Чудотворная икона Богородицы «Достойно есть», хранящаяся в алтаре Протатского храма на Святой Горе, за всю свою историю лишь три раза покидала это священное место. Первый раз это произошло в 1963 году, когда она посетила Афины по случаю тысячелетнего юбилея Афона. Затем в 1985 году образ привезли в Салоники. Третье же путешествие иконы, состоявшееся в 1987 году, было вызвано совсем иными обстоятельствами — не торжественными, а скорбными.
Элладская Церковь в тот период переживала серьезное давление со стороны светских властей, претендовавших на церковное имущество. В ответ на обращение Синода Элладской Церкви Священный Кинот Святой Горы, объединяющий представителей всех двадцати афонских монастырей, без промедления принял решение откликнуться на этот призыв. Третьего ноября 1987 года, в пять часов вечера, весь состав Кинота вместе с бесценной святыней отплыл из Афона на военном судне «Арис», взяв курс на греческую столицу.
На следующий день корабль вошел в акваторию Пиреи — главного портового города страны. Когда судно приближалось к причалу, капитан дал сигнал сиреной, и все корабли, стоявшие в гавани, тотчас же ответили ему. С борта было хорошо видно, что творится на берегу: со всех сторон доносился колокольный звон храмов, а по улицам к порту спешили тысячи людей — радио и телевидение заранее сообщили горожанам о прибытии святыни.
Навстречу иконе вышел крестный ход во главе с архиереем. Образ из каюты вынесли военные моряки в сопровождении двух иеромонахов-святогорцев в золотых облачениях. После краткого молебна процессия с пением «Достойно есть...» двинулась к центральной площади города, где был заблаговременно устроен помост. Преподав благословение народу, монахи установили икону на открытый автомобиль и в сопровождении полиции направились в Афины. Вдоль всего пути стояли люди — одни опускались на колени, другие держали в руках зажженные свечи и ручные кадильницы, многие плакали от переполнявших их чувств.
В столице крестный ход под руководством блаженнейшего архиепископа Серафима проследовал в кафедральный Благовещенский собор, где икона и была помещена для поклонения. На торжественной встрече прот Святой Горы, выступая от имени Кинота, произнес слова, ставшие пророческими: тот, кто вступает в войну с Церковью, неизбежно потерпит поражение и сокрушится.
На протяжении восемнадцати дней монахи поочередно несли дежурство у иконы. Народное благочестие поражало своей глубиной и трогательностью. Люди приносили к образу одежду больных родственников, очки, четки, нательные крестики, образки. Родители просили освятить учебники детей. Многие оставляли металлические изображения руки, ноги или сердца — в знак молитвы об исцелении. Флаконы с маслом и духами использовались для протирания иконы, после чего кусочки ваты раздавались молящимся как святыня. Цветы, которые непрерывно приносили к образу, монахи отдавали детям, часами простаивавшим в очереди.
Погода не благоприятствовала паломникам — дождь шел почти все эти дни. Однако промокшие и продрогшие люди продолжали терпеливо стоять в очереди, и к иконе подходили просветленными и радостными. За время пребывания святыни в Афинах было совершено три всенощных бдения по афонскому уставу, и всякий раз собор не мог вместить всех желающих.
Особого внимания заслуживают случаи с бесноватыми, которых тоже приводили к иконе. Некоторые из них начинали кричать и биться в судорогах уже на подходе к образу, не в силах приблизиться к нему. Голоса менялись, лица искажались. Одного больного несли пятеро полицейских, но он вырвался из их рук с такой силой, словно они были детьми.
Одержимые кричали, что не желают приближаться к Марии и готовы скорее оказаться в аду, чем поклониться Ей. Один из них вопил, что именно он мучил Сына Марии, что он пригвоздил Его ко кресту и восстановил против Него людей.
Один из бесноватых бросился в сторону иеромонаха Николая с диким криком. Тот осенил его крестом — и человек остановился как вкопанный, сам попросив повторить. Затем схватил руку монаха с крестом и закричал: не видишь рогов — бей по рогам! Другой одержимый вцепился в крест зубами и грыз его, словно раненый зверь.
Спустя несколько дней бесноватых привели снова. На этот раз было решено сначала прочесть над ними молитвы, и уже после первых произнесенных слов в храме началось нечто невообразимое. Казалось, будто ревело множество животных, которых пытают электрическим током. Одержимые катались по полу, корчились, кричали. Над каждым трудилось по несколько человек, пытавшихся их удержать. Все присутствовавшие со слезами пели молитвы.
Иеромонах Николай выбрал среди болящих троих детей — двух девочек-близнецов и мальчика — и начал читать над ними молитвы. Дети шарахались от креста как от огня, их приходилось держать за руки и за ноги. Как выяснилось впоследствии, девочки оказались в таком состоянии по вине родителей: те не дождались сорокового дня после рождения и вместо церковной молитвы повезли младенцев на пляж.
Привели и молодую девушку — всю дрожащую, со стиснутыми зубами. После чтения молитв и возложения епитрахили она успокоилась. Удивленные родители рассказали, что прежде она всегда страдала, приближаясь к иконе. Одна из бесноватых тут же выкрикнула, что бес вошел в девушку потому, что та никогда не исповедовалась. Это оказалось правдой: девушка действительно не бывала на исповеди и, кроме того, занималась гаданием.
