— Я не перевел деньги турагенту, Марин. И на накопительном счете их больше нет. Я всё перекинул Косте.
— В каком смысле перекинул Косте? — Марина замерла, так и не донеся стопку новых льняных шорт до раскрытого на кровати ярко-желтого чемодана.
— Он вчера ночью попал в очень скверную ситуацию. Въехал на своей развалюхе в припаркованный внедорожник. Владелец оказался жестким мужиком, согласился решить вопрос на месте, без вызова инспекторов, но потребовал компенсацию прямо сейчас. У Кости таких денег отродясь не было.
— Накопления на отпуск ушли на долги твоего брата?! Опять?! Он разбил чужую машину по пьяни, а платим мы?! Почему я должна сидеть в душном городе всё лето из-за твоего непутевого родственничка?! Ты украл у меня море! Пусть твой брат продает почку, квартиру, что угодно! Ты сейчас же едешь к нему и забираешь мои деньги! — кричала жена на мужа, с силой швырнув стопку летней одежды прямо в открытое нутро чемодана.
Сергей ссутулился, сидя на краю компьютерного кресла. Он старательно избегал прямого взгляда жены, предпочитая изучать узор ламината под своими ногами. На фоне разложенных по всей спальне цветастых купальников, солнцезащитных кремов и ярких платьев его серая, помятая фигура выглядела максимально неуместно. Полгода жесткой экономии, полгода отказов от походов в кафе, от новых вещей и нормальных выходных ради этих путевок в хороший отель на побережье — всё это было перечеркнуто одним ночным звонком.
— Успокойся, пожалуйста, — процедил Сергей, нервно потирая колени обеими руками. — Я не мог поступить иначе. Он мой младший брат. Родная кровь. Если бы мужик на внедорожнике не получил деньги сразу, Костю бы просто уничтожили финансово. У него и так куча невыплаченных микрозаймов.
— Да мне плевать на его займы! — Марина сделала резкий шаг в сторону мужа, нависая над ним. — Мне абсолютно плевать, что будет с его долгами! Этот тридцатилетний лоб сознательно напился, сел за руль и устроил ДТП. Это его прямая ответственность! А ты прямо сейчас берешь и перекладываешь его ответственность на мои плечи. Полмиллиона рублей, Сережа! Пятьсот тысяч, которые я по крупицам собирала с каждой своей зарплаты и премий!
Марина физически ощущала, как по венам разгоняется ледяной адреналин. В ней не было ни капли грусти или желания расплакаться. Только кристально чистая, концентрированная ярость, заставляющая мышцы каменеть, а слова вылетать изо рта с пулеметной скоростью. Она посмотрела на экран открытого ноутбука, где всё еще светилась страница с подтверждением бронирования, ожидающая только ввода данных банковской карты для оплаты тура.
— Марин, ну нельзя же быть такой эгоисткой, — Сергей наконец-то поднял голову, и на его лице проступило выражение раздраженного превосходства. — Деньги — это просто бумага. Заработаем еще. А брат у меня один. Я спас его от серьезных проблем. Я поступил как нормальный мужик, который заботится о своей семье.
— О своей семье? — Марина усмехнулась так сухо и жестко, что Сергей инстинктивно вжал голову в плечи. — Твоя семья находится в этой комнате. Твоя жена полгода ходила в зимних сапогах со стертой набойкой, потому что мы договорились копить на отдых! Мы ели пустые макароны с сосисками по акции! А твой брат в это время зависал в барах, бухал и катался ночами по городу! И когда он закономерно влип в неприятности, нормальный мужик Сережа просто залез в наш общий бюджет и спас братика!
— Я верну эти деньги! Костя напишет расписку, устроится на вторую работу и всё отдаст до копейки, — голос мужа зазвучал громче, он попытался перейти в наступление, опираясь руками о подлокотники кресла. — Мы съездим на море в сентябре или в октябре. Бархатный сезон, людей меньше, цены ниже. Ничего смертельного не произошло.
