Как я уже рассказывал в своём видео «Куда я пропал», сейчас я, архидемон Азазель Аль-Калифа, и мой Орден Кобры, моя команда таких же не-людей, воплощённых на время миссии в человечьих телах, ведём Святость до Яхве и участвуем в ментально-астральных войнах за мир, спасаем этот мир от гибели. В данном рассказе я поведаю о небольшой части наших приключений, части из этих битв. Мы способны перемещаться по астралу ментально, это как бы такой выход из тела, тип выхода, когда привязка к телу не пропадает, но душою (сознанием, своим "Я") ты выходишь в истинной форме в астрал. В таком состоянии мы спокойно можем присутствовать в двух местах одновременно: и сражаясь в астрале, и переписываясь в общем чате, дабы не теряться и ориентировать друг друга, ибо пока привязаны к телу, видим в астрале мутно, - но, разумеется, всё же видим верно.
У каждого из нас есть личные преследователи, враги, а также среди них есть и те, кто всерьёз жаждет сместить Шайтана и самого Яхве с трона, заполучив мировое господство. Таковыми являются Бельфегор со своим напарником Асмодеем и Маммон. Про то, как мы ворвались в Чертог Бельфегора и я оторвал ему голову, я расскажу чуть позже, не в этой статье, хоть эти события и были раньше, чем те, о которых я хочу поведать в данном рассказе. А что же, собственно, произошло? После того, как был отправлен в Пекло Бельфегор, в игру по полной вступил Маммон, барон адов, управитель Германии и Рима, Кесарь Римский, Пургатор, Мясник, фомор над фоморами, - мой извечный и самый главный преследователь, моя сердечная тягость, о коем я уже не раз упоминал в иных статьях.
Поначалу он просто ждал. Но затем внезапно начал действовать. И началось всё с его появлений во снах. Прежде прочих он заявился ко мне. Дело было так: в том сне я очутился в некоем здании городском, в помещении, в меру обширном, посередь коего, перпендикулярно к окну, стоял длиннющий стол для пиршеств. И едва я подумал, что этот стол шибко похож на тот самый стол у Маммона в Пургатории, как тотчас осознал, что это он и есть, а я в истинной своей демонической форме сижу за ним, ближе к окну, обхватив себя руками за плечи, словно бы я пленный. И вижу, как ко столу подходит некий мужик довольно обширной комплекции, - он был крайне похож на Маммона, но гораздо меньше по габаритам, да к тому же его словно коротило, глючило, он видоизменялся у меня на глазах, то становясь на себя не похожим, а больше похожим на человека, то в следующий миг походя на какого-то Кащея. И я понял, что это специальный фантом, через коего пришёл Маммон. Он сел за стол, на стул напротив меня, с иной стороны стола. Сказал мне: «Ты мёртв внутри. Все эти черепа..» - указал на футболку. А я был в футболке с узором в виде черепа, у меня здесь такая имеется. Я ответил ему с улыбкой: «Жизнь прекрасна, друг мой. Точнее, посмертие. Во всём есть своя красота. Так что я живой внутри себя».
Далее Маммон-фантом продолжал что-то говорить, а его продолжало коротить, в какой-то миг он и вовсе пропал, а я увидел единовременно с этим, как слева, рядом с местом того фантома, стоит настоящий Маммон, огромный, реальный, - он стоял как бы с наиболее тонкого бытийного слоя, словно не здесь. Окно же было открыто настежь, за окном царил неистово солнечный день. И тут, пока фантом, появившийся снова, говорил нечто, я вскочил со стула и бросился бежать, - фантом вскочил также, бросился за мной, дабы поймать. Он бежит на меня - а я отскакиваю прочь, вперёд спиной, да, совершив нечто, похожее на сальто назад, выпрыгиваю в раскрытое окно и взмываю ввысь, пока Маммон-фантом выбежал из здания и пытается дотянуться до меня руками на бегу, дабы схватить.
На следующий день Маммон пришёл во сне к нашей Святости, к девушке, носительнице Святости Яхве, которую мы ведём до Яхве. И пришёл снова фантомом, неким мужиком с обширным чревом, подобным тому, который был в моём сне. Сначала малость побеседовал с ней, сказал, что не тронет. Затем пропал на время, а после объявился вновь – Святость стояла и смотрела на него, а меж ними был защитный стеклянный барьер. Фантом трансформировался в настоящего Маммона, который рассматривал девушку, носительницу Святости Яхве, да ничего покамест не делал.
В ту же ночь он явился и моей помощнице, Медусе Горгоне, сон носил символический характер, описывать его покамест не буду. Было то 20-го мая этого года (2026).
А вечером того же дня Маммон явился к носительнице Святости ещё раз. Вновь через сон. Медуса увидела в её ментале след его присутствия. Мы тотчас ломанулись к Святости в ментало-астрал, начали ставить защиты, зачищать пространство. И покамест я сотворял огненного змия-дракона, заполонившего всё пространство, некто заявился к Медусе. Но вдруг я, стоя в тёмном пространстве ментала нашей Святости, вижу дверь: вдали внезапный коридор уходил вперёд и чуть ввысь, завершался дверью, раскрытой, в черноте виднелся светящийся прямоугольник дверного проёма, - в который проскользнул вдруг Огма. Огма – помощник Маммона, который магичит за него. Я пишу Медусе, мол, вижу дверь, Огма вышел. И вдруг я ощутил опасность у себя, разом обернул себя защитой, и вовремя: прямо передо мной возник Огма. Я пишу: «Огма передо мной». Медуса говорит: «А тут тогда кто стоит…». У неё, то бишь. И мы уразумели, что он в нескольких местах одновременно. Также он в тот же миг был у Эми, но она его обматерила и пошла на кухню за чем-то вкусным.
Что понадобилось Маммону от Святости? А дело в том, что он искал меч. Клинок, принадлежащий Святости, - меч, который, как он помыслил, смог бы убить Бога. Нет, скажу сразу: Яхве убить невозможно, меч не сработал бы. Просто об этом не все знают.
Итак, Огма, побывав у нас, ушёл восвояси. И мы тотчас начали разрабатывать план. Ибо раз заявились сейчас, явятся вскоре снова. Необходимо обезвредить противников. Я уразумел, что нам нужно идти в Пургаторий. О да, это не то же самое, что побывать в Чертоге Бельфегора… Для меня, по крайней мере. Кто читал седьмую книгу моей летописи, разумеет, о чём я говорю. Что ж, запланировали расправиться с Огмой. Лишить его возможности магичить, - для этого нужно было обезвредить печати на его запястьях. Покамест обсуждали это – Огма вновь явился к Медусе, хотел заключить некую сделку. Но архидемоница откусила ему одну из рук, засим он пропал.
Тянуть не стали далее. В Пургаторий вместе со мной и Медусой также вызвалась идти Эми. Эми – архидемоница, портрет которой я, помнится, уже вам показывал.
Приготовили сигил Пургатория, сосредоточились – и канули через него прямиком в подвалы Пургатория. Я очутился там, одетый в свой кафтан с сюртуком, что златом шитый, да с завязанными в хвост волосами, - это мой обыкновенный наряд, когда я выхожу в ментало-астрал; Медуса оказалась со мною, мы кинулись за дубовую дверь, ведущую в темницы, вломились в данный подвал, - но Огмы там не было. Оказалось, он где-то в Пургатории, но на иных этажах, Медуса это почуяла. Эми же тем временем и вовсе не поняла, где она очутилась, - начала описывать помещение, да увидела, будто с потолка вода какая-то капает. Сказала, запах сырого мяса чует. А после до неё вдруг дошло, что не вода то капает, а кровь; «разделочная» - подумал я, ибо бывал сам в похожей комнате когда-то, что, впрочем, описывал в седьмой книге. Я велел Эми уходить оттуда, тем временем мы с Медусой кинулись прочь из подземелья, по каменной лестнице вверх да на этаж. Я пропустил Медусу вперёд, видел, как она удалялась прочь, идущая по запаху лимона и крови. Я же отстал тем временем, пытаясь также найти Огму, но отчего-то сбиваться начал, то в одну сторону устремился, дабы из коридора выбраться, то в другую, - но коридор словно бы держал меня да сбивал с пути, и вновь да вновь я оказывался в нём, по итогу и вовсе потерявшись. Медуса тем временем нашла Огму. Эми же бродила в тёмном коридоре, где виднелись двери комнат, в одной из коих кровь да запах мяса. Огма, узрев Медусу, молвил ей: «ты такая же, как я. Страдаешь хернёй», - да растворился в дыме. Я же всё не оставлял попыток выбраться из злополучного коридора, бегал то вперёд до конца, то назад, - и, в очередной раз пробегая мимо некоего открытого места, до входа в подземелье, я увидал… Маммона. Краем глаза я узрел, как он вышел из-за угла, что остался позади меня, ибо я стоял подле двери в подземелье. Я обернулся на него. Сердце моё заколотилось неистово, адреналин ударил в кровь, дышать стало тяжко. Вышедший из-за угла, Маммон остановился, спокойный, огромный, молчаливый покамест, да смотрел на меня. И тогда я сорвался с места. Пролетел мимо него, вновь до другого конца коридора, и вновь не мог из него никуда уйти, развернулся, посмотрел на Пургатора. А тот достал из-за спины секиру свою огромную – да ко мне устремился неспешно.
