Хоккеист Виктор Блинов прожил до обидного мало. Оказавшись в московском «Спартаке», омский самородок за короткое время превратился в одного из сильнейших защитников в отечественном хоккее. В возрасте двадцати двух лет он стал олимпийским чемпионом в Гренобле, а через несколько месяцев его не стало. С сожалением приходится признать, что всем известен прежде всего Блинов – «москвич», со своими клубными достижениями и мировым признанием на олимпийском льду. Его бросок многими вратарями всегда оценивался, как нечто невероятное по силе и точности исполнения. В те далёкие времена, когда ещё не изобрели радаров для измерения скорости полёта шайбы, специалисты уверяли, будто резиновый снаряд, пущенный Виктором Блиновым достигал скорости 200 километров в час, и зачастую на теле вратарей, после его пушечного броска оставались огромные гематомы. «У нас команда очень сильная была», - вспоминал вратарь московского «Спартака» Виктор Зингер. «А игроки какие! Один Виктор Блинов чего стоил! Его все вратари боялись. Особенно динамовские – Чинов с Зайцевым. Бывало, они только с колен встают, а он им как в лоб «засветит» … Поэтому они иногда инстинктивно вытягивались в струнку, когда Блинов бросал. Да и для меня самое неприятное, что я испытывал в хоккее – это тренировки «Спартака», на которых Блинов отрабатывал свой бросок. Я выл от боли. Шайба, пущенная им, пробивала даже щитки». Было забавно наблюдать за тем, как спартаковцы выходили на лёд против именитого клуба ЦСКА, когда все защитники армейцев просто расступались, как только партнёры выводили Блинова на ударную позицию. И напрасно наставник многолетнего чемпиона СССР Анатолий Тарасов после этого проводил многочасовые собрания, посвящённые воспитанию мужества у своих хоккеистов – это не помогало. Какие бы доводы и аргументы не приводил Тарасов, никто своим здоровьем рисковать не хотел.
«Броски его знаменитые ему легко давались», говорит Владимир Шадрин. «Кто-то пытался клюшки загибать при помощи тепла. А Виктор брал клюшку… Говорил: «Батожок дай-ка!» И только измерял на баланс. В руках подержит и всё. Маленькую обёрточку делал на конце клюшки, и вот этот «батожок» стрелял так, что во всём мире так не стреляли!». «У него были очень сильные кисти», - делится воспоминаниями омский одноклубник Блинова - Анатолий Хозяинов. «Если я на турнике, к примеру, болтался как сосиска, то Витя за одну секунду оказывался в стойке наверху турника. Он потому и бросал так сильно. Причём именно с кистей, замаха «от ушей» у него даже близко не было. За тренировку по десять деревянных клюшек ломал. Страшно представить, какой у него бросок был бы сегодня, с современными клюшками… Вратари и так из ворот убегали, когда Витька бросать собирался». Между тем «центральные» команды обратили внимание на перспективного юношу буквально с первого же его матча на высшем уровне. В 1962 году омский «Спартак», незадолго до этого прорвавшийся в высший дивизион, в первых двух домашних встречах принимал московское «Динамо». Первая игра проходила 11 февраля и закончилась ничейным результатом – 1:1. Виктор Блинов не забил, но сразу же обратил на себя внимание специалистов. Безусловно, планы «заманить» к себе Блинова вынашивали и другие столичные команды, но именно московский «Спартак» преуспел в этом раньше остальных. В 1964 году за неопытным, но подававшим большие надежды юношей приехал в Омск сам Всеволод Бобров. Он то и привёз паренька в столицу, где опекать Блинова стали такие мастера, как Вячеслав Старшинов, Владимир Шадрин, Александр Якушев. Долго притираться к коллективу новобранцу из Омска не пришлось, ведь забирали они своего новичка из такого – же красно – белого клуба.