— Костя отдаст? — Марина коротко хохотнула, скрестив руки на груди так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Твой Костя за последние пять лет не удержался ни на одной работе дольше трех месяцев. Он тебе еще прошлый долг за ремонт его разбитой стиральной машины не вернул. Он паразит, Сережа. Обычный, наглый, проспиртованный паразит, который привык, что старший братик всегда прибежит по первому зову и вытащит его из любой ямы за мой счет.
— Не смей так говорить о моем брате! — Сергей резко вскочил с кресла. Лицо его пошло красными пятнами от возмущения. — Ты ничего не понимаешь в родственных связях! У тебя в голове только шезлонги, коктейли на пляже и шмотки! Ты меркантильная женщина, которая готова смотреть, как близкий человек идет на дно, лишь бы не лишиться своего курорта!
Марина не отступила ни на шаг. Она смотрела прямо в глаза мужу, и этот взгляд был холоднее арктического льда.
— Я готова смотреть, как взрослый дееспособный мужик пожинает плоды своей собственной тупости. А вот ты готов пожертвовать здоровьем и отдыхом жены ради того, чтобы этот маргинал и дальше чувствовал свою полную безнаказанность. Ты не спаситель, Сережа. Ты просто удобный банкомат для своего родственника.
— Я сказал, тема закрыта! — рявкнул Сергей, агрессивно взмахнув рукой в воздухе, словно отрезая все дальнейшие возражения. — Деньги переведены. Назад пути нет. Отменяй бронь отеля. Будем отдыхать на даче. Свежий воздух, природа, шашлыки. Нормальные люди так годами живут и не жалуются. А твои заграничные курорты подождут до лучших времен.
— На даче? На той самой даче, которую твой Костя прошлой осенью превратил в притон, когда отмечал там свой день рождения? Где он прожег диван и сломал насос в скважине? — голос Марины стал опасно низким и ровным. — Ты поедешь туда сам. А мне ты вернешь мои двести пятьдесят тысяч. Завтра. Наличными или переводом. Где ты их возьмешь — оформишь кредит, заложишь свою машину или вытрясешь из Кости — меня не волнует абсолютно.
— Какие двести пятьдесят тысяч? Ты в своем уме? — взвился Сергей, нервно одергивая воротник своей выцветшей домашней футболки. — У нас общий бюджет! Я взял деньги из семейной копилки на экстренный случай. Я ничего у тебя не крал и никакие кредиты брать не собираюсь! Мы муж и жена, все средства принадлежат нам обоим в равной степени.
— У нас был общий бюджет ровно до той секунды, пока ты не решил единолично спустить его на спасение местного алкаша, — Марина не повышала голос, но каждое её слово звучало как удар хлыста. — Давай будем честными, Сережа. Семьдесят процентов этих накоплений — моя квартальная премия и бонусы за закрытый проект. Ты сидишь на голом окладе, который едва покрывает продукты и бензин. Я пахала без выходных, чтобы мы могли нормально отдохнуть. А ты взял плоды моего труда и просто подарил их своему брату-неудачнику.
Сергей заложил руки за спину и начал мерить шагами небольшое пространство между кроватью и компьютерным столом. Он пытался принять внушительную позу хозяина положения, но сутулая спина и бегающий взгляд выдавали его с головой. На фоне открытого желтого чемодана, доверху набитого яркими отпускными вещами, его попытки выглядеть доминирующим самцом смотрелись откровенно жалко.
— Он не неудачник! У парня просто черная полоса в жизни! — огрызнулся муж, останавливаясь напротив Марины. — От случайностей никто не застрахован. Он перепутал педали, с кем не бывает? У него стресс, на работе проблемы, вот и выпил лишнего.
