При чтении книг и изданий СМИ натыкаюсь иногда на факты и фразы, которые то кажутся парадоксальными, то заставляют рыться в словарях, то напрочь ломают устоявшиеся в моей голове стереотипы… Не уверен, что эти короткие заметки будут для кого-то интересны, но вдруг иной читатель и почерпнет из них что-то новое для себя или захочет не согласиться с моим мнением. Я крайне рад, что в моем блоге нечасто, но рождаются дискуссии и споры на исторические и литературные темы. Темы эти, конечно, не так популярны как политика или спорт, где в качестве профессионалов выступает любой человек, но авось и по этой тематике найдется любитель высказаться, а?
Итак, начинаем.
ИЗ ФИЛОСОФИИ АБСУРДА
Камю, «Миф о Сизифе»: «Надо представить себе Сизифа счастливым».
Трудно представить, да? Но давайте для начала вспомним, кто такой Сизиф. Среди героев древних мифов это противоречивая фигура с крайне неоднозначной репутацией. Напомню: основатель и властитель города Эфиру (Коринфа, так он более известен), Сизиф, с одной стороны, прославился тем, что обворовывал путешественников, прелюбодействовал с юными красотками, но с другой – воспрепятствовал нисхождению человеческих душ в преисподнюю, то бишь, хотел для людей вечной жизни. Именно поэтому он обманом заковывает в цепи бога смерти Танатоса и держит его в городском подземелье. Преступления, как всегда, не утаить, Танатос освобожден, Гермес по решению богов доставляет царя на суд, и того приговаривают к вечному и тяжелому труду: вкатывать на гору тяжёлый камень, который, чуть не достигая вершины, скатывается опять вниз, и Сизиф вновь и вновь карабкается с ним наверх…
Знаете, какое основное обвинение вынесли царю? То, что он желал бессмертия для людей. Чем оперировали боги, назвав это его желание преступлением против человечества? Камю пишет: боги были абсолютно правы, поскольку бессмертие противоречит развитию общества, не будет смены поколений, исключен прогресс, исключены технические открытия и создание шедевров культуры…
И Сизиф понял справедливость своего наказания. Вот потому он счастлив, что ему предоставили возможность искупить трудом свою вину. Кто говорит, что его труд бессмыслен? Бессмысленно со стороны лишь созерцать над его усердием, не имея за своими плечами ни подвигов, ни проступков. Вот те, кто созерцает, - они ничто. А Сизиф – счастливый человек. Он оступался, он ошибался, но он жил. И понял главное: бессмертие – зло. Уж лучше катать камень, чем отдаться неге и не думать о смене поколений…
КАКОЙ УЖАС: НЕ ЗНАЮТ ФРАНЦУЗСКОГО!
Режиссер Богомолов: «Они не говорят по-французски и не умеют толком танцевать»…
Наверняка каждый знает, кто автор этой реплики и по какому случаю она произнесена. Все же напомню: в январе этого года художественный руководитель двух крупных столичных театров Константин Богомолов был назначен на должность исполняющего обязанности ректора Школы-студии МХАТ. После встречи со студентами он и дал оценку молодым творческим силам страны: не знают языка Мольера и плохо танцуют.
В принципе ведь справедливое замечание: актерам надо осваивать пластику, ритм, языковые культуры иных стран… Но!
Но надо ведь при этом помнить и требования к театру Качалова и Станиславского: сцена - та площадка, при помощи которой человек получает уроки нравственности. И актер, и зритель – имеется ввиду.
Вы не смотрели «Кармен» в театре Богомолова? Тот, где героиня, называя вещи своими именами, выходит на сцену с грязной прокладкой? А «Норму», поставленную молодым режиссером, но под покровительством Богомолова? Это где смачно поедают фекалии? А «Идеального мужа» с обнаженной актрисой? А… а… а…
Допускаю, что актеры Богомолова знают французский и умеют танцевать. Согласен, что дух провокации, нарушение закостенелых стандартов вполне могут сочетаться с театральным творчеством. Но могут ли при этом взламываться рамки дозволенного, можно ли забывать об уроках нравственности, шокируя зрителей матерщинными диалогами и обнаженными телами? Театр что, перестал быть Храмом?
