Большую часть моей жизни в ней был Боб Дилан. И Леннон и, Джагер, и Хендрикс, и Клэптон. Они - мои друзья и никогда не надоедают. Как Высоцкий и БГ. Я не боюсь ставить их в один ряд. Я - не на параде, а скорее, а питерской парадной, хоть никогда там не распивал.
Почему Дилан всегда мрачный? Почему за его серьёзностью прячется усмешка? Почему он все свои песни всегда исполняет по разному? Почему "исполняет" не совсем правильное слово, лучше сказать "делает"? Что скрывается за откровенно небрежным пением и ещё более небрежной игре на гитаре?
В конце концов, почему он - велик как монумент президентов, высеченный в скале?
Однажды, лет так 15 назад, я купил диск его новых песен. Поставил и приготовился плакать. Но всё было так стройно, студийно, что я даже расстроился, не сразу сообразив, что Дилан никогда ничего не делает просто так.
Те его хиты, что звучат в рок-н-ролле, почти всегда звучат отлично, если за них берётся настоящий рокер типа Брюса Спрингстина и не пытается сгладить углы, а неряшливый великан Кит Ричард что-то такое ковыряет и становится понятно, что Дилан - это всегда вживую, со своим странностями и немного насмешкой.
Такой фолк хорош, такой рок мы любим и когда ему дали Нобелевку, я слегка прибалдел, хоть он давно считался классиком англоязычной поэзии, но узнать, что политкорректные шведские дядьки въехали наконец-то и не побоялись, было удивительно.
Пресли был и остаётся эталоном. Хендрикс - недостижимой вершиной энергии, Джагер - неиссякаемым позитивом, а Клэптон - задумчивым алкоголиком, пусть и не бухает давно. Превзойти их невозможно, они и Дилан - это великая река, которая не обмелеет, даже если все рыбаки на её берегу помрут от зависти. Таких больше не делают. Таких у нас нет, хоть я искренне люблю всё, что старается делать БГ. Нету и всё. Потому что нам НЕ ПОЛОЖЕНО. Не дано. Мы не смогли сделать великим русский рок, как когда-то сделали великой русскую литературу. У нас - Кобзон. Много Кобзонов. Одинаковых и разных. Пустых, как состарившийся грецкий орех. Как Гриша Лепс. У нас не было аудитории. У нас - Руки вверх! Хенде хох, по сути!
Если вдруг сравнивать, то сразу приходит в голову Высоцкий. Он - на русском. Он - понимаем и принимаем разными поколениями, так и останется, пока существует наш язык.
Когда Дилана называют совестью нации, он смеётся. Ярлыки ему неинтересны, он в них видит буржуйскую пошлость. Люди, пришедшие на его концерт, пришли не танцевать, а слушать, при том, что часто эта музыка - музыка тела. В том смысле, что естества, тревожащегося, нервного, рвущегося наружу. Дилан держит его в узде. Вроде бы никакой игры на публику, но это и есть игра.
Порвать шаблон, заставить сопереживать и дрожать о нетерпения в ожидании знакомых звуков. Так умеют немногие. Можно даже без динамиков. С акустикой и губной гармошкой.
Когда я думаю, почему так, почему внукам уехавших из России дедов и бабок удалось столько сделать для мировой культуры, понимаю, что останься они и не было бы многих великих артистов. Не родились бы, а родились, состарились, не достав из своего нутра ничего, что могло бы поразить мир. Ох, Отечество. Сладкое слово, даже если ты потомок эмигрантов, которых не успели расстрелять. Мы радуемся свой любви к нему и горюем о том, что могло бы стать нашим, "пока мы не увязли в борьбе", но не стало. Наверное, мы этого не заслужили, хоть и нобелевку тоже имели. Потому что у нас тот, кто привёз свой фильм в Канны, не имеет право голоса.
Я не понимаю 85. Я не знаю, что это такое и с чем его употребляют! Возможно и не узнаю, кто скажет?