За пределами столицы: пещерные монастыри, винодельни, крепости и памятники ЮНЕСКО
Давид-Гареджи и Бодбе: две стороны веры.
День в Кахетии вместил две Грузии. Сначала — суровая Гареджийская пустыня и мужской монастырь Давид-Гареджи, высеченный в скале. Его цвет — терракота, охра, сепия; цвет земли, которая молится. В пещерных кельях только камень, ветер и особая тишина, рождающаяся не от покоя, а от аскезы. Туман то открывал дальние горы, то скрывал даже ближние стены монастыря. Эта красота не стремится нравиться — она испытывает.
Потом был спуск в цветущую Кахетию, в Бодбийский монастырь Святой Нино, и он оказался совсем другим — розово-зеленоватым, ухоженным, местами откровенно новодельным. После пещерной честности Гареджи этот глянец поначалу резанул взгляд. Слишком вылизанный. Слишком садовый. Но пришло понимание: это ведь тоже богословие, только рассказанное не через камень, а через цвет и покой. Женская святость как райский сад, который не испытывает, а укрывает. И именно в этом контрасте кроется одна из главных тайн грузинской веры: она умеет быть и оголённым утёсом цвета сепии, и цветущим садом в розоватой дымке. Настоящая мудрость — в способности вместить и то, и другое.
Сигнахи: город-убежище, город любви.
Сигнахи — единственный город Грузии, где крепостные стены длиной 4,5 км полностью сохранились. Построенный в 1760–1770 годах по воле царя Картли-Кахетии Ираклия II как крепость-убежище, он был призван защитить тысячи мирных жителей Алазанской долины от набегов горцев Дагестана — так называемой «лекианоба», веками державшей Кахетию в страхе. Стены высотой около 4,5 м и толщиной от полутора метров в основании до семидесяти сантиметров в верхнем ярусе выглядят игрушечными по сравнению с привычными русскими кремлями и монастырями: на туристическом участке между четырьмя башнями и тремя пряслами едва могут разойтись два человека, тогда как по стенам северных укреплений когда-то проезжало несколько всадников в ряд.
Насмешка истории в том, что крепость, построенная для войны, так и не использовалась по назначению. Подобно тому, как Великая Китайская стена возводилась против кочевников, чья эпоха заканчивалась, Сигнахи утратил оборонительное значение почти сразу после завершения строительства — сперва протекторат России, а затем и полное усмирение Кавказа сделали угрозу масштабных набегов неактуальной.
Позднее городу придумали роль «города любви». Поскольку самый известный художник Грузии Нико Пиросманишвили известен прежде всего миллионом алых роз (главным образом благодаря популярной песне Аллы Пугачёвой), да ещё и родился неподалёку, то, чтобы сюжет не пропадал, было объявлено, что эта история произошла именно в Сигнахи. Поначалу в городке действов
ал круглосуточный ЗАГС, теперь же о любви напоминают только несколько арок в виде сердечек. Несмотря на капризы погоды — туман и дождь — в этот день было обрисовано всё: стены, дали, маки, церковь, фонтан, горы. Спасибо друзьям-художникам, которые не проходят мимо, а ещё и фотографируют творческий процесс.
Цинандали, винодел и крепость Уджарма: история вспять.
Маршрут одного из дней выстроился против хронологии — от последнего посла независимой Грузии к основателю государства. Начали с поместья Александра Чавчавадзе в Цинандали — князя, поэта, генерала, подписавшего Георгиевский трактат. Усадебный дом строился с 1818 по 1831 год в стиле грузинского классицизма. Стены возведены из местного обожжённого кирпича на цоколе из песчаника, второй этаж украшен резными деревянными балконами с мотивами лозы и граната. В 1835–1840-х годах рядом был построен первый в Грузии винный завод европейского типа, где князь наладил бутылочный розлив и отказался от квеври в пользу бочек и контролируемого брожения.
Сегодняшний кахетинский винодел, у которого проходило застолье, напротив, вернулся к древнему методу — зарытым в землю глиняным кувшинам и долгой выдержке на мезге, правда, с современным устройством для раздавливания винограда. Вино остаётся объединяющей осью всей грузинской культуры, через него новое время соприкасается с тысячелетней древностью.
На закате рисовали в Уджарме — крепости, построенной Вахтангом Горгасали в V веке как царская резиденция. Её центральный храм решён в форме тетраконха и увенчан куполом на тромпах, кладка усилена кирпичом, рядом вкопаны квеври. Оттуда, с высоты над долиной реки Иори, видно, как основатель государства и поздняя аристократия, а также современность связаны через вино.
Вдоль Арагви: от устья к истоку.