Тем временем Эми вдруг посетила удивительная мысль: «А если я у Маммона что-то спизжу, он отберёт?».
«Калифа, беги» - пишет мне Онафиэль, не пошедшая с нами, но бывшая в чате на связи. Онафиэль – ангелица, бывшая некогда Айшей, одной из моих джарийе. У неё весьма долгая история, рассказывать покамест не буду.
«Валите нафиг оттуда» - кричит Медуса.
Я бросился от Маммона прочь, наконец-то смог завернуть за угол, кинулся вперёд, но там был тупик. Остановившись в том тупике, я взмахнул рукой, соделал прозрачный барьер между мной и настигнувшим меня Маммоном, что был уже от меня в тройке метров. Он размахнулся да ударил барьер секирой, принялся его ломать.
«Ищите Огму! Я отвлекаю Маммона! Поняли?!» - пишу я соратникам.
«Поняла» - отвечает Медуса и кидается на поиски мага. Спустя пару мгновений она его нашла.
Я тем временем поднырнул между Маммоном да стеной, бросился прочь, вновь до входа в подземелья. Перепрыгивая через ступени, очутился перед дверью кованой, распахнул её, попытался закрыть да запечатать тотчас, - но разом вышиб Маммон кулаком эту дверь, та не слетела с петель, но распахнулась с грохотом, а меня отбросило прочь, подалее, на пол. Вскочив, я кинулся к дальней стене подземелья. Медуса же съела печати с рук Огмы, который хотел умереть, но архидемоница не дала ему это сделать, удалив лишь печати с его запястий.
Я остановился возле стены, развернулся к Маммону. Тот подошёл ко мне неспешно, огромный, остановился напротив.
«Что молчишь, Калифа?» - услышал я в свой адрес.
«Я пытаюсь к тебе прийти» - пишет Эми попутно.
«Теперь не уйдёшь» - продолжил Маммон, глядя на меня в упор.
«Мне исчезать? Всё?» - спрашиваю я в чате.
«Всё, всем уходить!» - говорит Медуса. Я гляжу на Маммона, тяжело дыша, а после исчезаю во всполохе, возвращаюсь в тело.
Лицо горит, ладони вспотели. Казалось бы, ушёл, и все уже успокоились, ведь вроде бы всё закончилось, - но вдруг я понимаю, что всё ещё вижу Маммона. Пишу об этом в чат. Все встревожились. Я оказался летающим по всё тому же подземелью, облетел невольно Маммона, который стоял перед тем тупиком, всё ещё меня потерявший; меня вынесло из подземелья на уже известный этаж. Я принялся носиться по нему с целью убраться прочь, - и тут понимаю, что не могу до конца уйти. Пишу в чат: «надо закрыть канал!». Я уразумел, что это словно некая ловушка. Впрочем, вероятно, соделанная не столь Маммоном, сколько мною самим. Медуса попыталась закрыть канал. Онафиэль пишет: «сейчас я попытаюсь тебя вытянуть».
«Меня видишь?» - спрашивает Эми.
«Может, надо с двух сторон тянуть…» - поразмыслила Медуса.
Я же тем временем увидал светлый проём окна без стекла, с разбегу кинулся к нему и выпрыгнул прочь. Но и вновь вернуло меня в тот же самый коридор.
«Видишь руку?» - кричит Онафиэль. И вдруг слева от меня как бы из ниоткуда возникает женская правая рука. Я хватаюсь за неё, и Онафиэль меня вытягивает из коридора рывком. Сим образом я покинул злополучный коридор да оказался в теле. Все облегчённо выдохнули.
«Медуса, посмотри, что у меня в руке, - пишет Эми тем временем. – Я пыталась спиздить штуку, похожую на серп. Но не знаю, перенеслась ли она со мной»
Мне засмеялись.
«Ты как мой Хасим» - сказал я, ибо и впрямь это до жути напомнило мне, как Хасим, один из моих верных хадимов, понатырил кучу цацок в Пургатории в тот раз, когда с друзьями затеял меня спасать.
«Ура, я обворовала Маммона!» - радуется Эми.
«Банда, блин» - смеётся Медуса.
Немного поболтали о произошедшем. И вдруг я ощутил импульс своего ядра души (сигнал тревоги). Быстро сфотографировал улицу из окон балкона, скинул в чат, ибо увидел Маммона под окнами.
«Маммон смотрел и ушёл» - сказала Медуса, поглядев через фотки.
И тут Святость пишет: «Я где?»
Мы растерялись. Только что она была на месте – и вдруг исчезла, переместилась куда-то. Онафиэль тотчас бросилась следом. Они увидали каменную кладку стен да деревянную большую дверь. Онафиэль схватила девушку за руку, та видела ангелицу как пятно света.
«Уходите оттуда, иначе я за вами пойду» - сказал я, разумеющий, что они в Пургатории.
«Я пошла» - молвила Медуса тем временем. Онафиэль да Святость, продолжая пребывать в неизвестном помещении Пургатория, всё порывались выйти, но отчего-то не получалось.
«Бегу» - бросил я, да и кинулся через сигил вновь в злополучный Чертог.
И вновь я оказался в том же самом коридоре близ темниц. Я помыслил, что друзья в подземелье. Ломанулся до двери – и миновал Маммона, вновь вышедшего ко мне подле того же самого угла.
«Ты снова здесь» - молвил мне Кесарь, глядя на меня спокойно, с ухмылкой.
Медуса тем временем стучала упорно в закрытую дверь, за коей находили Онафиэль и носительница Святости.
«Давай поговорим» - продолжил Маммон, не сводя с меня взгляда.
Девчонки продолжали пытаться исчезнуть из комнаты с каменистыми стенами.
Сердце моё колотилось, как бешеное, сводило сердце, перешибло дыхание.
«О чём?» - спросил я в ответ, глядя на Пургатора, стоящий поодаль.
«О твоей судьбе»
«В смысле»
«Чем ты занимаешь, Калифа?»
В тот миг я отвлёкся на чат, читая, чем заняты мои союзники.
«Калифа» - донеслось до меня настойчивое.
Я вновь поглядел на Кесаря.
«Останься со мной»
Сердце сводило жутко, болезненно, оно стучало дико да часто.
«Я говорю с ним, отвлекаю» - написал я в чат, видя, что носительницу Святости вновь потеряли, оказавшуюся запертой невесть где. «Сейчас отключусь..» - написала она в чате.
«Пойдём» - продолжил Маммон спокойно, монументальный, огромный.
«Куда?»
«В трапезную»
«Зачем?»
«Отобедаешь вместе со мной»
«Нет!» - кричит мне Онафиэль.
«Щас блять» - ругается Медуса.
«Занимайтесь, - пишу я. – Я отвлекаю»
И засим, я кивнул. Маммон, ухмыляясь, развернулся неспешно да направился по коридору прочь. Я устремился за ним, держась поодаль. Не заметил я, как оказались мы перед дубовой кованой дверью, ведущей в трапезную. Маммон раскрыл дверь ту, обернулся на меня, остановившись подле.
«Входи» - молвил он.
« Только после тебя, мой друг» - улыбнулся я мягко, настороженный, вне себя от сердечной боли.
Маммон хмыкнул, прошёл во дверной проём, остановился засим, опершись рукой о дверной косяк, воззрился на меня, поведя рукою, дабы шёл мимо него. Я покачал головой.
«Какой строптивый» - усмехнулся Кесарь да направился до стола, оставив меня позади. Стол был непомерно длинный, так хорошо мне знакомый, тёмный, протянувшийся вдаль помещения. К дальнему концу его и прошествовал Маммон, сев на трон в изголовье. Я же сел на стул с противоположного конца стола.
«Мы за столом» - пишу в чат.
Носительницу Святости же тем временем потеряли окончательно, ибо она утратила сознание или уснула.
На стол трапезной фоморы в то время снесли множество угощений, роскошных блюд, понаставили всё перед нами. Я к еде не притронулся. Вместо этого спросил, глядя на Маммона вдали:
«Что тебе нужно от нас? Ты ищёшь…копьё?» - да имел я в виду меч Святости. Почему назвал копьём? Потому что информацию о том, что Маммон ищет некий клинок, мы получили из фильма «Константин. Повелитель Тьмы», там были подсказки. И хоть в реальности Маммон искал не копьё, а меч, я счёл нужным прикинуться несведущим. Маммон же промолчал в ответ. А после молвил:
«Зачем о делах. Поговорим на отвлечённые темы. Гляди, какой вечер» - он повёл рукою в сторону окон от меня слева. Как оказалось, время и правда в Риме было вечернее, начинался закат.
«Тоже солнце, - продолжил Кесарь. – Но закат. Во сне твоём был восход. Отведай курицы. Испей вина. Есть и иное мясо, но полагаю, ты ешь только курицу»
На сих словах я понял отчётливо, что он явно следил за моей жизнью в человечьем нынешнем теле. И нет, лишь курицу ел я не по неким этическим соображениям, а просто потому что куриное мясо для меня вкуснее прочих да при этом дешёвое. Я глядел на стол, полный яств, видел перед собою целиковую запечённую курицу, но ни к одному блюду не притронулся.