— Черная полоса длиной в тридцать лет? — Марина саркастично выгнула бровь, не отводя своего ледяного взгляда от лица Сергея. — Давай вспомним всю хронологию его «случайностей». Три года назад твой Костя занял у нас семьдесят тысяч на открытие какого-то мутного шиномонтажа. Где эти деньги? Прогорели через месяц вместе с его бизнес-партнером, которого он нашел в рюмочной. Два года назад он взял у тебя твой рабочий ноутбук, чтобы написать резюме, и благополучно залил его пивом. Кто покупал новый ноут? Мы с тобой, в рассрочку. Прошлой зимой он влез в драку в клубе, ему сломали челюсть, и мы оплачивали ему платного стоматолога, потому что в бесплатную поликлинику он идти боялся.
— Это всё в прошлом! Зачем ты сейчас это приплетаешь? — Сергей агрессивно махнул рукой, словно пытаясь физически отмахнуться от неоспоримых фактов. — Я помогал брату, потому что у него больше никого нет. Родители пенсионеры, с них брать нечего.
— Я приплетаю это затем, чтобы показать тебе твою же собственную бесхребетность, — чеканила Марина, наступая на мужа и заставляя его сделать шаг назад к стене. — Ты не помогаешь ему. Ты спонсируешь его деградацию. Он знает, что может пить, бить чужие машины, ломать вещи, влезать в долги, потому что у него есть безотказный Сережа. Сережа, который снимет с себя последние штаны, Сережа, который залезет в карман к собственной жене, лишь бы Костенька не расстроился и не сел в тюрьму.
Сергей тяжело задышал, его ноздри расширились от гнева. Аргументы жены били точно в цель, разрушая его с таким трудом выстроенный образ благородного спасителя. Не найдя логичного ответа, он решил перейти на личности, используя самую примитивную тактику защиты — нападение.
— Ты просто бездушная бухгалтерша! — выплюнул он, ткнув пальцем в сторону Марины. — Ты всё переводишь в цифры! Ты считаешь каждую копейку, каждый долг, каждую ошибку человека! Для тебя нет понятия родства, нет понятия крови! Ты готова перешагнуть через труп, лишь бы твой баланс в табличке сошелся! Я тебе поражаюсь. Как можно быть такой холодной и расчетливой? Человек мог сегодня ночью в реанимацию попасть или в камеру, а ты стоишь тут и ноешь из-за своих дурацких путевок!
— Я ною? — губы Марины растянулись в злой, хищной улыбке. Она подошла вплотную к Сергею, так близко, что он мог почувствовать запах её парфюма. — Я не ною, Сережа. Я констатирую факт того, что вышла замуж за труса. Ты боишься сказать Косте «нет». Ты боишься быть плохим братом в глазах ваших родственников. Тебе проще обокрасть меня и лишить нас нормальной жизни, чем один раз проявить характер и послать этого нахлебника решать свои проблемы самостоятельно.
— Закрой рот! — прорычал Сергей, сжимая кулаки по швам. — Мой брат — моя ответственность. И если надо будет, я отдам ему еще полмиллиона. А ты будешь сидеть здесь и помалкивать, потому что я глава этой семьи и я принимаю решения, куда тратить наши деньги. Поняла меня? Твой отпуск отменяется. Распаковывай свой желтый баул и иди готовь ужин. Разговор окончен.
Марина не шелохнулась. Она продолжала смотреть на взбешенного мужа с выражением абсолютного, брезгливого пренебрежения. В этот момент она окончательно осознала, что перед ней стоит абсолютно чужой человек, готовый пожертвовать ею ради поддержания своего статуса хорошего брата. Она уже открыла рот, чтобы выдать Сергею ответную фразу, которая расставила бы все точки над «и», но в этот момент в прихожей громко щелкнул замок входной двери.
В прихожей раздался резкий щелчок дверного замка. Тяжелые, шаркающие шаги проследовали по коридору, и в дверном проеме спальни нарисовалась фигура Кости. Выглядел он ровно так, как и должен был выглядеть человек, устроивший пьяное ДТП: помятый, с отекшим красным лицом, мутным взглядом и свежей ссадиной на скуле. На нем была грязная кожаная куртка, а на ногах — заляпанные уличной жижей кроссовки, которые он даже не подумал снять, оставляя на светлом ламинате жирные серые следы. Густое, тошнотворное амбре перегара, смешанного с дешевым табаком и застарелым потом, мгновенно заполнило комнату, напрочь вытесняя тонкий аромат отпускных вещей.