В 1966 – 1967 годах спартаковская пара защитников Виктор Блинов – Алексей Макаров по праву считалась сильнейшей в стране. За один сезон они наколотили в ворота соперников 34 шайбы (по 17 каждый), то есть больше, чем большинство нападающих высшей лиги. Не удивительно, что вскоре Виктор Блинов примерял свитер сборной СССР, в составе которой завоевал олимпийскую медаль. Психологи утверждают, что характер человека формируется из его поступков. С этим мнением можно соглашаться, или не соглашаться, но, тем не менее, характер Виктора Блинова сформировался с мальчишеских лет и больше никогда не менялся. Будучи сызмальства добродушным, весёлым и абсолютно неконфликтным, Блинов пронёс эти качества через всю свою короткую жизнь. Можно с уверенностью сказать, что ни рано обрушившаяся слава, ни его известность и узнаваемость отрицательно на него не повлияли. Каким был – таким и остался. Возможно, это в итоге и привело его к трагической развязке. В московской квартире Блинова постоянно были гости. Часто приезжали омичи, и он никому не мог отказать в гостеприимстве. Случалось так, что гости располагались в комнате, прямо на полу. Широта души молодого спортсмена всех привлекала, и многие этим беззастенчиво пользовались. Само собой, не обходилось и без застолий. «Ему не хватало любви, семьи. Чтобы были тылы надёжные, чтоб играть можно было», - так скажет о Блинове спустя годы Владимир Шадрин. А один из ветеранов омского хоккея однажды с горечью произнёс: «Вина омского хоккея в том, что мы не сохранили Виктора Блинова. Вина московского хоккея – в том, что в Москве никто не помог Виктору из его ситуации выбраться. Его использовали. Даёт результат – и прекрасно, всё остальное – не важно». Можно ли согласиться с такой оценкой? Кто знает… Сам Виктор слишком пренебрежительно, без должного внимания относился к себе, игнорируя любую опасность. А между тем, жизнь как будто испытывала его на прочность. Будучи совсем юным парнем, он впервые оказался на грани жизни и смерти. Упав со стула и сильно ударившись головой, Блинов угодил в больницу, где ему провели сложнейшую операцию – трепанацию черепа. Кстати, после этого темя у Виктора так и осталось мягким, как у ребёнка. Именно по этой причине без шлема он не играл даже на тренировках. Уже выступая за столичный «Спартак» Виктор Блинов угодил под колёса автомобиля, но получив серьёзные повреждения, попросту не долечился – сбежал из больницы. Такое легкомыслие не могло не сказываться пагубно на самочувствии спортсмена.
«Во время отпуска Виктор летал в Ташкент навестить сестру», - рассказывает Борис Майоров. «На обратном пути в самолёте ему стало плохо. Потерял сознание… Сам Блинов отнёсся к этому несерьёзно. Однако логика подсказывает, что это был тревожный звоночек ему». Лето 1968 года стало последним для Виктора Блинова. В Омске, куда Виктор приехал отдохнуть и повидаться с родителями, застолья с друзьями участились. Чуть ли не каждый омич стремился побывать в компании знаменитого земляка. Именно там у него серьёзно прихватило сердце. Но и в этот раз особого внимания хоккеист на это не обратил и к врачам обращаться не захотел. Всего лишь отлежался. Но как выяснилось позже, он перенёс инфаркт. «Трагедия случилась на одной из первых предсезонных тренировок», - продолжает рассказ Борис Майоров. «На Ширяевом поле, в Сокольниках, не было подсобных спортивных снарядов – штанга, блины, гири, чтобы можно было полноценно тренироваться, и поэтому мы предпочитали начинать подготовку в зале городского совета «Спартак» на улице Воровского, ныне Поварской, кажется. Обыкновенный баскетбольный зал и балкончик для зрителей; примыкало помещение для занятий по тяжёлой атлетике; там постоянно тренировались штангисты и фехтовальщики, волейболисты и баскетболисты… Первая часть занятия – тяжёлая атлетика, вторая – игра. Так было и в тот самый день. Играли в баскетбол. Виктор принимал участие в той тренировке. Причём врач команды не допускал его поначалу к занятиям… Жесточайшее правило было – пока не пройдёшь медосмотр после отпуска, к тренировкам не допускаешься. 