66 км вдоль Арагви — от слияния с мутной Курой до истока, слияния Белой и Чёрной Арагви — два уникальных памятника ЮНЕСКО и один гидрохимический казус.
Джвари — храм Святого Креста, бывший монастырь, построенный в конце VI века. Уникальная конструкция: тетраконх с куполом на восьмигранном барабане, в плане 22 × 18,4 м, поставлен на скале над слиянием Куры и Арагви. Первоначальный крест, которому монастырь обязан именем, утрачен в ходе многочисленных войн — то ли с персами, то ли с турками, то ли с монголами, а может, и в междоусобице. Спустя столетия крест восстановили, убрали серебром, но и этот крест не остался на прежнем месте: в конце XX века его перенесли в кафедральный собор Святой Троицы (Цминда Самеба) в Тбилиси. Сегодня на древнем постаменте в Джвари стоит кипарисовая копия высотой четыре метра и весом около четырёхсот килограммов.
Ананури (XVII в.) — твердыня арагвских эриставов. Титул «эристави» (глава народа) применялся только в Грузии и означал наследственного правителя с военной и гражданской властью, третьего в иерархии после царя и мтаваров. Удивительно, как на такой небольшой территории, поделённой на десятки княжеств и царств, умещалось столько властителей — и как набиралось достаточно подданных, чтобы всех их обслуживать. Главный храм Ананури (1689 г., архитектор К. Бахсарашвили) с чудесной каменной резьбой втиснут вплотную к хевсурской башне XI века — будто строители не заметили преграды, а когда очнулись, было поздно.
Выше по течению, у Пасанаури, сливаются Белая и Чёрная Арагви. Превращение мутной известняковой взвеси Белой Арагви в прозрачную воду у Мцхеты выглядит фантастически, а объясняется химией. Белая Арагви — известковая: часть карбоната кальция осаждается, а другую часть растворённый в воде углекислый газ, создающий слабую угольную кислоту, переводит из нерастворимого карбоната кальция в растворимый гидрокарбонат, и муть исчезает. У Мцхеты воды Арагви выглядят бирюзовыми на контрасте с жёлтыми глинистыми водами Куры.
Мцхета, Казбек и путь домой.
В Мцхете, древней столице, вспоминается история обращения Грузии в христианство: царь Мириан, зороастриец, крестил страну после того, как его молитвы языческим богам не вернули солнце во время солнечного затмения, а когда он вспомнил о Христе, затмение закончилось. Так когнитивное искажение «после — не значит вследствие» привело к необратимым последствиям для всей страны, сформировав главный столп грузинской идентичности — христианство.
Другим столпом стала память о Золотом веке Давида Строителя и царицы Тамар, когда поэма Руставели веками формировала идеал, формулу «я — грузин», а высшими ценностями провозглашались честь, гостеприимство, верность и самопожертвование. Однако, как показал личный опыт, этот идеал всегда был обращён вовнутрь, на своих. Из двадцати трёх веков истории Картли-Иберии-Грузии самостоятельной страна была в общей сложности не более трёх столетий, и чужих здесь, по этой логике, не любят. Показное гостеприимство тех, кто зарабатывает туризмом, — не в счёт.
На пути домой, во Владикавказ, — Казбек и Троицкая церковь в Гергети, та самая «заоблачная келья», куда в XIV веке прятали от монголов главные святыни Грузии, в том числе Животворящий Крест Святой Нино. Переезд из Тбилиси во Владикавказ занял одиннадцать часов, два из которых ушли на таможню, три — на плэнер. Пушкин в 1829-м тот же путь, только в обратную сторону, одолел за пять дней и оставил строки про монастырь на Казбеке, который «парит, чуть видный, над горами».
В 1942-м неподалёку, по Военно-Грузинской дороге, пролегла линия фронта Битвы за Кавказ. Немцы водрузили флаг на Эльбрусе и обещали такой же на Казбеке. Не вышло: их остановили на подступах, у Гизели, в пяти километрах от Орджоникидзе. Храм в Гергети немцы так и не увидели. Войны подступали к подножию, границы сдвигались, паспорта и таможни возникали и отменялись. А храм и горы всё те же — в облаках, созвучно пушкинским строкам: «Туда б, сказав прости ущелью, подняться к вольной вышине!». Монголы не дошли. Немцы не дошли. Храм стоит.
Эта поездка стала для Ассоциации художников-пленэристов очередным шагом в развитии международного сотрудничества. Двадцать работ, отобранных для летней выставки в центре Тбилиси, — лишь часть созданного за эти дни. Остальное осталось в этюдниках, памяти и надежде на новые маршруты.
Следить за нашими путешествиями и читать еще больше историй от наших художников можно в группе Вконтакте https://vk.com/pleinair_world
#ахп_мир #Грузия #пленэр