— Серёг, здорово, — хрипло выдавил Костя, абсолютно игнорируя присутствие Марины. Он почесал небритый подбородок и вальяжно облокотился о дверной косяк. — Слушай, ключи от дачи дай. И накинь пару тысяч на такси, а то у меня на карте минус. Поеду отсижусь там пару дней, пока этот хрен с джипом не остынет.
Марина медленно перевела взгляд с мужа на его брата. Уровень наглости происходящего пробил все мыслимые пределы. Человек, из-за которого она только что лишилась полумиллиона рублей и долгожданного отдыха, пришел не с извинениями, не с покаянием, а за ключами от чужой недвижимости и деньгами на такси.
— Ты в своем уме? — голос Марины прозвучал сухо и хлестко, как удар плети. — Ты полночи пил, разбил чужую машину, вытянул из нашей семьи пятьсот тысяч рублей, чтобы не сесть в камеру, и теперь имеешь наглость заявляться сюда и просить деньги на проезд?
Костя лениво скосил на нее налитые кровью глаза. На его губах заиграла кривая, презрительная ухмылка. Он отлепился от косяка, сделал шаг в комнату и бесцеремонно взял с покрывала дорогие солнцезащитные очки Марины, покрутив их в своих грязных пальцах с обкусанными ногтями.
— Ой, какие мы нервные, — протянул он с откровенной издевкой, разглядывая глянцевую оправу. — Что, курорт отменяется? Не погреешь свою бледную задницу на песочке в этом году? Ничего, переживешь. На даче позагораешь, там солнце такое же. А деньги — это мусор. Серёга мой брат, он обязан меня выручать. Верно, братуха?
Марина резким движением вырвала свои очки из рук деверя. Костя только ухмыльнулся шире, демонстрируя желтоватые зубы. Он чувствовал себя абсолютно безнаказанным на чужой территории, прекрасно зная, что старший брат всегда обеспечит ему надежное прикрытие и оправдает любой поступок.
— Выйди из моей квартиры, — чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Ты мерзкий, инфантильный паразит. Ты тянешь из нас деньги годами. Из-за твоей пьяной выходки я должна всё лето сидеть в городе. Ты украл мои деньги, ты понимаешь это своим пропитым мозгом?
— Марин, хватит! — Сергей мгновенно оказался между женой и братом, физически загораживая Костю своей спиной. Вся его недавняя сутулость испарилась, он расправил плечи, пытаясь изобразить авторитет. — Не смей с ним так разговаривать! У человека колоссальный стресс, у него огромные проблемы. Он пришел за поддержкой, а ты тут устраиваешь скандал из-за своих бабских тряпок!
— У него огромные проблемы? — Марина усмехнулась, скрестив руки на груди. — У него нет никаких проблем, Сережа. Его проблемы только что полностью оплатил ты из моего кармана. Он стоит здесь пьяный, наглый, в грязной обуви на моем чистом полу и откровенно смеется мне в лицо. А ты, вместо того чтобы выставить его вон, работаешь для него живым щитом.
— Да потому что бабе слово не давали, когда мужики свои дела решают, — нагло влез из-за плеча Сергея Костя, чувствуя полнейшую безнаказанность. — Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? Серёга в доме хозяин. Он деньги зарабатывает, он ими и распоряжается. А ты только транжиришь его бабки на свои хотелки. Скажи спасибо, что он тебя вообще содержит.
Эта фраза была настолько феерически абсурдной, что Марина на секунду замерла. Сергей зарабатывал ровно столько, чтобы оплачивать коммунальные услуги и покупать базовый набор дешевых продуктов в дискаунтере. Все крупные покупки, ремонт, бытовая техника, одежда и, естественно, путевки — всё это оплачивалось исключительно с доходов Марины. И Сергей об этом прекрасно знал.