«Что же ты ничего не ешь, Калифа?» - вопросил Маммон, вкушая некое блюдо вилкой.
Я промолчал.
«Красивый, - хмыкнул Маммон. – Как всегда»
Уколом болезненным сжалось моё сердце после слов этих, да мука та, видать, отразилась на лице жалобной гримасой.
«Ты не узник. Ты гость. Не делай такое лицо»
«Мне уходить?» - пишу я в чат, наблюдая, как союзники мои пытаются понять, отключилась ли Святость.
А засим я увидал, что Маммон поднялся вдруг с трона – и устремился неспешно в мою сторону.
«Идёт ко мне» - пишу я.
«Уходи. Нахрен» - тотчас отвечает Медуса.
«Вали оттуда» - вторила ей Онафиэль.
Я встал из-за стола поспешно, остановившись да глядя, как идёт ко мне Маммон великий, не сводя с меня взгляду. Помедлив секунду-иную, я разом обернулся да и кинулся прочь ко двери.
«Бегу. Вытаскивайте» - написал я в чат.
«Бери руку» - пишет мне Онафиэль.
«Взяла тоже руку» - говорит Медуса, имея в виду мою.
Я схватил их за руки, написал: «держу».
И вдвоём вытащили они меня рывком из полумрачной трапезной.
Очутившись в теле, я дышал тяжело, судорожно, ощущая, как колотится бешено моё сердце. Вдруг онемели руки, перед глазами начала сгущаться тьма. Отдышался постепенно, чернота начала отступать. И тут я уразумел… что Бельфегор был гораздо слабее.
Носительницу Святости же и впрямь, как оказалось, вырубило. Спустя минут десять она вдруг позвонила мне. Оказалось, к ней пришёл Маммон. Точнее, она очутилась где-то у него в Пургатории, в одной из комнат. Кесарь подошёл к ней, положил руку на голову да молвил, что она может его не бояться, он не сделает ничего плохого.
«Но мы конечно же в это верить не будем» - произнесла Онафиэль.
«Да конечно, все они не сделают, да-да» - вторила ей Медуса.
Святость объявилась в чате, написала, что в помещении том ещё стояли по углам человечки маленькие, похожие на жаб.
«Да, фоморы, - сказал я. – Они бывают похожи на орков, а бывают похожие на жаб»
«Он огромный. Противный. Рука как вся я» - поделилась впечатлениями Святость.
В целом, боевая ситуация на этом закончилась.
Между делом - визит Асмодея.
22 мая.
К одной из наших соратниц во сне явился голос. Не представился, но она – буду звать её Т, на всякий случай – подумала, что это Маммон. Неизвестный хотел завербовать Т, одарить её богатствами и любовью взамен на кое-что очень важное (не буду говорить, что это). Проснувшись, Т, едва ли уже не согласная на эту сделку, написала в чат. Одурманенная напрочь. С боем отговорили. Начали думать. Разбираться, точно ли это был Маммон. В итоге по различным признакам догадались: Асмодей.
В тот же день догадались, что означает «пить Серебро», о чём сказал нам Шайтан при нашем визите к нему. Это, разумеется, метафора. Помечаю для себя, распространяться об этом не буду.
Когда "пили серебро", меня крыло мощно. Необходимо это было для того, чтобы я – как и каждый из членов ордена – возрос в силе. То была первая ступень. Я раздался на всю галактику, мой дух объял звёзды; я увидел галактические бездны, физическое тело начало неметь. Я стократно возрос в силе и обрёл новую ступень чудовищной формы. Всё залило красным цветом. А перед этим к Медусе заявился Асмодей, попытался напасть, она отстояла, он исчез.
«Огромный и багровый, - описала Медуса, наблюдая мою трансформацию. – Форма невнятная и расплывается, заполоняя всё пространство, но это не рост типичный вверх, это рост во всё»
И тут Онафиэль пишет:
«Все к Насте. Помогите. Асмодей. Он передо мной»
И мы рванули по душу Асмодея. Он был то у меня, то у Медусы, то у Насти. Я, ещё не устаканивший новую кодировку души (рост в силе), метался почти в слепую, множество раз откусывал ему голову, разрывал, - но почему-то он вновь возвращался. «Фантом? Голограмма?» - подумали мы. Но не сразу. В той схватке из-за нужды использовать мощь, которая ещё не прижилась окончательно, моё физическое тело начало парализовывать: сначала онемел живот, затем скрючило руки, затем онемела челюсть и рот, я не мог печатать в чат, говорил голосовыми, но с трудом, так, словно у меня анестезия на челюсти. Я исходил импульсами своей красной энергии. Битва предстала тяжёлой, нам никак не удавалось убить Асмодея. Святость тем временем то ли спала, то ли вновь находилась в отключке. Асмодей исчез. Я уразумел, что если я сейчас не успокоюсь, меня так и будет парализовывать, и тогда я начал дышать ровно, успокоил ярость. Меня начало отпускать постепенно: лицо обрело чувствительность первым, не в полной мере, как и остальное засим; руки разогнулись, ноги отпустило, живот тоже. Трясло.
Спустя минут десять Асмодей припёрся снова. Медуса начала его гонять. Через время пропал, но затем объявился вновь. И тогда Онафиэль высказала мысль, что Святость нужно где-то на время спрятать. И я понял, что её нужно в мой Чертог, в Аль-Кахире (Египет). А доселе я боялся сходить поглядеть на свой Чертог, потому как страшился, что его не окажется на месте. А теперь… время пришло. Онафиэль взяла носительницу Святости, побежала в мой Чертог. Я за ней. Влетели в холл, откуда наверх вела обширная лестница с ковровой дорожкой. К нам вышел Кахир, он был удивлён, а завидев меня, глядел с тайной печалью да надеждой. Он взял Святость на руки, отнёс её в мои покои. Я прошёл следом. Кахир возложил девушку на мою кровать, затем выпрямился, поглядел на меня всё теми же очами, тоскливыми, растерянными. Я улыбнулся ему, сказал, что всё хорошо, я успешно исполняю свой долг, свою миссию. А после ушёл. И был неимоверно рад тому, что с моим Чертогом всё в порядке.
Цикл Магнум Опус пошёл, стрелки сдвинулись, луна засияла.
Тем временем Аргус, демон- великан и паук, сплёл у Святости систему из паутины. Покамест девушка спала, видела Маммона и какого-то ангела. Ту систему нитей я пожёг успешно.
Засим, Медуса испила своего серебра, возросла в силе, - и пошла в Чертог Бельфегора, дабы убить Асмодея да отправить следом за Краснооким в Пекло.
«Он самый сложный, - сказала архидемоница про Асмодея. – Потому что он, в отличие от остальных, умеет дёргаться. Он, кстати, был у Бельфегора в кабинете. Почему-то. И он там… звучит мерзко, но как будто, я не знаю… Делал кое-что пошлое».
Я тотчас догадался, что. А Медуса добавила:
«Фапал».
«Как это…логично» - сказал я.
«Логично?»
«Ну так он в него влюблён»
«Но фапать в кабинете…»
«Ну у всех свои приколы».
Через некоторое время спрашиваю:
«Он же в кресле сидел?»
«Откуда ты знаешь…» - поразилась Медуса.
«Я разумею чужие души» - ответил я.
А после Медуса, отдохнув, написала отчёт о том, как ходила в Блудилище за Асмодеем:
«Начала пить "серебро". Сначала шло очень тяжело и как будто на воображении чисто. Цельным пошло лучше. Пошел ток по телу. Где-то на половине ощутила себя как после двух энергетиков, а мне и пары глотков хватит с головой... А под конец уже мутило, двоилось в глазах, чувствовала себя огромной и почему-то с крыльями. Ну и пошла через сигил. Даже не пошла, а полетела. С какими-то разрядами электричества. Влетела буквально. Вижу... Кабинет Бельфегора. Вижу - этот сидит... Точнее стоит... Точнее полусидя, полустоя... Делает это. ЭТО. Я аж подумала криком "это что за херня такая". Он этот шок услышал. Повернулся. КОМЕДИЙНЫЙ МОМЕНТ НЕЛОВКОСТИ. Ну думаю, замечательно, значит эту штуку первой и отрублю. ....не отрубила... По ощущениям полчаса минимум дрались, на холодном блин оружии, а по факту пять минут. Ну и во снах бывает, что пролетают годы, а прошли максимум часы. Он там ещё шипел что-то на меня. Что-то про то, что не мне его судить, не мне его пытаться убить и т.д. И вообще я должна его понять, и вообще "сама такая же", а с какой стати мне уже второй эдакий говорит, что я такая же? Надо сказать, что я там даже чуть пострадала - то, что можно назвать царапинами. А его изначально пронзила насквозь в районе живота, и то он ещё ДЁРГАЛСЯ, брал и дёргался. Вообще не понимаю, как отрубила ему голову х)) Как-то. С огромным трудом. Я и в реале дрыгалась, как в вр-шлеме. Ужас. Рассыпался, всё, в Пекле он.
