оглавление канал, часть 1-я
Зойка меж тем тяжело выдохнула:
— Ох, грехи мои тяжкие… Ты мне лучше скажи, долго нам ещё из себя партизан-то изображать? Или так до конца жизни в этой дыре сидеть придётся?
И она уставилась на меня в ожидании ответа. Я, пропустив мимо ушей её пренебрежительное «в этой дыре», ответила честно:
— Не думаю, что долго. Потерпи, Заяц…
Старое детское прозвище заставило подозрительно заблестеть её глаза. Она погладила меня по руке и, шмыгнув носом, прочувствованно попросила:
— Васька, миленькая, ты береги себя, ладно?
Ответить как положено я не успела. Скрипнула входная дверь, и вошёл Славик с двумя вёдрами воды. Я просто кивнула, а Зойка, соскочив, кинулась ставить чайник.
Я постаралась повнимательнее присмотреться к Славику. Ничего необычного не заметила. Славик как Славик. Энергию его рассматривать не стала. Что толку силы тратить — всё равно ничего другого не увижу. И это как-то немного сбивало. Может, отступники поняли, что через Славку они ничего не добьются, и плюнули, решив действовать каким-нибудь другим способом?
Тут же пришла простая мысль: нужно просто проверить Славку, чтобы понять, насколько глубоко и прочно в его сознание (или, точнее, в подсознание) успели влезть отступники. А как? Да очень просто. Спровоцировать его. Я знала, что Славик никогда не был приверженцем деревенской жизни, более того — никогда в деревне не жил и не рвался сюда. Сказано — сделано. Голосом радушной хозяйки я спросила:
— Как тебе в нашей глуши? Наверное, тянет в цивилизацию? — И тут же, с наигранным грустным пониманием, проговорила: — Конечно, вода в колодце, удобства на улице… Ты ведь к этому не привык. Заберёшь сейчас Зойку — и рванёте в свой город…
Славка глянул на меня удивлённо и как-то нерешительно. Будто удивляясь сам тому, что говорит, произнёс:
— Ты знаешь, как ни странно, но мне здесь нравится… И в город совсем не тянет. — Потом глянул на жену, застывшую от такого его ответа с чашками в руках посреди комнаты, и добавил: — Если не выгонишь, мы ещё погостим немного. У меня отпуск и у Зойки тоже… Зоя же не против, да, дорогая?
Зойка медленно подошла к столу, поставила чашки, словно опасаясь, что не успеет донести их до места и грохнет тут же на пол. Посмотрела на меня с каким-то тоскливым испугом и пролепетала в ответ дежурное:
— Конечно, дорогой. Я не против…
Сестра, разумеется, поняла, чего именно я добивалась, и это понимание, точнее, результат этого понимания, ввергал её почти в паническое состояние. Всё так, Славка — явный «засланец». Теперь ни у меня, ни у неё не оставалось уже никаких сомнений. А его энергия… Ну что ж, я только утвердилась во мнении, что отступники по-прежнему умеют влиять на людей так, что это остаётся незамеченным даже для тех, кто умеет смотреть и видеть.
Я стояла на берегу озера. Это ощущение было настолько реальным, что я даже наклонилась и зачерпнула горсть воды, чтобы увериться, что мне это не снится. Вода была не просто холодной — ледяной, и мне сразу же «обожгло» пальцы этим холодом. Где-то на самом дальнем краю сознания кто-то бубнил, точно повторяя молитву:
«Это сон, это сон, это просто сон…»
Я прислушалась к себе внимательнее. И, как ни странно, мне было всё равно — сон это или нет. Если я могу потрогать, понюхать, а главное — ощутить, значит, это действительно происходит со мной. Значит, на этот момент это и есть МОЯ реальность.
Медленно огляделась вокруг. Вода тихими каплями стекала с мокрых пальцев с протяжным, будто замедленным «плюх», падая обратно. Гладь озера была ровной и недвижной, словно поверхность гигантского зеркала. Лёгкая туманная дымка растеклась по нему, похожая на прозрачную кисею, словно пытаясь прикрыть это зеркало от сторонних взглядов. Жухлые стебли камышовых зарослей отражались в воде рваным зубчатым обрамлением.
«Зачем я здесь?»
Я произнесла эти слова шёпотом, но эхо подхватило их и понесло над водной гладью повторяющимся:
«Зачем…? Зачем…? Зачем…?»