Когда молитвы были прочитаны, монахи по одному подводили бесноватых к иконе. Одни прикладывались спокойно, другие снова кричали и метались, поносили святыню и священнослужителей. Одна из женщин вопила, что не выйдет, как бы ее ни жгли постом. При виде креста она кричала, что задыхается. Когда же пели тропарь святителю Нектарию Эгинскому, бес умолял поскорее прекратить пение, признаваясь, что не выносит этого святого.
Другая одержимая кощунственно переиначивала слова молитв. Когда священник упоминал о печати Святого Духа, она кричала, что и у них есть своя печать. Когда же был вынесен Святой Потир, одна из женщин рухнула на мраморный пол и начала биться о него головой и всем телом с таким звуком, словно кто-то бил молотком. Все присутствующие были убеждены, что она не выживет. Каково же было их изумление, когда после молитв и осенения крестом женщина поднялась с пола совершенно невредимой. Вспомнились слова Евангелия об одержимом, которого нечистый дух бросал то в огонь, то в воду, стремясь погубить. Так и здесь: злая сила хотела уничтожить человека, но Божия благодать хранила его.
Накануне отъезда, в ночь на 22 ноября, снова читали молитвы. Привели ту же женщину, что билась об пол во время литургии. На этот раз она ползла к иконе, извиваясь как змея, а после приступа рвоты приложилась к святому образу. Утром иеромонах Николай побеседовал с ней и узнал ее историю: некий человек, практиковавший гадание на змеиной шкуре, навел на нее порчу, и она едва не умерла. Спасла ее только милость Богородицы. Оставив врачей, женщина обратилась к Богу, начала поститься и молиться — и почувствовала облегчение. Припадки случаются с ней теперь лишь в церкви, вблизи святынь. Причем удержать ее во время приступов способен лишь тот, кто сам ведет строгую духовную жизнь. Примечательно и другое: в тот день, когда икона еще плыла морем к берегам Греции, лицо, шея и уши этой женщины горели как в огне. Бесы на суше уже трепетали, предчувствуя свое бессилие перед чудотворным образом.
Все дни пребывания в Афинах монахи служили непрестанно: утром — утреню и литургию, днем — молебен Богородице с канонами, вечером — вечерню и повечерие с акафистом. По настоянию святогорцев храм не закрывался и ночью. В ночные часы к иконе привозили тех, кто не мог стоять в дневной очереди: маленьких детей в колясках, стариков, больных, инвалидов. Поток людей не иссякал ни на час.
Дежуря у иконы, иеромонах Николай читал молитвы как по-гречески, так и по-русски. Это вызывало у прихожан живой интерес: люди расспрашивали его о России, о Русской Церкви, о русском народе. Один из полицейских попросил служить только по-церковнославянски и высказал мысль, которая глубоко запала в душу:
У России блестящее и святое прошлое, достойное настоящее — ведь Русская Церковь воспитала миллионы мучеников — а будущее ее в руках Божиих и тоже должно быть святым, ибо Бог всесилен.
Отдельного рассказа заслуживает перемена, произошедшая с полицейскими, охранявшими икону. Поначалу многие из них относились к происходящему равнодушно и даже подозревали, что бесноватые просто разыгрывают спектакль. Но когда они убедились, что не могут справиться даже с одним ребенком, отношение изменилось коренным образом. Один из офицеров признался иеромонаху, что теперь он верит в существование диавола, который по Божиему попущению может входить в людей и мучить их. День и ночь полицейские сменяли друг друга у иконы и, несмотря на усталость, были искренне рады выпавшей им чести. Каждый прикладывался к образу и просил дать ему цветок или кусочек ваты.
Настал день прощания. В воскресенье после литургии и последнего молебна икону с пением «Достойно есть...» обнесли вокруг храма, возложив на нее новый венок. Люди, в последний раз получавшие благословение, не могли сдержать слез. Когда монахи уже садились в автобус, сквозь толпу к ним пробилась женщина — та самая, над которой много раз читали молитвы. Та, что еще совсем недавно хулила и поносила Пречистую. Теперь она припала к иконе, целовала ее, рыдала и умоляла: Матерь Божия, зачем уходишь? Останься с нами навсегда! Благодарю Тебя за всё!
Автобус с трудом двинулся сквозь толпу. На аэродроме икону внесли в военный самолет — впервые в своей истории чудотворный образ путешествовал по воздуху. Монах молился, прося Пречистую Деву освятить воздушное пространство. Святыня возвращалась на Афон, на свое горнее место в алтаре Протатского храма.
Когда эти воспоминания были уже написаны, в Кинот пришло письмо от бывшего афинского архиепископа Иеронима. Он сообщал, что когда его, парализованного, поднесли к иконе в Афинах, он почувствовал значительное облегчение и впоследствии смог самостоятельно написать благодарственное письмо — хотя прежде не мог пошевелить и пальцем. Стало известно и о другом чуде: у двух пар бесплодных супругов, молившихся перед иконой, родились дети. По обету, данному Богородице, младенцев крестили на Афоне.
Из воспоминаний Воспоминания иеромонаха Николая (Генералова).
Слава Богу за всё!