Ещё там была печать Бельфегора та же, я её сломала. Усё.
Энергия, пока дописала, резко пошла на спад и слава богу. А то не уснула бы вообще».
Так Асмодей был отправлен в Пекло.
«Пока эти два упыря в Пекле, нам надо уговорить Пута не выпускать их, - молвила затем Онафиэль, - и лучше сделать это как можно быстрее»
Решили, что нужно идти немедленно.
Пут Сатанакия был в своём Чертоге в Пекле – замок на скале, али замок, и вовсе из скалы той соделанный, посередь иных скал и равнины повыжженной земли. Подле скалы той проистекает лава. Мы застали Пута в его кабинете, сидел за столом, то ли писал что-то, то ли читал. Быстро рассказали ему ситуацию. Он кивнул. Убрались восвояси.
18:44 по Мск.
Я уразумел, почему у меня стреляло ядро души. Маммон. Он снова заявился к Святости.
«Быстро к ней» - созвал я всех в чате срочно.
Медуса, Онафиэль и я ломанулись к носительнице святости в ментало-астрал. Увидал Маммона. Стоял, покамест словно ничего не делая, - но на самом деле пытался вытянуть святую из тела, дабы забрать с собой.
Мы напали. Я вышел в базовой форме.
Начали рубить нити. Онафиэль защищала святую. Я ломанулся вперёд, чуть не налетел на Маммона, он устремился меня схватить, я поднырнул под его рукой.
Святую тянуло в Рим. В Пургаторий, вестимо. Засим к нам нагрянули ангелы. Мы начали их крошить, я заполонил всё огнём. Затем обратился в чудовищную форму. Кто не знает, как я выгляжу в чудовищной форме – вот:
Огромный, я начал ловить ангелов руками в полёте, ибо они летали вокруг, ловил и давил их, ломал им шеи. Медуса да Онафиэль держали Святость, дабы её не утянуло в Рим. Отмахиваясь от ангелов, я узрел вдруг впереди Маммона. Он стоял да смотрел на меня. Ангелы закончились, всех перебили. Но Маммон всё стоял. И тогда я, совладав со внутренним конфликтом, скомандовал:
«Убивайте Маммона»
Медуса и Онафиэль кинулись биться с Кесарем. Я тем временем обрывал нити, что тянули святую вверх. Носительница святости пишет:
«В земле трещина. Замок»
И я увидел, что перед Пургаторием в земле разверзнута огромная трещина с краснотой лавы внутри. Трещина вела в Пекло.
«Закрываем трещину» - скомандовал я.
Мы ломанулись к трещине. Огромный, я схватился руками за края трещины и с силой начал сводить их воедино. Сдвинул края вместе, разровнял землю.
Маммон злился. Из трещины же, как написала святая, хотел выйти Бельфегор. И тут я уразумел, что эти два древних врага – спелись. Этот сюжетный поворот, ветку сценария, я видел ещё в то время, когда мы разнесли шкаф и печать, с помощью которой Бельфегор приходил к святой. И вот предвиденное сбылось…
«Бельфегор в Пекле, чёрный» - пишет Святость.
Я уразумел, что он трансформируется в чудовищную форму.
«Быстро туда!»
Полетели в Пекло. Перед нами предстал пустырь, по коему нёсся Бельфегор в чудовищной форме.
«Ебашим его» - не церемонился я, уже несущийся по земле, загребая всеми своими руками да извивая хвост.
«Огня не боится! Бьём иначе» - и я набросился на Бельфегора, коего уже догнал, сцепился с ним в схватке, мы начали терзать друг друга когтями. Онафиэль тем временем рубила его мечом.
«Глаза. Слабое место» - пишет святая. Я передаю другим. Вырвал Бельфегору глаза, он истерзал меня прежде, но это не нанесло мне особого урона. Тем временем Асмодей в доспехах да с копьём нёсся к нам. Переключились на него.
«Температура. Его слабое место это температура. Резкий перепад температур» - пишет Святость. Я передаю. Рявкнул: «Жаром! Жгите!» - да и сам начал палить огнём, накалять температуру. И ведь вспомнил то, что писал в шестой книге сам: в комнате Асмодея всегда было холодно. А порой он и вовсе сидел, сунув ноги в таз ледяной воды.
Всё было в красном зареве огня. Вроде что-то получилось.
«Где Бельфегор. Где Пут. Руби мечом» - пишу я отрывисто. Длинных полотен текста в бою не надо, все понимают с полуслова.
Я протаранил Бельфегора, разорвав его на две части, прижал их к земле, дабы части эти не соединились. Пут тем временем маячил где-то поблизости.
«Где Сатана» - вдруг пишет святая. Я уразумел. Пишу: «Зовём Шайтана!»
«Что ему сказать?»
«Запечатать.
«В Пекле?»
«Да»
Я бросился через сигил, вломился в карстовую подземную пещеру, где нашёл Шайтана. Тот сидел полулёжа, укрывшись мантией, поднял голову, воззрившись на меня.
«Помогай! Нужно запечатать!» - крикнул ему я. Он всё понял.
Я бросился назад в Пекло.
«Видите его?» - кричу.
«Угу» - говорит Медуса.
«Вот он» - молвила Онафиэль.
Шайтан был спокоен.
Возникла некая гора, некий холм поблизости, на пустыре Пекла.
«Что делает Шайтан? Руки поднял? Что-то делает?» - спрашиваю я, глядя на непонятное действо.
«Руки поднял, да» - пишет Онафиэль.
«Ритуал» - догадался я.
«Запечатал» - сообщила Медуса.
«Маммон» - пишет святая. – «Тянет».
«Та заебал!!» - заорали мы одновременно с Медусой.
Ломанулись к носительнице святости.
«Он там руками водит?» - увидел я.
«Ну да, его ж нити» - сказала Медуса.
Я кинулся к нему, отбросил его в сторону. Порвал нити. И, огромный, чудовищный, возросший лишь пуще вдруг, взял Маммона в руки, ибо стал вдруг стократно его больше.
«Мама…» - пишет Медуса, глядя на то, что я делаю. А я будто не ожидал и сам, и оробел слегка оттого, что необходимо соделать с… ним… Но взял волю в кулак. Ради Семиазы, ради мира, который мы спасаем. И в следующий миг я одною из рук оторвал Маммону голову. Самолично. Впервые в жизни.
Маммон отправился в Пекло.
И тут оказалось, что он испортил нитями ядро души Святости. Повредил. Мы кинулись её лечить. Всё перепробовали – не получалось.
«Я могу ей своё сердце воткнуть?» - спрашивает Онафиэль.
«Давай» - не сразу, но всё же решаю я.
«Из сердца в сердце, - понимаю я вдруг. – Сердце лечат сердцем. Заплаты. Части» - и, оторвав от своего ядра кусочек, залатал пробоину на ядре святой. Другие поступили так же. Медуса дозвонилась до Яхве, он залатал тоже.
Вспоминаем про Пекло.
«Маммон в Пекле, - пишет носительница святости. – Холм. Роет землю. Маммон роет землю рядом с холмом»
«Запечатывайте! – ору я. – Где Шайтан? Зову!»
И вновь позвал его. И вновь устремился Шайтан нам на помощь, пока мы вдалбливали Маммона в землю. Оказывается, он был недалеко от нас.
«Я вижу что-то непонятное» - подключилась к нам Эми.
«Далеко, - передаю я слова святой, - Весь в земле. Маммон. Глаза горят. Когти выросли. Чудовищная форма. Растёт, - и рявкнул: - Все туда!!»
«Ебать, на что он похож» - произносит Онафиэль.
«Меня сводит» - оповестил я, ибо вновь меня начало парализовывать.
«Держись, босс» - подбодрила меня Онафиэль.
Шайтан тем временем перекинулся в форму Красного Дракона, сражаясь с Маммоном.
«Маммон круглый что ли, не могу разобрать» - упорно вглядывался я в непонятное зрелище.
«Да, он круглый» - ответила ангелица.
Я впечатал Маммона в землю. Всё в тумане перед моими глазами, тело немело. Все впечатывали Маммона в землю, я заделывал его решётками, но это словно бы не имело должного эффекта.
«Он чё, как лягушка, что ли» - спросила с недоумением Онафиэль, залезая на него сверху.
«Похож… - и тут я уразумел сполна. – Охуеть. Он же фомор»
«И прыгает ещё» - добавила Онафиэль.
«Лягушка…»
Круглая гигантская штука, подобная лягушке, на четырёх конечностях, вся в пупырях, зеленовато-землистая, с глазами округлыми, - вот как выглядел Маммон в чудовищной форме, которую я никогда не видал и не знал доселе.
Запечатывали его всеми силами.
«Лягушка пересохла. Пересыхает» - пишет святая.
Я запечатал Маммона в земле окончательно, понаставив печатей да стен, - но он всё рвался и рвался наружу.
«Трансформируется» - пишет Святость.
«К Маммону! – скомандовал я, ибо мы уже отойти успели. – Растёт!»
«Надувается Маммон! Сука! – ору я, запечатывая его сильнее. – Ломает решётку! Усиливаю!»
