Ванная была моей мечтой четыре года. Я откладывала с каждой зарплаты, считала, пересчитывала, выбирала плитку в каталогах, пока глаза не начинали слезиться. И когда таки собрала нужную сумму, муж сказал фразу, от которой всё покатилось не туда.
«Зачем нанимать чужих? Лёша всё сделает. Он же строитель».
Лёша, он же Алексей, брат мужа. Работал на стройке прорабом. Вроде бы и правда разбирался в ремонтах. Я сомневалась, но Серёжа так самонадеянно говорил, что мне стало неудобно спорить. Родня же. Обидится.
Мы договорились на сто двадцать тысяч за работу. Плитку, трубы, смесители я покупала сама. Отдала Алексею шестьдесят тысяч авансом, наличными. Расписку не взяла. Кто берёт расписку у родственника? Вот именно. Никто.
Первую неделю всё шло нормально. Алексей приезжал к девяти, стучал, сверлил, уезжал к шести. Я заглядывала в ванную и видела прогресс: старый кафель сбит, стены выровнены, трубы частично заменены. На вторую неделю он стал опаздывать. Приезжал к обеду, уезжал в четыре. На третью неделю появлялся через день.
Я молчала. Серёжа тоже.
Через месяц Алексей объявил, что ванная готова. Я зашла и ахнула. Но не от восторга. Плитка над ванной лежала криво, швы были разной ширины, а в углу зиял щель, в которую можно было просунуть палец. Смеситель стоял с лёгким наклоном влево. А за унитазом на полу осталась полоска без кафеля, прикрытая плинтусом.
«Лёш, а тут щель», сказала я, стараясь не повышать голос.
«Это усадка. Через неделю герметиком пройду».
Он не пришёл ни через неделю, ни через две. Я отдала ему оставшиеся шестьдесят тысяч, потому что Серёжа настоял: «Неудобно задерживать, он же работу сделал».
А через три недели после «сдачи» плитка над ванной начала отходить. Сначала одна штука. Потом соседняя. Потом ряд, как в тетрисе. Я стояла утром в ванной, чистила зубы и услышала характерный щелчок. Плитка упала в ванну и раскололась.
Я позвонила знакомому мастеру, Виталию. Попросила посмотреть и сказать честно, что не так. Он приехал, осмотрел всё за полчаса и сел на табуретку в коридоре.
«Лена, тут проблема не в одной плитке. Грунтовку не нанесли. Клей дешёвый, для внутренних сухих помещений, а ванная это влажная зона. Гидроизоляции ноль. Трубы спаяны, но один стык кривой, через полгода потечёт. Половину работы придётся переделывать».
Он назвал сумму переделки: около восьмидесяти тысяч. Я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Не злость даже. Обида. Я четыре года копила. Доверилась. И получила вот это.
Виталий составил мне письменное заключение. Я не просила, он сам предложил: «Пригодится. Поверь».
Вечером я села за кухонный стол и разложила всё перед Серёжей. Фотографии: отвалившаяся плитка, кривые швы, щель в углу, стык трубы крупным планом. Заключение Виталия. Чеки на материалы.
«Мне нужно поговорить с Алексеем. И я хочу вернуть деньги за работу».
Серёжа молчал. Потом сказал:
«Лен, это мой брат».
«Я знаю, что это твой брат. Но он сделал работу, за которую мы заплатили, и она развалилась через три недели. Это не родственный вопрос. Это деньги, которые я копила четыре года».
Муж не спорил. Но и помогать не стал. Сказал, что я могу поговорить с Лёшей сама, а он вмешиваться не будет.
Ладно. Сама так сама.
Я написала Алексею сообщение. Не скандальное, не эмоциональное. Долго подбирала слова, стирала, переписывала. А получилось так:
«Лёша, привет. Плитка в ванной начала отваливаться, три ряда уже отошли. Мастер посмотрел и сказал, что нет грунтовки и гидроизоляции, клей не для влажных помещений. Есть письменное заключение. Мне нужно переделывать ванную, и это обойдётся около 80 000. Я прошу вернуть 120 000 за работу, потому что она выполнена некачественно. Давай решим мирно».
Отправила. Ждала ответа весь вечер. Он прочитал и не ответил.
На следующий день написала ещё раз: «Лёша, ты видел сообщение?»
Ответ пришёл короткий: «Я всё нормально сделал, вы сами что-то испортили. Может, заливали кипятком».
Кипятком. Плитку.
Я не стала спорить в переписке. Сделала скриншоты и сохранила.
