Есть у нашего народа одна удивительная особенность. Мы можем десять лет смотреть, как растёт чужой ребёнок, обсуждать его фотографии, наряды, причёски и первые успехи, а потом внезапно проснуться однажды утром и начать требовать от него результатов, словно перед нами не подросток, а министр финансов, который провалил бюджет.
Недавно интернет дружно нашёл себе новое развлечение. На этот раз под раздачу попал сын Евгений Плющенко и Яна Рудковская — Александр Плющенко, которого вся страна уже много лет знает под прозвищем Гном Гномыч.
Мальчик выступил на концерте вместе с Дима Билан. Идея была понятная и даже трогательная: напомнить публике тот самый номер с «Евровидения-2008», когда Россия впервые победила, а Евгений Плющенко выписывал пируэты на маленьком катке прямо посреди сцены.
Помните ведь? Билан поёт. Скрипка звучит. Плющенко летает по льду.
Вся страна потом неделю ходит с ощущением, что мы наконец-то кого-то победили не в хоккее. Картинка действительно была легендарная.
Вот только есть одна проблема. Легенды очень легко вспоминать и очень трудно повторять.
Особенно если тебе тринадцать лет, а сравнивают тебя не с соседским Ваней из спортивной школы, а с олимпийским чемпионом.
Это примерно как если бы внук Юрия Никулина решил выйти на арену цирка и показать публике, как правильно смешить людей. Или сын Муслима Магомаева вдруг заявил бы, что сейчас исполнит пару песен лучше отца. Теоретически возможно. Практически — публика уже заранее приготовила лупу, блокнот и выражение лица строгой учительницы математики.
С Александром произошло примерно то же самое.
Исполнение, по мнению публики, оказалось не слишком убедительным. И тут интернет начал делать то, что умеет лучше всего: упражняться в остроумии.
Надо сказать, народ у нас талантливый. Иногда даже чересчур. Стоит появиться какому-нибудь неловкому видео, и через два часа под ним уже собирается целая выставка народного творчества. Комментарии в таких случаях читаются как сборник современных частушек. Кто-то сравнил движения мальчика с одиноким пельменем, который мечется в кастрюле с кипятком. Кто-то увидел в его выступлении носок, случайно попавший в барабан стиральной машины. Кто-то предложил срочно переквалифицироваться в шахматиста.
Читаешь всё это и невольно вспоминаешь Михаила Зощенко. Тот ведь тоже очень любил описывать удивительную способность гражданина мгновенно становиться специалистом по любому вопросу. Сегодня такой человек объясняет тренеру сборной по футболу, как правильно играть в защите, завтра рассказывает врачу, как лечить давление, а послезавтра уверенно оценивает технику фигурного катания подростка.
Причём особенно забавно, что многие комментаторы сами в последний раз стояли на коньках примерно тогда, когда по телевизору показывали программу «Время» с Игорем Кирилловым.
Но самое интересное здесь даже не это. Меня во всей истории занимает другой вопрос.
Почему мы вообще решили, что Александр обязан быть вторым Плющенко?
Вот представьте себе обычную житейскую ситуацию. Допустим, ваш отец был знаменитым хирургом. Или выдающимся инженером. Или директором завода, которого знал весь город. И вот вы приходите на свою первую работу, а вам вместо приветствия говорят:
— Ну что, посмотрим, дотягиваешь ли ты до отца.
На следующий день говорят то же самое. Через неделю. Через месяц. Через десять лет. И так всю жизнь.
Любой успех оказывается недостаточным. Любая ошибка превращается в сенсацию.
Мне кажется, это довольно тяжёлое испытание даже для взрослого человека. А тут речь идёт о подростке.
Впрочем, история Гном Гномыча вообще давно перестала быть историей обычного ребёнка. Он ведь вырос буквально на глазах у публики. Люди обсуждали его раньше, чем он научился читать комментарии о себе. Многие помнят его совсем маленьким. Помнят фотосессии, тренировки, рассказы родителей о будущих победах.
И вот здесь, как мне кажется, кроется главная проблема. Родители годами показывали публике будущего чемпиона. Публика поверила.
А теперь требует предъявить готовый результат. Немедленно. Без скидок на возраст. Без права на ошибку. Без права быть просто мальчишкой. И это довольно жестокая сделка.
Потому что детство вообще плохо сочетается с ролью проекта национального масштаба.
В советское время был такой замечательный фильм — «Чучело». Многие его помнят. Так вот, иногда мне кажется, что современные соцсети превратили полстраны в тот самый школьный класс. Только теперь вместо нескольких одноклассников — миллионы зрителей. И каждый считает своим долгом высказать мнение.
Особенно если мнение язвительное. Особенно если можно собрать лайки. Особенно если объектом обсуждения оказался кто-то известный.
А ведь смелости у него не отнять
И тут я неожиданно соглашусь с Биланом, когда он сказал вполне прозаичную вещь. Покрытие оказалось неудобным, времени на подготовку было мало, условия отличались от тех, что были у Плющенко на «Евровидении». Но такие объяснения публика обычно пропускает мимо ушей. Они слишком скучны.
Гораздо интереснее история про «провал». Потому что выйти на сцену в такой ситуации действительно непросто. Публика видит три минуты номера. Но не видит другое. Не видит миллионов ожиданий, сравнений и того давления, которое испытывает ребёнок, выросший в семье знаменитостей.
Публика вообще любит провалы знаменитостей. В них есть что-то утешительное. Когда человек видит ошибку звезды, ему становится немного легче относиться к собственным неудачам.
Вот только в этой истории звезда пока ещё не Александр.
Звезда — его фамилия. Именно с ней он соревнуется каждый день.
Почему эта история вызывает не смех, а грусть
Если честно, мне в этой ситуации смешно меньше, чем многим. Потому что видео забудут через месяц. Интернет найдёт новый повод для шуток. Новый ролик. Нового героя.
А мальчику потом ещё долго придётся жить рядом с образом великого отца. И это испытание посерьёзнее любого пластмассового катка и любого неудачного номера.
В конце концов, упасть на льду не страшно. Любой фигурист знает: поднялся и поехал дальше.
Гораздо труднее всю жизнь слышать один и тот же вопрос:
— А ты точно Плющенко?
Потому что иногда знаменитая фамилия помогает взлететь. А иногда она висит на шее тяжелее любых коньков. И вот об этом, мне кажется, стоило бы поговорить гораздо серьёзнее, чем о нескольких неудачных движениях под песню двадцатилетней давности.