— Ты его содержишь? — Марина перевела уничтожающий взгляд на мужа. — Серёжа, ты не хочешь рассказать своему брату-уголовнику увлекательную историю о том, кто в нашей семье реально зарабатывает деньги? Кто оплатил этот ламинат, который он сейчас топчет грязью? Кто купил тебе машину, на которой ты ездишь на свою низкооплачиваемую работу? Давай, расскажи ему про свой грандиозный статус добытчика.
Сергей побагровел. Публичное унижение перед младшим братом, перед которым он всегда старательно строил из себя успешного и состоятельного главу семьи, ударило по его раздутому эго сильнее физической пощечины. Желваки на его лице заходили ходуном, шея покрылась красными пятнами от прилившей крови.
— Рот закрой, я сказал! — рявкнул он, делая агрессивный выпад в сторону жены. — Ты совсем берега попутала? Ты при моем брате будешь меня унижать? Я мужик, я принял решение отдать деньги! И я не позволю тебе отчитывать Костю. Иди на кухню, сделай ему кофе и собери поесть на дачу. Живо!
— Вот это правильно, братан, — радостно поддакнул Костя, похлопав Сергея по плечу. — Строй свою бабу, а то она у тебя совсем берегов не видит. Возомнила о себе невесть что. Давай ключи, я в коридоре подожду, пока она там суетится.
Марина стояла абсолютно неподвижно. Она смотрела на этих двух мужчин, связанных круговой порукой тотальной безответственности, и понимала, что ей здесь больше нечего спасать. Сергей окончательно сделал свой выбор. Он выбрал роль верного цепного пса для своего брата-паразита, попутно пытаясь втоптать в грязь женщину, которая обеспечивала ему сытую и комфортную жизнь. Внутри Марины не осталось ни злости, ни желания продолжать этот бессмысленный спор — только холодная, расчетливая брезгливость.
— Чего застыла, королева? — хмыкнул Костя, переминаясь с ноги на ногу и оставляя на светлом ламинате очередную порцию грязных разводов из уличной жижи и машинного масла. — Сильно расстроилась из-за своих шезлонгов? Да ладно, не делай такое кислое лицо, смотреть тошно. Надуешь себе детский бассейн, поставишь на балконе, насыплешь соли из пачки — вот тебе и персональный курорт. А на сэкономленные бабки лучше Серёге нормального пива возьми, а то он с тобой совсем зачах, света белого не видит за твоими табличками и бесконечными бюджетами.
Марина перевела взгляд на мужа, ожидая его реакции на это откровенное, грязное хамство в собственном доме. Сергей не возмутился. Он не одернул брата. Напротив, уголки его губ поползли вверх, формируя снисходительную, покровительственную усмешку. Ему явно льстила эта первобытная солидарность, это иллюзорное чувство мужского превосходства, которое пьяный Костя так щедро ему сейчас подкидывал.
— Иди на кухню, сделай нам бутерброды и нормальный кофе, — поддержал брата Сергей, чувствуя себя абсолютным победителем в этой стычке. — И давай без этих твоих показательных выступлений. Нормальные жены своих мужей поддерживают, а не скандалы из-за путевок закатывают. Мы всё решили.
Внутри Марины не осталось ни грамма ярости. Эмоциональный котел, кипевший последние полчаса, мгновенно выкипел досуха, оставив после себя лишь абсолютную, кристально чистую и обжигающе холодную ясность. Она смотрела на двух взрослых мужчин, один из которых был откровенным паразитом, а второй — жалким, закомплексованным трусом, покупающим авторитет за чужой счет. И ради этого человека она экономила на всем полгода.
Марина плавно развернулась и подошла к прикроватной тумбочке. Там, рядом с солнцезащитными кремами и новыми цветастыми купальниками, лежал её загранпаспорт в плотной бордовой обложке. Она взяла его в руки. Документ был совершенно новым, полученным специально для этой поездки, с открытой и оплаченной визой внутри.
