Вторник. День «X»
Следующая неделя была похожа на хождение по лезвию.
Я делала вид, что ничего не знаю. Андрей делал вид, что ничего не происходит. Алина делала вид, что готова участвовать в моём безумном эксперименте, хотя каждое утро писала мне: «Я не могу. Я не смогу. Он придёт, и я всё ему расскажу».
А я каждый вечер отвечала: «Ты сильная. И ты не одна. Мы делаем это вместе, помнишь?».
Мы переписывались каждый день. Иногда по десять сообщений, иногда по сто. Я узнала, что она любит зелёный чай с жасмином и ненавидит кофе с молоком, поэтому у неё в термосе всегда растворимый. Дешёвый и кислый, зато без молока. Что она мечтает открыть свой цветочный магазин, но денег нет даже на аренду отдельного помещения. Что её мама — учительница в сельской школе, а отец бросил их, когда Алине было три года. С тех пор она ищет в мужчинах отца, заботу, безопасность.
Я узнавала её, и она становилась для меня не соперницей, а человеком. Живым, ранимым, смешным в своей неуклюжести. Таким, какой я сама не смела быть целых двенадцать лет.
В субботу Андрей сказал, что уезжает на стройку проверить объект. Я кивнула. Поцеловала его в щёку и через десять минут уже сидела в машине, направляясь к Алине.
Мы встретились в парке. Сели на лавочку. Пили кофе из бумажных стаканчиков. Теперь я понимала, почему она пьёт растворимый. Нормальный кофе стоил как её дневная выручка.
— Я не могу, — сказала она в который раз. — Катя, он придёт во вторник. Что я ему скажу? «Привет! Твоя жена всё знает и просила проверить, насколько сильно ты меня любишь»?
— Нет, — спокойно ответила я. — Ты скажешь: «Андрей, я хочу, чтобы мы провели вечер у меня дома». И всё.
— А если он откажется?
— Значит, он боится. Или не хочет увидеть твою настоящую жизнь. Ту, где нет дорогой посуды и идеального порядка. Вы ведь встречались только в его квартире, верно?
— Да.
— Потому что там безопасно. Там нет следов твоей жизни. Никаких семейных фотографий, никаких детских рисунков на холодильнике, никакого бардака. Пустое пространство, где можно играть любую роль. Настоящая жизнь пугает его.
Алина отпила кофе и поморщилась. Она обожгла язык.
— А ты… — она помедлила. — Ты не боишься, что я украду его? Что он выберет меня?
— Боюсь, — честно ответила я. — Но знаешь что? Если он выберет тебя, значит, его никогда и не было у меня. По-настоящему. Значит, все эти двенадцать лет я жила с призраком. А призраков не жалко терять.
Алина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Ты очень сильная, — сказала она.
— Нет, — я покачала головой. — Я просто устала быть слабой.
Вторник наступил быстрее, чем я ожидала.
Я сидела дома, глядя на часы. Восемь вечера. Обычно в это время Андрей уже был у Алины. Она говорила, что он приходит ровно в половине восьмого с цветами и шоколадкой.
Сегодня он сказал мне, что задержится на работе. Я кивнула.
В половине девятого пришло сообщение от Алины:
«Он здесь. Сидит на кухне. Пьёт чай. Я не могу. Катя, я не могу это сделать».
Я набрала ответ:
«Можешь. Ты не одна. Он трясётся?».
«Да. Руки дрожат. Он нервничает. Спрашивает, почему я такая странная сегодня».
«Скажи ему правду. Что тебя что-то беспокоит. Что ты хочешь поговорить».
«О боже. Ладно. Я попробую».
Дальше тишина. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Я смотрела на экран, как завороженная, чувствуя, как сердце сильно колотится.
Наконец, новое сообщение:
«Я сказала. Сказала, что хочу, чтобы он остался у меня на ночь. Он побледнел. Сказал, что не может, потому что утром рано на работу. Я сказала: „Андрей, ты же живёшь один. В чём проблема?“ Он молчит уже пять минут. Сидит, смотрит в пол. Катя, мне страшно».
Я: «Не бойся. Ты делаешь всё правильно. Пусть сидит. Не нарушай тишину».
Ещё через десять минут:
«Он заплакал. Сидит на кухне и плачет. Говорит: „Я не живу один. Я живу с женой и детьми. Я врал тебе всё это время“. Господи, Катя. У него такое лицо. Он похож на ребёнка, которого бросили».
У меня внутри всё оборвалось.
Он признался. Он сказал правду. Не мне — ей. Но сказал.
Я набрала:
«Спроси его: почему ты это сделал? Почему врал?».
Ответ пришёл почти сразу:
«Он говорит: „Потому что я трус. Потому что я боялся, что если скажу правду, ты уйдёшь. А я не могу тебя потерять. Но и жену не могу бросить. Там дети, там обязательства. Я застрял. Я просто растерялся“».