На следующий день я поехала к свекрови. Не жаловаться, нет. Мне нужен был свидетель разговора. Тамара Павловна, мудрая женщина шестидесяти двух лет, выслушала меня, посмотрела фотографии и покачала головой.
«Лена, он и у нас на даче сарай ставил, крыша потекла через год. Я ему тогда сказала: руки у тебя не оттуда. Обиделся на полгода».
Я попросила её об одном: присутствовать при разговоре. Она согласилась.
Мы назначили встречу в воскресенье. У свекрови, на нейтральной территории. Алексей пришёл хмурый, сел за стол и скрестил руки на груди.
Я положила перед ним папку. Внутри: заключение Виталия с подписью и контактами, фотографии с датами, распечатка нашей переписки, чеки на материалы.
«Лёша, я не хочу ссориться. Но факт есть факт. Вот заключение мастера с двадцатилетним стажем. Вот фотографии. Вот переписка, где ты отказался признать проблему. Мне придётся переделывать всю ванную. Я прошу вернуть сто двадцать тысяч за работу. Не за материалы, только за работу».
Алексей начал говорить, что мастер мог написать что угодно, что плитка бракованная, что мы неправильно эксплуатировали ванную. Тамара Павловна молча пила чай. Потом поставила чашку и сказала:
«Лёшенька, хватит. Ты и мне сарай так же сделал. Верни людям деньги. Стыдно должно быть».
Он замолчал. Посидел минуту. Потом сказал: «У меня сейчас нет такой суммы».
Я была готова к этому. Накануне посоветовалась с подругой Ириной, она юрист. Ирина объяснила мне важную вещь: даже без расписки у меня есть переписка, где Алексей не отрицает, что делал ремонт и получил деньги. Плюс заключение независимого мастера. Плюс фотографии с датами.
«Если откажется, можешь подать в суд на возмещение ущерба. Но обычно хватает грамотного разговора и понимания, что ты настроена серьёзно», сказала Ирина.
И я сказала Алексею:
«Хорошо. Давай график. Раз в месяц по тридцать тысяч. Четыре месяца. Я составлю расписку, и мы оба подпишем. Если нарушишь график, я обращусь к юристу. У меня есть вся переписка и заключение мастера. Суд я не хочу, но и терять деньги не буду».
Он смотрел на меня так, будто видит в первый раз. Наверное, привык, что я тихая и покладистая. Что Серёжа решает всё за двоих.
Тамара Павловна подвинула к нему ручку.
Он подписал расписку.
Первый платёж пришёл через три недели. Не тридцать тысяч, а двадцать пять. Я написала: «Лёша, по расписке тридцать. Жду остаток до конца недели». Остаток пришёл через два дня.
Второй платёж пришёл вовремя. Третий тоже. Перед четвёртым он позвонил сам. Впервые за всё время не писал, а позвонил.
«Лена, переведу завтра. И... извини. Я правда схалтурил. Думал, сойдёт, не заметите».
Я не стала говорить ничего назидательного. Просто сказала: «Спасибо, Лёша. Получу деньги и закроем эту историю».
Последний перевод пришёл на следующее утро. Ровно тридцать тысяч.
Ванную переделывал Виталий. За девяносто тысяч, с гидроизоляцией, с нормальным клеем, с грунтовкой. Работал двенадцать дней. Когда закончил, я зашла и просто стояла минут пять, гладила рукой плитку. Ровные швы. Никаких щелей. Смеситель строго вертикально.
Серёжа зашёл следом. Постоял рядом.
«Красиво», сказал он.
«Да. Красиво».
Больше мы про это не говорили.
Вот что я поняла из этой ситуации. Расписку нужно брать всегда. Даже если перед тобой родной брат мужа, крёстный отец твоего ребёнка или лучшая подруга с детского сада. Деньги и родственные отношения живут в разных комнатах, и двери между ними лучше держать закрытыми.
А если расписки нет, то сохраняй переписку. Делай фотографии с датами. Бери заключение у независимого специалиста. Спокойно, без истерик, показывай, что настроена серьёзно. Множество людей идут на уступки, когда видят папку с документами, а не слёзы.
И ещё одно. Муж так и не извинился за то, что настоял на Алексее. Но после этой истории перестал решать за меня. Когда месяц назад предложил, чтобы его друг Женя установил нам кондиционер, я просто молча посмотрела на него. Серёжа кашлянул и сказал: «Или вызовем мастера из фирмы».
Вот так и работает.