«А может, не решётку» - догадалась Медуса.
«А что»
«А может, что-то пружинящее. Что не ломается»
«Точно! Точно! – осенило меня, разумеющего, что особенность Маммона – его грубая сила. – Резина!»
И я окутал его резиной.
«Сатана. Должен запечатать» - передаёт Святость.
«Где он! - ору я. – Зовите, кричите Шайтана!»
«Я позвала» - крикнула Медуса.
Шайтан поднял руки вновь. Вновь начался ритуал. Мы добавили своих печатей.
«Сдувается. Маммон» - пишет Святость.
Меня же периодически парализовало. Бельфегор пребывал в отключке под землёй, лежал лицом в землю. Асмодей сидел рядом с ним.
«То чувство, когда хотел просто подрочить» - пошутила про него Онафиэль. Я засмеялся.
Трое архидемонов оказались запечатанными в Пекле на шесть лет, - до Апокалипсиса, то бишь.
Позвали Шайтана снова, дабы запечатал ходы вниз.
«Спасибо. Всему Ордену» - произнесла Святость слабо.
«Медуса, - молвила Онафиэль, - Пошли к Эвелине. Поставим щиты на неё»
Пошли втроём в Пургаторий. Нашли спальню Эвелины, приёмной дочери Маммона, сама девочка была там, напуганная. Сказали, что не обидим да защитим. Эвелина обняла Онафиэль, я же окружил Пургаторий защитным куполом.
«Маммон плачет» - сообщила святая. – «Хочет в Рим»
И я уразумел, что мне нужно к Кесарю. Нужно сообщить ему, что мы защитили его Эвелину.
«Так надо по сценарию» - сказал я. И я рванул в Пекло. Маммон был уже в своей базовой форме, в некоей яме подземной, куда мы его и запечатали. Я спустился в ту яму, создал защитный барьер из прозрачного стекла меж нами, дабы он не схватил меня. Он увидел меня, подошёл к барьеру. Я сообщил ему, что мы защитили Эвелину. Что с ней всё будет хорошо. И коснулся барьера рукой. Маммон ударил в барьер кулаком со злости, опустил голову устало, горько, да коснулся засим стекла барьерного дланью, там же, где лежала моя ладонь. А засим я ушел прочь, оставив его в одиночестве.
«Сатана в пещере, - говорит тем временем святая. – Один. Больно ему. Завернулся мантией. Лежит»
«В каком плане больно?» - вопрошает Онафиэль.
«Морально, - отвечаю я.- Его тягость»
«А мы не можем помочь?»
«Почему ему больно…» - протянула Медуса печально.
«Пошли, - сказал я. – Ему всегда больно. Он одинок. Мы должны это сломать. Идём к нему»
И мы вошли в ту самую пещеру. Узрели Шайтана, свернувшегося на земле калачиком, огромного, но столь одинокого, лежащего к нам спиною. И мы поспешили к нему, подоспели, - да и обняли его все, разом.
«Ему больно, что другие хотят сломать мир. А он не хочет» - донесла Святость.
Я обнял Шайтана за плечи. Он повернулся чуть, удивлённый, скосил на нас взгляд.
«Ты не один, ты Легион, - сказал я ему ласково. – Ты не одинок. Мы с тобою. Я твой друг, а ты мой друг»
Он ничего не ответил, но ответ не был нужен, ибо я всё чувствовал безо всяких слов.
А после, когда все ушли, я, отошедший подалее, добавил то, что в тот миг попросила передать Святость, избранница Бога:
«Она хочет быть твоей мамой. Потому что у тебя её не было»
И узрел я тогда, как у Шайтана, сидящего на земле поодаль да зрящего на меня, покатилась слеза.
«А я тогда его сестрой стану» - сказала Онафиэль уверенно.
Тогда и у меня навернулись слёзы.
«А я братом» - произнёс я твёрдо, хотя и так уже таковым являлся. И вдруг, уже будучи у себя, в теле, услышал слова Шайтана, направленные в моей адрес:
«Брат мой»
Было это в 20:34.
Спустя мгновение Святость, которая всё это время получала видения по подключке к ментальному каналу и ориентировала нас, пишет:
«Будет новый враг. На буку «Б»»
«Я знаю, кто это, - сообразил я. – Я знаю. Бальтазар»
Бальтазара я предвидел уже какое-то время назад в ветке Сценария, но сам я его покамест не помню отчётливо. Помню лишь, что он был человеком, одним из царей Иерусалима, да также одним из волхвов, приходивших к Йешуа.
А Святость говорит далее. Про ещё одного врага. Имя. И меня прошибает, делается дурно.
«Нет… Не может быть…» - говорю я в отчаянии.
«???» - пишет Медуса.
«Нет, не может быть… И Ситри… Ситри. Будет. Нужно беречь Семиазу»
«Новый квест. Ничего. Убережём обязательно» - говорит Медуса.
А во мне уже закипает ярость. Ненависть к ублюдку Ситри, давным-давно, ещё в событиях той реальности, пленившего Семиазу и издевательски смеющегося мне в лицо на всяком из Балов, ведь я искал Семиазу сотни лет по миру и не ведал, где он, ведь от меня его сокрыла эта гнида, крыса, в открытую конфронтацию со мною вступать страшащаяся, гадящая исподтишка.
«Я его уничтожу!!!!» - зарычал я в голосовое, вне себя от ярости.
«Он готовит охоту на Семиазу» - сообщила Святая. – «Сделает что-то с крыльями. Как трофей себе хочет»
«Тварь!! Тварь!!» - всё рычу я, вне себя от ярости, такой, что перед глазами начало мутнеть. – «Я его разорву!! Я его уничтожу!! Навсегда!!»
«Ситри в Чертоге, - продолжает Святость. – Пьёт что-то. Сделал покои для Семиазы в своём дворце. Хочет красные перья, как украшение на себя, крылья ободрать хочет ножом. Потом хочет Семиазу как пару, издеваться, держать в заперти, бить. У него ноги на кушетке, он довольный что-то пьёт. Он всё время думает о Семиазе, как его похитить. Тело мешает физическое. Ухмыляется. Он думает навредить тебе, забрав Семиазу, не вступая с тобой в драку»
«Это всегда было его целью – пишу я в ответ. – Он слабая крыса…»
«Закрыл глаза и положил голову назад на скрещенные руки. Довольный. Думает про план»
«Есть сигил? – спросила Медуса. – Может, его взять и заранее - того»
«Хорошая мысль. Мысль. Просто отличная» - осознал я мгновенно. – Тварь! Довольная мразь!! Я ненавижу всем сердцем!! Его!!»
Нашли сигил.
«За Фрица и двор стреляю в упор» - сказала Онафиэль уверенно.
«А где Ситри? – пишет Святая тем временем. – Подорвался. Не вижу, пропал. За углом. Плохо видно»
«Быстро, к нему!!» - скомандовал я, уразумев, что он ощутил наше намерение.
И не стал более медлить. И ежели ранее я просто проходил через сигилы, то чрез этот я ворвался, влетел, протаранил его в дикой ярости, зарычав: «Ситри!!! Я иду за тобой!!! Ситри!!»
Загребая по полу всеми руками множественными своей чудовищной формы да извивая хвостом, я ворвался в обширный зал, в тот самый зал дворца Ситри в Турции да в одной из пустынь, как и в тот раз, давным-давно, в предыдущей реальности, которую мы все помним, когда я ворвался к нему в Чертог и разорвал Ситри на части да съел, будучи в чудовищной форме, вызволяющий Семиазу из плена. Эти события я буду описывать в восьмой книге моей серии летописей.
Я ворвался в зал, увидал, что Ситри прячется за одной из колонн в ужасе.
«Ситри!! – зарычал я. – А вот и я!!» - да и кинулся на него, обрушился сверху громадой, да и растерзал на части.
«Колонна. Зал?? Всё светлое, высокий потолок, - пишет Святость тем временем. – Это ты? Ситри нет»
«Я съел его» - отвечаю я.
«Я тебя вижу. Ты огромный. Тапочка валяется его. Смешно. Восточная. С острым концом»
Я засмеялся.
«Теперь разрушить чертог» - напоминает Онафиэль.
«Медуса. У него ваши скульптуры. Как у Маммона» - пишет Святая.
«Только что сломала статую…себя» - в то же время говорит Медуса, не зная о словах Святости. – «Окей. Ладно. Странный тип»
«Фетишист хренов» - добавляет Онафиэль.
«Вы где? – вопрошаю я, готовый разрушать дворец. – Сейчас разрушу собой. Берегитесь»
И тотчас я ударил кулаками в стены, огромный собою, до потолка ростом. Да и принялся крушить дворец напрочь, по итогу оставив от него руины.
«А где дворец? – спросила удивлённо Святость. – Только что был»
«Я его разрушил»
«Калифа, - говорит мне Онафиэль. – А ты был чёрный? Или мне показалось»
«Не знаю. В Пекло быстро» - скомандовал я. Надо было запечатать там и поганого Ситри.
Рванули в Пекло. Взору предстало уже другое место: повыжженный чёрный пустырь с вулканами неподалёку. Ситри бежал прочь, слабый, босоногий, отчаявшийся. Я набросился на него, догнав в два счёта, вдавил рукою в землю.