Я зажала ладонью рот, испугавшись, что невольно потревожила эту немую тишину. И тут же услышала позади себя тихий шорох. Быстро обернулась, опасаясь, что обнаружила себя перед…
Из густого подлеска на берег вышел громадный волк. Он стоял и смотрел на меня жёлто-серыми глазами — обычными волчьими глазами. Ставр? Я на мгновение зажмурилась и вновь открыла глаза. Нет, не морок. Волк. Самый обычный волк.
Но обычный ли?
Я присмотрелась внимательнее. Великолепный зверь серой масти с тёмно-бордовым «ремнём» жёсткой шерсти на спине. Здесь таких не водилось, и всё же… От него веяло какой-то могучей звериной силой, словно раздвигающей пространство вокруг него. Он смотрел на меня спокойно, уверенно, изучающе.
А потом повернулся и медленно пошёл вдоль берега.
Отойдя на несколько метров, волк остановился и, чуть повернувшись всем корпусом, посмотрел на меня, будто хотел убедиться, следую ли я за ним.
Помедлив немного, я сделала шаг в том же направлении.
Зверь потрусил дальше, уже больше не оглядываясь.
Так мы шли вдоль берега ещё несколько сот метров, пока не вышли на место, свободное от камышей. Здесь в воду серым языком вползал плоский камень. Мой провожатый остановился на несколько секунд, а потом шагнул на эту гранитную косу, дошёл до конца и замер изваянием, глядя вниз, в тёмную воду.
На мгновение мне показалось, что озеро изменило цвет. Как будто с самого дна полыхнуло тёмной зеленью.
Зверь тут же отступил назад и в несколько сильных прыжков оказался на берегу. Замер, глядя на меня спокойно и почти равнодушно. Безо всяких слов было понятно, чего он хочет. Только оставался другой вопрос: а я хочу этого?
Я чуть усмехнулась собственным мыслям. Однажды ступив на тропу, уже с неё не свернёшь. Лучше знать, чем бродить в потёмках.
Я осторожно ступила на влажный камень и пошла по нему, больше не оглядываясь на своего серого проводника.
Дойдя до самого края, я присела на корточки опершись о холодный влажный камень и заглянула в воду. Под тёмной толщей дна не было видно, и только слабый контур моего собственного отражения едва колебался на водной глади.
Несколько мгновений ничего не происходило, а потом цвет воды начал меняться. Я склонилась чуть ниже, едва не касаясь воды.
Из самой глубины что-то поднималось. Что-то неясное, не видимое глазу, но я это чувствовала всем своим существом. По коже пробежал холодок пока еще неизвестной мне силы. А зелёный свет разгорался всё сильнее, притягивая меня, почти удерживая силой на тонкой грани между светом и окружающей его тьмой.
А потом…
В глазах будто полыхнуло зелёное пламя, и я увидела…
Молодая статная красавица с длинной косой вышла на берег озера. Рядом — седой старец с посохом в руках. Она кланяется в пояс. Старик что-то ей говорит, но слов я не слышу. Женщина молча слушает, а потом снимает платье, оставаясь в одной рубахе до пят, и медленно входит в воду. Ползущее зелёное пламя, поднимающееся из самых глубин озера, поглощает постепенно стройную фигуру до самых плеч, пока от неё не остаётся лишь неясный силуэт.
Женщина стоит недвижимо, плотно сжав губы, и только в широко распахнутых глазах бьются страх и непоколебимая решимость. Я чувствую этот её страх и решимость каждой своей клеточкой, словно не она, а я стою объятая холодным зелёным огнём в тёмной воде озера.
Старик молча наблюдает, скорбно поджав губы. Старческие руки судорожно сжимают рукоять посоха, как будто он борется с желанием прийти ей на помощь.
По воде проходит рябь, сменяя картину.
Два воина замерли друг напротив друга. В глазах плещутся отчаяние, боль и ярость неотвратимого боя. Я широко открываю рот, точно собираюсь крикнуть. Я уже видела это! В своём первом сне, видела! Но крик застревает в горле, сворачиваясь в груди холодным комком.
И вот уже два громадных волка бьются на поляне, и кровавые клочья выдранной плоти разлетаются по сторонам.
Опять рябь — и новый кадр.
Два человека подкрадываются по снегу под прикрытием густого ельника к одинокой избе, и вскоре огненные языки охватывают старое дерево, пробивая крышу.
А я не могу оторвать взгляд и чувствую, как пламя просачивается сквозь меня, меняя саму мою суть, смешивая, сдвигая привычные и понятные реальности.
Я чувствую, что ещё миг — и…
Протяжный волчий вой вторгается в моё сознание, вырывая меня из этого пламени.
продолжение следует