Ребят, у меня трясутся руки, пока я это пишу. Простите за сумбур, но мне просто нужно выговориться. Прошлый пост про ветеринаров я писал на эмоциях, когда Пикселю стало чуть легче, и я думал, что мы победили. Но к вечеру начался настоящий ад. Если бы не та бабка-санитарка, кота бы уже не было.
Короче, капли от блох не помогли. Коту стало резко хуже. Он перестал ходить, просто лег тряпочкой на этот дурацкий ковер, закрыл глаза и начал тихо, хрипло стонать. Вы видели когда-нибудь, как плачут коты? У него натурально текли слезы из глаз. Он был такой крошечный, беззащитный, весил от силы грамм четыреста. Сидит в чужом городе взрослый 18-летний мужик, смотрит на этот умирающий комок и сам чуть не воет от бессилия.
Я связался с той санитаркой, Тамарой Ивановной. Слава богу, она оказалась Человеком с большой буквы. Она приехала ко мне после своей смены, прямо ночью, со своим шприцами и лекарствами.
Когда она его осмотрела нормально, у нее аж голос задрожал. Оказалось, котенка на улице кто-то сильно ударил или пнул. У него была жуткая гематома, отбиты внутренности, и из-за этого началось воспаление. Тот пафосный врач на первичном осмотре этого даже не заметил, ему просто хотелось содрать с меня 14 тысяч за стационар.
Тамара Ивановна три часа сидела со мной на полу. Мы кололи ему обезболивающее, антибиотики, ставили подкожную капельницу с глюкозой, потому что у него было дикое обезвоживание. Я держал Пикселя за крошечную лапку, а он даже вырваться не мог — просто лежал, тяжело дышал и смотрел на меня своими огромными, полными боли глазами. В какой-то момент он перестал дышать секунд на десять. Я думал, всё, сердце остановилось. У меня внутри всё оборвалось. Я начал аккуратно массировать ему грудную клетку, умолял: «Маленький, живи, пожалуйста, не умирай, я тебя не для этого с улицы забрал».
И он задышал. Слабо так, со свистом, но задышал.
Ближе к пяти утра ему наконец-то полегчало. Обезболивающее подействовало, он впервые за сутки тихонько замурчал и уткнулся носом мне в ладонь. Тамара Ивановна выдохнула, сказала: «Кризис миновал, Максим». Я отдал ей все деньги, что у меня были с собой, она брать не хотела, еле в карман засунул. За таких людей надо молиться.
Сейчас Пиксель спит на моей подушке. Сам я сижу на полу, не спал больше суток, спина затекла, но мне так плевать. Главное — он дышит. Он живой. Такой маленький, а так отчаянно цеплялся за жизнь.
Я до сих пор не понимаю, какими тварями нужно быть, чтобы поднять руку на маленького беззащитного котенка на улице. За что его так? Хорошо, что я оказался в тот вечер у подъезда. Пусть у меня нищий быт, плохая работа и куча проблем в чужом городе, но теперь у меня есть Пиксель. И мы с ним со всем справимся.
Извините за сопли, просто накрыло после бессонной ночи. Берегите своих хвостиков.