«Запечатывайте!»
Вдавив его рукою в землю, я заполонил вокруг решётками да шипами многими проткнул Ситри насквозь, дабы тот не двигался, да и запечатал напрочь, как и остальные, подоспевшие к нам. Куб решёток, весь в печатях. Всё получилось.
«Много ангелов будет» - говорит Святая тем временем.
«Что с ними не так, против своих же воюют…» - произнесла Медуса.
«Больше десяти ангелов. Это новые. От Маммона. Он завербовал. Власть обещал им. Четыре крыла у одного чина» - и Святость описала нам херувима с огненным мечом. – «Нужно позвонить Яхве. Предупредить. Толпа ангелов. У них место для собраний на Небесах. Чин использует других внгелов, они ему верят, и Маммону»
Сообщили Яхве. И казалось бы, новая боевая ситуация завершилась. Уставшие, вымотанные, все хотели отправляться спать. Я улёгся расслабиться, поглядеть некое видео на ютубе.
20:59
«Помогите» - пишет Святая. – «Ангел с мечом, всё время мелькает, я пыталась его прогнать»
«Звони Калифе. Я иду к тебе» - тотчас отреагировала Онафиэль. Я тем временем и так заметил сообщения и рванул к ним.
«Нет связи!» - пишет святая.
«Бегу» - написал я в чат. – «Сука, вот почему ядро ёкало»
Начали сражаться. Ангелов прибавилось в количестве. Сначала убил двоих, затем ещё троих.
«Я видела, меч лежал. Того, первого» - сказала Святость.
Я нашёл меч, валяющийся на полу, схватил, переломил надвое.
Атака вроде бы закончилось.
«Ядро всё ещё ёкает, будьте бдительны» - сказал я, ибо ядро и впрямь посылало импульсы.
23:15
«Т» - написала Святость, что означало «тянут». Вновь пошла атака. И вновь мы бросились в бой, покамест без Медусы. Начали рвать нити, крошить ангелов. Попутно бросил дозвон Медусе. Схватил Святую за ноги, ибо её утягивали вверх, рывком вернул на место, продолжил держать, попутно отбиваясь от ангелов.
«Сердце что-то заболело» - пишет вдруг Медуса. – «Спать. Плохо»
И тут я испугался.
«Ядро. Холодно»
«Лечите Медусу!» - рявкнул я, уразумев, что дело плохо. Рванул к Медусе, держа Святость в руке.
«Сзади, Медусу спасайте» - говорит Святая.
Мигом я налетел на Медусу, закрыл собою, огромный, словно окутал. Ангелы продолжали нападать, Онафиэль билась против них. Медуса вырвалась из моих объятий и пошла всех крошить, я же обернул её защитой.
А ангелы тем временем всё прибывали и прибывали.
«Их тридцать» - пишет Святость.
«Хули другие не помогают, - рычу я, имея в виду иных бойцов из Ордена, которых не было на месте. – Нас уже не хватает, - и вопреки своим же словам, добавил: - Справимся. Эми есть телефон? Пусть хуярит тоже»
«Яхве, - произносит Святая. – Сефирот. Помощь»
«Пойду звонить» - ответила на это Медуса.
«Эми сейчас будет» - бросила Онафиэль.
«Их больше. Помогите» - пишет Святая.
«Заебали» - уже вне себя от усталости отвечаю я, ибо впервые в жизни и впрямь начала накатывать усталость от боя, да и не только у меня, а у всех нас. У меня снова начало неметь физическое тело. Ангелы окружили. Собрался с силами, начал мочить их испульсами. И тут Святость пишет:
«Михаил?»
«Это Михаил?» - спрашивает Онафиэль следом.
Медуса в шоке.
«Он помогает или что?» - не понимаю я, ибо тоже вижу мутно.
«Ну я вызвала. Помощь» - поясняет Медуса.
«Золотые доспехи» - говорит Святость.
Да я и сам его уже увидел. В доспехах златых, с копьём. Архангел Михаил шёл на ангелов-предателей. А следом за ним – и архангел Гавриил.
Битва начала затихать. А мы начали лечить Медусу, попутно обсуждая случившееся. Приходили в себя.
«Ужас день. С ума сошла» - озвучила Святая мысли каждого. И вновь все собрались отдыхать да спать. Но покамест не расходились.
«В ядре ещё импульсы» - предупреждаю я.
«Да блять. Заебали» - пишет Онафиэль.
«Да что ещё, аааааа» - сетует Медуса.
«Пока нет никого - пояснил я. – Кажется, ошиваются рядом, но не нападают. – И добавил засим: - Я уже заебался»
И тут Святость увидела, как из шкафа у Онафиэль полезли чёрные щупальца. Мы в непонятках. Чёрные щупальца лезли из шкафа.
«Нептун?.. – тотчас помыслила Медуса, о Посейдоне чёртовом вспомнила. Это личная история её жизни, которую я буду описывать в восьмой книге моей серии летописей «Тлеющий Ад». – А.. или паразит?»
«Да кто лезет» - не понимала Святость.
Я же всё никак рассмотреть не мог.
«Как выглядит? - спрашиваю. - Большое?»
«Да»
«Да ну нахер» - Медуса в шоке. – «Осьминог»
«Хуярьте его» - говорю я.
«Он вываливается» - сообщает Святая.
Я взорвал непонятного спрута, Медуса тоже. Однако тот начал собираться вновь, часть к части.
«Жгите части» - кричу я.
«Что это» - не понимает Святость.
«Что за тентакли» - недоумевает Онафиэль.
«Нептунские… - протянула Медуса. – Запах его»
«Про него я тоже говорил, что появится» - напоминаю я. И тут вижу фигуру Нептуна, он же Посейдон, архидемон, владыка земных вод. Я увидел, как он стоит у Онафиэль. Напал на меня. Я увернулся от его трезубца, но Нептун уже был не у Онафиэль, а у меня.
«А у тебя, Калифа, кто там?!» - пишет Святость.
Медуса в шоке.
«Калифа» - зовёт меня Святость.
«Вы чё там, дерётесь?» - недоумевает Медуса.
«Да» - отвечаю я, сражающийся с Посейдоном, бородатым мужем на осьминожьих щупальцах.
И тут какие-то чёрные твари полезли уже ко всем. Я тем временем, схлеснувшийся с Посейдоном в ближнем бою, выхватил из его рук трезубец да воткнул ему в грудь. Но он не уходил. Мы остановились с ним на расстоянии некоем, он вытащил из груди трезубец, прижав к ране руку, стоял, чуть согнувшись от боли, смотрел на меня в ответ.
Чёрные твари всё лезли и лезли, соратницы мои рубили их да жгли огнём.
«Хочу заключить с тобой сделку, - произнёс Посейдон тем временем, глядя на меня. – Отдай мне Медусу»
Но я не дослушал даже, а оскалился да рявкнул в ответ:
«Хуй тебе!!» - да и кинулся на него немедля, оттолкнул куда-то в черноту. Засим присоединился к девчонкам, начали жечь чёрную пакость друг у друга.
«Они нас извести вздумали!» - кричу.
«Сколько можно, мы устали» - выдавила Святость невнятно.
«Звоните Эми»
«Асмодей, Маммон, Бельфегор, десятки ангелов, тентакли» - начала перечислять Онафиэль.
Появилась Эми.
«Вот прям щас надо Нептуна в пекло» - сказала Онафиэль.
Эми пытается вникнуть в происходящее.
«Я пошла к Нептуну» - добавила ангелица уверенно.
«Куда ты и как одна пойдёшь. Сиди» - одёрнула её Медуса.
И внезапно я вижу перед глазами сигил Посейдона, коего не помнил доселе.
«Сигил должен содержать трезубец, - говорю я. – Я вижу печать. Сигил. Трезубец. Морские волны внизу. Всё в круге двойном. Стойте, как к нему идти? Он в морях»
«Я вода. Поплаваю» - говорит Онафиэль уверенно.
«Я не знаю, как нам в воду, - и вновь я вижу видения, картины следующие, поразительные, о том, что знал, но не помнил доселе: - Там царство. Царство. Острые шпили. Подводное царство. Замок, острые шпили, - и тут меня прошибает: - Атлантида» - произношу я в шоке.
«Пещера» - говорит Онафиэль тем временем, уже сиганувшая по душу Посейдона.
«Может, нужно было ещё испить серебра? – говорит Медуса.
И тут я понимаю, что у менять есть ещё серебро, второго уровня.
«У меня. У меня есть. Второе. Время пришло» - говорю я.
Медуса в шоке.
«Держитесь пока, - велел я. – И смотрите за мной тоже»
«Держусь» - говорит Онафиэль.
«Сяжу» - говорит Медуса.
«Он куда вверх поплыл, - добавляет Онафиэль, стремящаяся догнать Нептуна. – Башку из воды. Помогайте. Башку из воды высунул. Что с ним?»
«Что со мной?» - вопрошаю я, испивший уже серебра и раздавшийся вширь да ввысь непомерно великой мощью.
«Это не поддаётся словам» - говорит Медуса.