8 июля только начали вкалывать; практически все побывали у врачей; кто-то сразу, а кто-то с опозданием в один – два дня прошли полный медосмотр. А Витя из-за своей безалаберности откладывал; завтра, послезавтра… в конце концов ему было сказано, что не пустят в зал, пока не подтвердит, что здоров. Накануне того дня Блинов поехал в диспансер, который в Лужниках находился. Является на улицу Воровского. Глазков, доктор наш, спрашивает: - Ну что, Витя, прошёл, наконец, медосмотр? – Да, Валентин Васильевич. Всё нормально. – Ну тогда иди – тренируйся… А сам Валентин Васильевич пошёл звонить в лужниковский диспансер и проверять, действительно ли во всех кабинетах он побывал; не проигнорировал ли наиболее важных для спортсменов докторов…
В принципе, тому же Глазкову, получи он тревожный сигнал от коллег, следовало моментально наложить табу на доступ Блинова к тренировкам… После тяжёлой атлетики мы перешли в баскетбольный зал…» «Перед игрой в баскетбол Витя нашу пятёрку стал заводить: «Сейчас их всех порвём!», - вспоминает тот трагический день Виктор Зингер. «Он вообще заводной был… Играл здорово во все игры. В том матче Борис Майоров отдавал ему пас. Он поймал – и вдруг начал падать на пол. Дёрнулся, потом затих… «Скорая» быстро приехала. Сделали ему укол прямо в сердце. Он очнулся на секундочку, обвёл нас всех глазами, как будто прощался, и умер». Диагноз: острая сердечно – сосудистая недостаточность. Для всех спартаковцев эта трагедия стала полной неожиданностью. Виктор Блинов никогда не жаловался на здоровье, и никаких намёков на то, что человек не здоров, не было. Чуть позже патологоанатом, проводивший вскрытие, объяснил: «Он мог умереть в любой момент. Очевидно, была патология, которая никакими методами не определялась. Скрытая патология, которая проявилась внезапно. Мог умереть, просто, идя по улице. Однако уже на следующий день вся Москва бурлила, обсуждая внезапную смерть талантливого хоккеиста. Слухи рождались самые невероятные. Говорили, будто у Блинова была загадочная болезнь, при которой алкоголь не всасывается в кровь, и чтобы захмелеть, ему требовалось выпить чуть ли не пол – ящика водки (кстати, водку Виктор Блинов почти не употреблял, отдавая предпочтение красному вину). Дескать, переборщил с этим, не рассчитал силы. Позже стали утверждать, что Блинов стал жертвой чрезмерных нагрузок: вроде как, тренер сборной СССР Анатолий Тарасов заставлял его тягать тяжеленную штангу и Блинов надорвался. Другие уверяли всех, что хоккеист умер от большой дозы таблеток, которыми спортсменов пичкали медики. Одна версия выглядела нелепее другой… Семью Блиновых трагедия надломила. Вскоре, не выдержавший горя отец, застрелился. Мать вместе с сестрой перебрались в Москву, где и проживали в той самой квартире, которую Виктору Блинову выделил московский «Спартак». «Парнем он был открытым и компанейским», - резюмирует Борис Майоров. «Но по отношению к себе – полнейшая беззаботность. Придёт домой – а жил один – продуктов никаких, ну, ничего и не надо, лягу спать, завтра разберёмся… Блинов мог в сборную попасть и годом раньше, по крайней мере, но Чернышёв с Тарасовым его не очень-то жаловали за его пристрастия. Нарушение спортивного режима – в те годы это был главный бич спортсменов». «Виктор был очень жизнерадостный, весёлый человек. Кто бы мог подумать, что он так рано умрёт?», - сетует Виктор Зингер. «Блинов жил на Фестивальной улице. Так его соседи рассказывали, что буквально перед самой смертью он навёл порядок у себя в квартире. Вышел к ним, посидел на лавочке. Они: «Виктор, давай выпьем!» Но он отказался…»
Подписывайтесь на наш канал, впереди Вас ждёт много интересного...