В Школе-студии Богомолов не остался, точные причины тому не известны. Но осталась театральная проблема. Что нужно осваивать с первую очередь актерам: танцы с французским или ответственность перед высокой профессией носителя высокой нравственности?
ВХОДИТ В ПРИВЫЧКУ
Ремарк: «Страшнее всего, что в конце концов все становится привычным»
Тематика современной военной, или как ее еще называют, лейтенантской прозы заслуживает отдельного разговора, и я обязательно выскажусь о ней в ближайшее время, но сейчас остановлюсь лишь на небольшом эпизоде. Интервью дает участник СВО, офицер, автор книги о нынешних событиях на Донбассе. Вопрос к нему: почему, мол, в вашем произведении так много ненормативной лексики? К примеру, на десяти страницах только слово «ох…ел» трижды повторяется. Ответ молодого писателя меня поразил: это война, а на войне не выбирают выражений. Следует еще один вопрос: а как же Некрасов в своей знаменитой повести обходился без мата? Дичайший ответ: Некрасов жил давно, двести лет назад, писал в основном стихи, а к ним другие требования. Когда парню попробовали подсказать, что речь идет о Викторе Некрасове, о его книге «В окопах Сталинграда», где описывалось сражение на участке в двести метров на Мамаевом кургане, тот пожал плечами: я не читал. Не читал он, оказывается, ни то, что писали братья Ф. и С. Глинки об Отечественной войне 1812 года, ни Н. Загоскина о той же войне, ни дневники Ермолова, ни дневники Симонова, ни публицистику Эренбурга…
Увы, становится привычным не сам мат в литературе, а то, что в профессию приходят, как бы это помягче сказать… совершенно не подготовленные к этому люди, и им дают тиражи и рекламу. В их книгах нет сюжетов, нет языка, все эмоции выражены той самой ненормативной лексикой, но самое печальное – они не находят времени читать нашу великую военную литературу, учиться у классиков, но находят время писать. Тут надо уточнить: их нынешняя «проза» пишется, ясное дело, не в окопах, не на коленках, а за столами и компьютерами, так что сказы о том, что главы романов они сочиняют между обстрелами, пусть и останутся сказами. Если кто подумает, что я диванный критик и не знаю, что такое обстрелы и окопы, то скажу лишь одно. Лично для меня кавказские войны знакомы даже раньше чеченских событий. В Карабах я попал еще с первыми нашими подразделениями, когда разместились в палатках на территории военного аэропорта Гянджи, называемого тогда еще Кировабадом. На заставах в горах жилось бойцам, конечно, куда спокойней, чем позже в Чечне и ныне в Донбассе, но даже и в тех «благополучных» условиях было не до писания книг…
Само желание у наших воинов творить очень и очень похвально. Но одного желания мало. Молодым авторам нужна школа. Школой является огромный багаж нашей русской и советской военной литературы. Дневники, рассказы, очерки, романы. Без багажа трудно создать что-то стоящее.
Я помню офицера Керженцова, героя уже упомянутой книги Некрасова «В окопах Сталинграда». Помню шолоховского Некрасова из «Они сражались за Родину», его же Соколова, симоновского Серпилина, воробьевского Ястребова из «Убиты под Москвой»… Стараюсь прочитывать нынешнюю лейтенантскую прозу. За последние пару месяцев одолел пять книг. Не запомнил ни одного яркого действующего лица.
Нет, ребята, это не дело: оправдываясь горячей тематикой, писать серые книги, и думать при этом, что вот настанет время, и тогда выйдет из-под пера…
Боюсь, не выйдет. Мы уже серое начинаем воспринимать как должное и даже называем это достижениями в области отечественной литературы.