«Вытягивается» - молвит Онафиэль.
«Грубо говоря, огромный» - поясняет Медуса.
А передо мной тем временем обращался космос, бездна космическая крутилась перед моими глазами.
«Огонь, электричество и звёзды» - описывает Медуса.
В голове моей вращался неистово космос, в руках моих обращались галактики, галактикой вдруг стало ядро.
«Я из космоса. Выстрелю» - говорю я, космический сам собою.
И с вышины небывалой роста моего огромного нагнулся я, узрев море как мелководье, увидал и Нептуна на водной глади, размахнулся да и выпустил из руки электричество, разрядом вонзилось оно в морскую гладь.
«Ему чё, больно, что ли» - не понимает Онафиэль.
Вода наэлектризована.
«Руби. Голову. Пока. Он. Корчится» - говорю я отрывисто, а засим взял да и отстрелил сам Посейдону голову внезапными потоками энергии, словно лазерами, из собственных глаз. Я стоял на мелководье, коим было для меня это море, да возвышался до космоса, чернел на фоне ясного неба.
«Теперь запечатать в Пекле» - сказал я.
И все рванули в Пекло. Оказалось, Нептун угодил в снега. Набросился на него, вдавил во снег. Замуровал в камень. Понаставили печатей.
«Нифига кто-то высокий и чёрный» - говорит вдруг Онафиэль.
И я понимаю.
«Я» - отвечаю на это.
А я и впрямь был великий да чёрный, темнел на фоне неба пекельного, в новой, ультра-чудовищной своей форме.
«Кто у Эми вывалился» - ориентирует нас Святость.
Я начал искать квартиру Эми. Увидел архидемоницу, но где - сам не понял. Другие тоже рванули к ней.
«У неё тоже кто-то. Посмотрите» - сообщает Святость.
«Кто там в шляпе» - не понимает Медуса. – «Высокий»
«Магнат в шапке» - отвечает Онафиэль. Речь про Свиноглавого Магната, управителя капитализма. На голове он носит цилиндр.
Я увидал Магната, он сновал по квартире некоей. Прокусил его. Онафиэль присоединилась к атаке.
«Тут все чины, что ли» - недоумевает Святость, уже вне себя от усталости.
«Что происходит. Почему все. Здесь» - говорю я отрывисто.
«Доканывают» - подтвердила Святая.
«Я щас их отпизжу» - включается Эми. – «Заебали»
Короче говоря, начали атаковать Магната. Я откусил ему голову, но узрел, как брызжа кровью из шеи, тело Магната снуёт по комнате без головы.
«Кошмар детства припёрся, - сетует Эми. – В коридоре или в большой комнате?»
«Поспала, называется» - отчаянно вторила Святость.
Онафиэль тем временем дралась с Магнатом на мечах.
«А кто визжит, как свин» - не понимает Святая.
«Без головы. Двигается» - не понимаю я. – «Кровь хлещет. Голова летит, - имел в виду по воздуху, сама собою. – Голова большая»
«Он чё, как курица без головы жить может?» – удивляется Онафиэль.
Я раздавил тело Магната рукою.
И тут вдруг Медуса говорит:
«Кажется, Нахема. И кажется, не враг»
Нахема – архидемоница, нагайна, мы с ней вечно воевали за Египет, я прогнал её в Урису, в Гизу, и вечно Нахема, кобра египетская, жена со змеиным хвостом, строила мне козни. Но не ныне.
«В смысле? Нахема?? Нахема??» - поразился я.
«Тут, - говорит Медуса – У меня».
Я рванул к Медусе, выскочил в своей базовой форме да узрел Нахему и впрямь. Запыхавшийся, растрёпанный, я молвил:
«Надеюсь, ты друг»
Нахема же ухмыльнулась хитро, мирно, ничего не ответила, лишь голову чуть склонив.
«Тогда помогай» - бросил я, замученный, но исполненный надежды. И кинулся прочь.
«Щупальца схватили меня» - вопит тем временем Святость.
«Блять!» - и я кидаюсь к ней, в ультра-чудовищной форме. Схватил Святую в руку, ибо был огромый, посему словно дюймовочку сжал в кулаке, спрятал от опасности, прижал ко груди, как бы закрыв собою да упираясь иною рукою в пол.
«Переключаются на Анамелеха» - сказала Святость. Анамелех – избранник Эми да брат Адрамелеха.
«Ну всё, блять, ща всем пиздец!» - рявкнула Эми.
«Жги, Эми» - кричим мы ей.
«Тут чёрная масса вываливается, - ориентирует Святость, сидящая в моей руке. – Отовсюду»
И тут до меня доходит.
«Может, как-то перекрыть каналы! - говорю я. – Они же всё не кончаются. Хуярьте! Я держу Святость! Пойду рвать каналы»
Оглядевшись, я узрел каналы. Как трубки сосудов, произрастали они в астрале через стены, полые внутри, гибкие, но упругие. Я принялся рубить эти трубки, рвал руками, каналы лопались в моих руках с треском упругой плоти.
И всё начало затихать. Наконец-то начало затихать. Оставались лишь пришедшие мелкие паразиты то тут, то там. Я начал неметь телесно. Но трубки каналов были разорваны, торчали огрызками. Медуса пожгла заразу. Я же наблюдал, как из разорванных трубок сосудов-каналов лилась прочь некая полупрозрачная жидкость, и трубки-каналы пустели, словно сосуды, теряющие кровь, да отмирали.
«Калифа, ты прекрасен - сказала Онафиэль, и все с ней согласились. – И очень силён»
Я всё ещё держал Настю в кулаке да подле груди.
«Калифа, надо про сегодняшнюю битву статью написать» - молвила Святость. И, как видите, я согласился с нею да написал.
И тут я начинаю видеть себя отчётливее. Наконец-то понимаю, как я выгляжу.
«Я космический и чёрный, - произношу я, наблюдая свою ультра-чудовищную форму. – У меня глаза как звёзды. Я в чьей-то квартире. Просто стою. Я вообще вижу свою старую квартиру, в Твери. Почему…»
Онафиэль побежала запечатывать Магната в Пекле. Я присоединился.
«А я где? – пишет Святость. – Ребята. Я потерялась»
«Я тебя держу. Ты у моей груди должна быть и в руке. Кулак большой»
«Вижу темноту»
«Да. Я больше тебя»
Онафиэль тем временем орёт помогите, ибо ей мерещился Магнат в её квартире, - оказалось, это был фантом. Голова летала вновь, вновь визжала.
«Канал свина перекрыть. Разрубить сосуды» - скомандовал.
Все начали рубить.
«Вянет» - увидел я.
Сосуды-каналы, торчащие из дыры в стене, начали исчезать.
«А где он сам? - вопрошает Онафиэль. – Так, я впекло за свиньёй»
«Печатаю его» - оповестила ангелица, достигнув Пекла.
«А печать круглая такая?» - интересуется Эми.
«Да, кажется» - отвечает Святость.
«Я просто в чудовищной форме сейчас летаю» - пояснила Эми.
«Как ты выглядишь?» - заинтересовался я.
«Посмотри вверх»
«У тебя крылья перепончатые?» - удивилась Онафиэль.
А я их тоже увидел. Узрел, как в небе, распахнув крыла, как у летучей мыши, летит Эми, теперь напоминающая летучую мышь и своим видом в какой-то степени, по крайней мере, пушистостью. И сначала я подумал, что она упыриха. Но лишь на следующий день до меня дошло, что она нетопырь.
Далее запечатывали Магната. Я по-прежнему держал Святость в кулаке. И вдруг ядро снова ёкнуло.
«Неет» - завопила Святость отчаянно, когда я оповестил об этом.
«Затрахали» - вознегодовала Онафиэль.
А я почему-то начал пылать. По физическому телу прокатывались волны жара, ибо там, стоящий в астрале в чудовищной форме, я воспылал огнём. Начали выжидать какое-то время, дабы не пропустить новую атаку на нас. Покамест всё было тихо, но я боялся разжать кулак.
Я огляделся, узрел, что у всех в стенах дыры. Сказал, дабы заделывали.
И тут Святость говорит:
«У Медусы кто-то в ментале промелькнул»
«Иду, - среагировала Онафиэль, а затем говорит мне: - Калифа, ты чёрный высокий»
«Я вообще не знаю, где я, - ответил я ей, сжимающий в кулаке Святую. – Разгляди лицо»
И вновь ядро ёкнуло.
«Мне открывать кулак?» - спрашиваю.
Все согласились.
И тогда я воздел руку медленно да разжал кулак, узрев на ладони своей маленькую, сияющую белым, девушку. А узрев её, увидал вдруг себя, огромным ликом нависшего над нею. И ошалел.
«Я фараон… - произнёс я в шоке. – Космический… Я выгляжу так. Как космический Фараон»
«Как Апопис?» - спросила Святость. Так забавно она зовёт Апофиса, он же Апоп.
«Ты меня видела? – спрашиваю у неё. – Я на тебя смотрел»
«Мутно»
«Я, оказывается, в немесе, - добавил я. – Ну шапка эта полосатая»
«Вы разбудили упыря из склепа» - шутила Эми про себя тем временем.
