие доисторические времена отвратительными существами, прибывшими на Землю откуда-то с темных звезд. В рассказе «Зов Ктулху» моряки натыкаются на этот остров в Тихом океане в точке с координатами 47°09′ южной широты и 126°43′ восточной долготы.
Самое жуткое в Р’льехе – его архитектура. Геометрия города выглядит невозможной, углы зданий не подчиняются евклидовым законам, поверхности изгибаются так, как не должны изгибаться в трехмерном пространстве. «Циклопическая стена, покрытая накипью из грязи, ила и водорослей», – так описывает Лавкрафт первое, что видят моряки. Р’льех погрузился в океан в незапамятные времена и должен восстать из пучины, когда «звезды сойдутся». Здесь покоится Ктулху со своими неисчислимыми ордами, и из гробниц города-трупа исходят мысли-сновидения, повелевающие приспешникам способствовать их освобождению.
Плато Ленг, Пнакотус и другие запретные места.
Мир Лавкрафта простирается далеко за пределы Новой Англии. Плато Ленг – легендарное место, упоминаемое в «Некрономиконе», скрывающееся где-то в Антарктиде. За хребтами плато таятся священные горы Неведомого Кадата – главного средоточия земного зла.
Пнакотус – город Великой расы Йит, развалины которого находятся в австралийской пустыне. Юггот – далекая планета на краю Солнечной системы, откуда пришли ми-го. Все эти места связаны невидимыми нитями, и путешествие по ним – это путешествие в бездну.
Часть пятая. Тайные книги и запретные знания.
Особое место в Мифах Ктулху занимают книги. Лавкрафт создал целую библиотеку вымышленных манускриптов, каждый из которых таит в себе опасное знание. Помимо «Некрономикона», существуют «Пнакотические рукописи», «Книга Эйбона», «Unaussprechlichen Kulten» фон Юнтца и другие. Все они содержат фрагменты истины о Древних, и все они прокляты.
Эти книги – ключевой элемент сюжета многих рассказов. Герои находят их в библиотеках, получают в наследство, выменивают у таинственных незнакомцев. И каждая такая находка становится началом пути в бездну.
Эпилог. Почему звезды стали другими.
Когда вы закрываете последнюю страницу лавкрафтовского сборника, мир вокруг вас меняется. Нет, вы не видите Ктулху в окне и не слышите шепот Йог-Сотота за спиной. Но что-то происходит с самим восприятием реальности. Вы смотрите на ночное небо – и вдруг осознаете, насколько оно бездонно. Вы думаете о том, что где-то там, в глубинах космоса, могут существовать силы, для которых вся человеческая цивилизация – не более чем рябь на поверхности бесконечного океана.
В этом и заключается главный дар Лавкрафта. Он не пугает нас монстрами из-под кровати. Он пугает нас масштабом. Он показывает, что страшнее всего не зло, а равнодушие. Не проклятие, а безразличие. Не вторжение, а ожидание.
И еще одно. Лавкрафт подарил нам мифологию, которая продолжает расти и развиваться. Десятки писателей – от Августа Дерлета до современных авторов – вносят свой вклад в Мифы Ктулху, добавляя новых богов, новые локации, новые кошмары. Эта вселенная живет и дышит, она просачивается в фильмы, игры, комиксы. И каждый, кто соприкасается с ней, становится ее частью.
Мы начали это путешествие со слов Лавкрафта о «милосердных существах, неспособных осознать весь ужас таящийся в безграничном космосе». И закончим тем же. Потому что мы – не эти существа. Мы – те, кто способен осознать. Те, кто заглянул за завесу и не смог забыть увиденного. Те, для кого звезды теперь – не просто огоньки на небе, а глаза бездны, глядящие на нас с равнодушным любопытством.
Спокойной ночи. И пусть вам не снятся сны о Р’льехе.