— Эй, ты оглохла? Тебе русским языком сказали, иди жрать сообрази, — прикрикнул Костя, недовольный тем, что его приказы игнорируются, и скрестил руки на груди.
Марина полностью проигнорировала его выпад. Она сняла с паспорта обложку, небрежно отбросив её на покрывало. Затем крепко ухватила документ обеими руками, нащупала плотный корешок и резким, выверенным движением потянула страницы в разные стороны.
Качественная бумага поддалась не сразу. Потребовалось серьезное физическое усилие, чтобы прорвать картонную обложку и прошитый нитками блок. Раздался сухой, трескучий звук безжалостно рвущейся плотной бумаги. Марина методично разорвала паспорт пополам, затем сложила куски вместе и разорвала их еще раз, превращая в неровные прямоугольники, методично уничтожая печати, страницы и голограммы.
— Ты че творишь, ненормальная? — глаза Кости округлились от шока, его наглая ухмылка мгновенно сползла с отекшего лица.
— Марин, ты совсем свихнулась? Это же официальный документ! Зачем ты его рвешь? — Сергей шагнул вперед, инстинктивно протягивая руки, словно пытаясь остановить этот необратимый процесс разрушения.
Марина размахнулась и с огромной силой бросила обрывки паспорта прямо в лицо мужу. Кусочки плотного картона и визовых страниц хлестко ударились о его щеки, нос, лоб и веером осыпались на пол, смешиваясь с грязными следами от кроссовок Кости.
— Мой документ, — произнесла Марина абсолютно ровным, металлическим голосом, в котором не было ни малейшего намека на слабость или сомнение. — И мой отпуск. Которого не будет. Как не будет больше и моей роли бесплатного банкомата для вас двоих. Мы разводимся, Сережа. Окончательно и бесповоротно.
Сергей открыл рот, судорожно хватая воздух. Его лицо стремительно теряло краски, становясь болезненно-серым. Уверенность главы семьи лопнула, как дешевый мыльный пузырь.
— А ты можешь радоваться, — Марина перевела тяжелый взгляд на Костю, пригвоздив его к месту. — Ты добился своего. У тебя теперь есть полноправный спонсор на постоянной основе. Только учти одну крошечную деталь: у твоего старшего брата нет своих денег. Он абсолютный ноль. Машина, на которой он ездит на свою копеечную работу, куплена на мои сбережения. Его одежда куплена мной. Без моих финансовых вливаний он не сможет содержать даже самого себя, не говоря уже о тебе. А эту квартиру, половина которой по закону принадлежит мне, мы будем продавать. Так что в следующий раз, когда ты по пьяни разобьешь чужую машину, вам обоим придется продавать свои органы.
— Ты не можешь так поступить из-за каких-то денег... — прохрипел Сергей, отступая на шаг назад и наступая на обрывок своего собственного разрушенного брака. В его бегающих глазах плескался неподдельный животный ужас перед надвигающейся реальностью, в которой ему придется выживать исключительно на свои скромные доходы.
— Я уже поступила, — отрезала Марина, гордо выпрямив спину. — Ты думал, что унизив меня перед этим маргиналом, ты возвысишься? Ты показал себя жалким слабаком. Ты украл мои накопления, чтобы купить любовь и уважение своего спившегося родственника. Покупай. Наслаждайся. Но теперь вы оба будете жить только на твои средства. Посмотрим, как долго продлится ваша трогательная мужская идиллия, когда вам не на что будет купить даже пачку дешевых макарон.
Марина стояла посреди спальни, окруженная раскиданными летними вещами и порванными страницами. Она жестко доминировала над двумя сникшими, морально уничтоженными мужчинами, полностью раздавив их одним фактом грядущей нищеты и лишения привычного комфорта.
— А теперь пошли вон из моей комнаты, — холодно скомандовала она, указывая на коридор. — Идите на кухню и празднуйте свое великое братство…