Я закрыла телефон и уткнулась лицом в подушку, чтобы не закричать.
«Я просто растерялся»…
Он сказал это ей. Те же слова, которые я придумала для названия этого эксперимента. Он действительно растерялся. Или сделал вид. Или правда не знал, что делать.
Я не понимала. Я ничего не понимала.
Через час, когда Андрей вернулся домой, он вошёл тихо, как вор, и сразу прошёл в душ, мне пришло последнее сообщение от Алины:
«Я сказала ему, что мне нужно подумать. Что я не могу его сейчас видеть. Он ушёл. Катя, я люблю его. Даже теперь, когда знаю правду. Что со мной не так?».
Я ответила:
«С тобой всё так. Потому что любовь не включается и не выключается по команде. Мы обе любим одного мужчину. Вопрос не в том, кого из нас он выберет. Вопрос в том, выберет ли он вообще кого-то, кроме себя».
Я выключила телефон, повернулась на бок и долго смотрела в темноту…
Тишина перед бурей
Две недели мы жили в странном, зыбком равновесии.
Андрей ходил по дому, как по минному полю. Он не предполагал, что я знаю обо всём. В этом было моё единственное преимущество. Хотя я видела, как по ночам он смотрит в потолок и не спит. Я видела, как его пальцы набирают какое-то сообщение, стирают, набирают снова и снова стирают. Он метался между нами, даже не догадываясь, что мы с ней уже не по разные стороны баррикад.
Мы с Алиной встречались почти каждый день. В парке, в кафе, однажды у меня в машине, припаркованной у супермаркета, под шум дождя, барабанящего по крыше.
— Он не звонил пять дней, — сказала она, теребя край своей дешёвой куртки. — Я думала, он хотя бы попытается объясниться. Придёт с цветами. Сломает дверь. Сделает что-то романтичное, как в кино.
— А что сделал?
— Ничего. Написал вчера: «Прости. Я не достоин тебя». И всё.
Я усмехнулась. Это было так похоже на Андрея: избегать, прятаться, перекладывать ответственность. «Я не достоин» — красивая фраза, которая освобождает от действий. Не нужно ничего менять, если ты «не достоин». Можно просто лежать на диване и страдать. Возвышенно, никого не трогая.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала я. — Он ведёт себя так же, как со мной. Тоже самое. «Прости, я не идеален». «Прости, что не оправдал ожиданий». Сплошные извинения, за которыми ничего не стоит.
— Может, он боится? — спросила Алина. — Может, он правда не знает, как поступить?
— А ты знаешь?
Она замолчала. Дождь усилился. Мир за окном превратился в размытое полотно из серого и мокрого. Дворники с ритмичным скрипом ползали по стеклу. И в этом звуке было что-то успокаивающее, гипнотическое.
— Я не знаю, — призналась она наконец. — Я думала, что хочу быть с ним. А теперь… теперь я не понимаю, кто он. Тот Андрей, которого я любила… Внимательный, чуткий, нежный. Он существует? Или это была маска?
— Возможно, это была его лучшая версия, — ответила я. — Та, которую он хотел бы показывать всем. Но маски устают носить. И тогда появляется настоящий, уставший, трусливый, который выбирает не действие, а бездействие.
— А твоя версия? — Алина вдруг посмотрела на меня в упор. — Ты какая настоящая? Не «идеальная жена», не «мать-героиня», не «фитнес-тренер с улыбкой на миллион»?
Я задумалась. Если честно, то впервые за долгое время.
— Я не знаю, — сказала я медленно. — Я так долго играла роль, что забыла, где заканчивается спектакль и начинается моя жизнь. Может, мы все трое просто актёры, которые забыли текст и теперь мечемся по сцене, надеясь, что зрители не заметят.
— Зрители — это кто?
— Дети. Родители. Друзья. Все, кто смотрит на нашу идеальную семью и думает: «Вот бы мне так».
Алина взяла мою руку. Её пальцы были холодными и тонкими, как веточки.
— Давай сделаем ещё кое-что, — сказала она. — То, чего он точно не ожидает.
— Что?
— Позвони ему сейчас. Скажи, что ты всё знаешь. Устрой скандал. Выпусти пар. Двенадцать лет быть идеальной — это слишком долго.
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что она права. Я так боялась разрушить иллюзию, что сама стала её частью. Я боялась скандала, потому что идеальные жены не скандалят. Я боялась слёз, потому что идеальные жены не плачут. Я боялась правды, потому что идеальная жизнь не выдерживает правды.
— Хорошо, — сказала я. — Сегодня вечером.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Дорогие мои читатели! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки и комментарии. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.