Я поглядел на Святость на своей ладони, затем медленно огладил её большим пальцем.
«Ты на ладони как Дюймовочка, - сказал я ласково. – В белоснежном платье. Светишься»
Святость улыбнулась.
«А волосы длинные?» – спросила она.
«Да. Сильно»
«Уиии»
«Ладно, отпускаю на пол»
Чуть передохнули, пошутили, посмеялись над происходящим, в общем, всё как обычно.
«А где Медуса?» - взволновался я.
«Щас до неё дойду» - среагировала Онафиэль немедля.
«У Медусы портал? В ментале» - сказала она засим.
«Да блять» - вознегодовал я, поглядел сам. – «Дырка вроде. Не портал. Дырка. Заделайте»
«Мы почти сутки сражаемся» - добавил я затем. Все были в шоке.
Боевая ситуация закончилась в 01:33, 23 мая.
А когда я проснулся, увидел небольшое кровоизлияние в глазу. Но на этом сутки сражений не кончились.
Ибо Святость увидела видения следующие. Про Бальтазара.
«Ой, подождите, - написала она вдруг. – Что-то есть. Демон, про которого говорили. С горбатым носом»
«Так, что видишь?» - спросил я.
«Ничего хорошего… Семиаза…»
«Иду к нему» - тотчас подорвалась Онафиэль.
«Уже там» - оповестила о себе Медуса.
«Сейчас не надо» - пояснила Святость. – Время не показано. Но видимо, готовит нападение»
«Тварь ёбаная, - выругался я на Бальтазара. – Где он? Как выглядит? Описывай. Всё, что видишь»
«Всё в пелене. Он в чёрном костюме, фрак. Это улица. Старый город?»
«Он тучный, брутальный, или стройный, тощий?»
«Больше стройный. Как бы не очень, но и не толстый»
Далее выспрашивал ещё подробности внешнего вида.
«Я просто увидела, как он бежит за ангелом с красными крыльями»
«Тварь ёбаная он…»
Расспрашивали дальше. Про наряд (чёрный фрак), про трость, про иное. Начали искать его сигил. Пришли сведенья, что сам Бальтазар в Швейцарии. Онафиэль быстро нашла нужное здание, за коим с Изнанки высится чертог Бальтазара. Город Бёрн. Замок – Бёрнкастель. Переводится как «Горящий замок». Ядро моё тем временем исходилось импульсами. Онафиэль уже была готова рвануть к Бальтазару, но я осадил, ибо не было сигила. Я начал искать сигил в интернете, ничего не нашёл. И тут в сознании возник образ сигила сам собою, буква V с узорами в круге. Я рассказал об этом, пояснил, почему там V:
«Бальтазар он же Валтасар»
«Второе имя просто ужасное» - прокомментировала Медуса с содроганием.
«В смысле?»
«Да у меня от второго что-то волосы дыбом. Не страх, конечно. Узнавание, что ли»
«Ну, неприятное, - согласился я. – Оба неприятные. Но второе хуже»
Тем временем я нарисовал сигил. И ощутил, что он рабочий. Скинул в чат. То же самое ощутили все.
«Время есть у нас? Я в транспорт сяду и начнём блицкриг» - молвила Онафиэль, телесно находящаяся где-то в пути.
Тем временем я довёл сигил до ума, завершил окончательно. Ядро стало слать импульсы лишь пуще. Всех остальных тоже крыло.
Начали разрабатывать план действий. Всё решили.
«Если замок горящий, то его надо тушить?» - спросила Онафиэль.
«Да» - ответил я.
«Щас я ему потушу кое-что» - ухмыльнулась ангелица.
«Итак, можно ехать. Насчёт три» - сказал я.
Начали отсчёт. Онафиэль рванула первой. Нас с Медусой отвлекла Святость, вопросом о том, с нами она туда или нет. Мы сказали, что конечно же нет. Засим вновь набрали разгон, кинулись через сигил.
Я ворвался в некий зал с камином, коврами да мебелью. Там Валтасар дрался с Онафиэль. Вышедший в чудовищной форме, я налетел на него сходу, оторвал ему голову.
«Та вы чего так быстро?» - изумилась Медуса, видать, не успевшая ничего сделать. – Я только зашла!»
«Он в Пекле?» - спрашиваю.
«Он без головы бегает» - протянула Медуса.
«Блять. Давлю» - и я, перехватив бегающее тело Валтасара, раздавил его об пол. Медуса же вырвала сердце.
Рванули в Пекло. Нашёл его. Вдавил в стальной кокон. Запечатали.
«Надо сильнее» - говорит Святость.
«Теперь к Путу, попросить его не выпускать» - сообразила Онафиэль.
Сбегала.
«Мне кажется, Бальтазар меня за горло схватил, - сообщила ангелица, имея в виду схватку в Чертоге Валтасара. – И через секунду вы пришли»
«Хорошо, что поспешили. Мы сбились сначала» - сказал я.
«А он кто? Лорд?» - вопросила Онафиэль.
«Барон. Был человеком, - а засим я спросил, глядя на Чертог: - Замок его горит?» - потому что увидел огонь.
«Горит» - отвечает Медуса. – Изначально, кстати, не горел»
«Будем тушить, чтобы угас»
«Может, протаранить? – спросила Святая. – Как ты делал»
«О, - осенило меня. – Разнесу»
«Калиф, - говорит Онафиэль. – Просто разнеси его»
Но я уже рванул туда, прошиб ударом Чертог, разбил да разрушил стены, остались одни развалины.
«Ну как?» - спрашиваю.
«Руины» - подтверждает Онафиэль.
«Подождите, - говорит вдруг Святость. – Он там руками что-то делает»
«Что?» - не поняла Онафиэль.
«Заклинания?» - не разумела Святость.
«Так, нам надо остановить его» - озаботилась ангелица.
«Башка выросла, - увидела Медуса. – И сердце выросло»
«Он знает, как снимать печати..» - протянула Святость.
«Что будем делать? Противоядие какое-то?» - не понимала Онафиэль.
«Надо отравить печати» - догадался я.
«Заставить его сожрать его же сердце?» - поинтересовалась Медуса.
«Я опять космический» - увидал я себя со стороны.
«Он сожрёт сам себя и будет отравлен» - добавила архидемоница.
«Он водит» - напоминает Святость.
«Сможешь втолкнуть ему сердце в глотку?» - спросил я Медусу.
«Читает что-то?» - добавила Святая.
«Могу» - ответила мне Медуса.
А засим мы кинулись отравлять печати. Сделали.
Я возвышался до космоса; выпрямился, завершив печати, рассматривал звёзды, касался их руками, ибо были они мне теперь будто крупные горошины.
«Ты куда улетел?» - удивилась Святость.
«Я съел звезду» - оповестил я всех, ибо и впрямь взял пальцами одну из звёздных сфер да отправил себе в рот, проглотил. Она разлилась по моему ядру удивительным чувством.
«Дай мне тоже, - попросила Онафиэль. – Пожалуйста, дай мне звезду»
«Ты маленькая, - ответил я с недоумением. – Как я ее дам?»
«Ну маленькую дай» - засмеялась ангелица.
«Звёзды огромные. Я больше звёзд»
«И достал он ей звезду с неба» - мимоходом молвила Медуса.
«Обжорки» - пошутила Святость.
«Я могу уменьшить звезду» - поразмыслил я.
«А меня не разнесёт? От энергии? Ну ты кусочек» - попросила Онафиэль.
«Стой в Пекле» - сказал я, а засим взял одну звезду, оторвал аккуратно от неё маленькую песчинку, опустился затем до земли и протянул кусочек звезды ангелице.
«Держи»
«Съела» - кивнула та. А через время добавила: «Блин, мне от звезды стало лучше»
«Есть возможность взлома» - сообщила Святость касаемо печатей на Валтасаре. Нужно было просить Пута, дабы запечатал дополнительно. Направились к Путу. Я был огромен настолько, что я заглянул в окно его скального замка, узрел его там, в кабинете, встающим с кресла, да поинтересовался с улыбкой, передали ли ему уже. Он кивнул.
Бельфегор с Асмодеем тем временем дрались, словно коты, катаясь клубком по темнице. Бельфегор исполосовал Асмодея когтями, ибо обвинял его в их неудаче. Всё как обычно, впрочем.
А спустя пару минут на Медусу напал, как нам показалось, ангел. Да, то оказался ангел с амулетом в виде золотого глаза, мы давненько уже о нём знали, и вот он опять объявился. Оказалось, он полукровка. Данную ситуацию не буду описывать столь подробно (я уже устал и у меня нет времени), скажу лишь, что в этой схватке мне удалось трансформироваться в свою скорпионовую чудовищную форму с клешнями-хопешами. Наконец-то я её открыл. Победили ангела, и я велел Онафиэль позвать Михаила, дабы сдать ему этого предателя. Я и сам попытался подняться на Небо, но там меня ждал незримый защитный барьер. Я ударил в него пару раз кулаком, чудовищный да огромный, но более не стал пытаться.
Михаил смерил Онафиэль раздражённым взором, сдержанный как обычно да строгий, да пошёл устранять ангела.
Боевая ситуация закончилась в 14:14.