В начале 1990-х годов история ДЖЭТ только начиналась: первые полномасштабные тренажеры, визиты иностранных делегаций и осторожный выход на мировой рынок. Поездка китайских инженеров в Москву превратилась не просто в обмен опытом, а дала старт большому международному проекту ДЖЭТ. В новой статье на ДЗЕН читайте, как технологии, люди и культуры встретились на пути «на восток».
В 1990-х годах, когда тестирование полномасштабного тренажера (ПМТ) Курской АЭС подходило к концу, во ВНИИАЭС приехала делегация из китайского института RINPO (Research Institute of Nuclear Power Operation) из города Ухань. Делегацию возглавлял главный инженер Цзюй, учившийся ранее в Москве и свободно говоривший по-русски. В 90-х годах RINPO был аналогом ВНИИАЭС. Гостей тепло встретили в международном отделе аэропорта и привезли на полигон ДЖЭТ, чтобы показать ПМТ. Представители Китая остались под большим впечатлением, увидев работающий тренажер. На следующий день делегация посетила учебно-тренировочный полигон Нововоронежской АЭС, где работал один из первых советских ПМТ.
Сегодня о тех событиях вспоминает руководитель первого международного контракта ДЖЭТ с RINPO А.П. Жукавин:
«Меня попросили отвезти китайскую делегацию на Киевский вокзал. На вокзале они заговорили «се-се, се-се» (это «спасибо» по-китайски), а профессор вручил мне после поездки пачку китайских сигарет в качестве сувенира.
Примерно через месяц меня и нашего главного технолога направили в RINPO поделиться опытом разработки полномасштабных и аналитических тренажеров. Это была незабываемая поездка в экзотическую страну. В памяти остались ржавые велосипеды, разбитые автобусы, невероятный шум на центральных улицах, магазины с ширпотребом и единственный мост через реку Янцзы – подарок советских строителей китайскому народу.
Институт стоял на окраине Ухани. За высоким забором размещались административный и производственный корпуса, жилые дома, спортплощадка, магазин и прудик с большими красными рыбами. На семинаре в RINPO мы рассказали, как проектируем и разрабатываем моделирующее программное обеспечение, изготавливаем имитаторы блочных пультов управления (БПУ), проводим комплексное тестирование и приемо-сдаточные испытания на площадке заказчика. К нашему удивлению, китайские инженеры все хорошо поняли: они неплохо говорили по-английски, так что переводчики больше не понадобились».
В марте 1993 года делегация ВНИИАЭС и руководители ДЖЭТ отправились в Китай. Вместе с RINPO и соучредителем ДЖЭТ – американской компанией S3 Technologies (S3T) было образовано новое совместное советско-китайско-американское предприятие Wuhan General Simulation & Control engineering Co, Ltd (WGCS) – китайский аналог компании ДЖЭТ. Делегация привезла подписанный контракт с RINPO на разработку аналитического тренажера для атомной электростанции «Циньшань» (Qinshan). Это был первый международный контракт ДЖЭТ – все сотрудники были воодушевлены предстоящей большой работой.
АЭС «Циньшань» включала в себя два блока по 300 МВт, с двухпетлевой реакторной установкой PWR и вертикальными парогенераторами. Аналитический тренажер для этой станции был новым проектом, реализованным по российской технологии с использованием американского софта. Для моделирования нейтронной физики разработали код HEXAN, а для гидродинамики первого контура применили американский код RETACT, настроенный на конфигурацию китайского энергоблока и модифицированный для большей устойчивости расчетов.
Процесс выполнения нового контракта был организован по аналогии с первым советско-американским проектом. В Москву приехала группа китайских инженеров из RINPO/WGSC. Их распределили по моделируемым тренажерным системам, включая системного программиста (Lead Analyst) и тест-оператора.
«Представителей Китая разместили в профилактории недалеко от г. Дзержинский; на работу их возил наш сотрудник. К каждому инженеру прикрепили нашего специалиста с опытом разработки моделей технологических систем. Китайские специалисты обучались по системе job training, а инженеры ДЖЭТ консультировали их и исправляли ошибки. В соответствии с технологией ввели систему контроля качества – бланки рассогласований. (DR – Discrepancy Report). Тест-оператор, представлявший китайскую сторону, отмечал ошибки моделирования и направлял их для устранения соответствующему инженеру, также представителю Китая. Все коммуникации велись на английском языке. Это было увлекательно и иногда забавно. Например, тест-оператор при проведении испытаний выписал DR девушке, ответственной за моделирование системы питательной воды (FW), указав, что одна из задвижек в модели не поддавалась управлению. Девушка ничего не исправила в своей программе, а вернула DR c рекомендацией: «Try again» (попробуй еще раз), словно у оператора физически не хватило сил прокрутить штурвал реальной задвижки!», – вспоминает А.П. Жукавин.
После разработки математических моделей и их комплексного тестирования, работы переместились в RINPO. Группа инженеров ДЖЭТ приехала в Ухань на приемо-сдаточные и верификационные испытания. Это был тяжелый этап, несмотря на самые благоприятные условия, созданные китайскими инженерами. Для моделирования технологических систем использовали новый кодогенератор NAFET, который был еще недостаточно верифицирован и содержал ошибки, поэтому разработчикам приходилось месяцами жить в Ухани. Для моделирования нейтронной физики применили наш новый код HEXAN, адаптированный под китайские тепловыделяющие сборки квадратного сечения (в наших реакторах они гексагональные). Китайская сторона потребовала верификацию на международных экспериментальных данных (benchmark эксперименты), были приглашены двое профессоров-физиков из Пекина. В итоге точность расчета не вызвала у них сомнений.
Особенно трудным оказалось адаптировать американский код RETACT с модификациями из кода БАГИРА. Эта работа заняла несколько месяцев упорного труда в Ухани, причем за результатами тщательно следил тот самый профессор, что дарил сигареты в Москве. Он был известным специалистом в Китае, автором книги в области гидродинамики. Однако специалистам ДЖЭТ пришлось восполнять его пробелы в термодинамике – объяснять ему особенности теплогидравлических процессов в первом контуре реакторной установки.
Наконец, аналитический тренажер ввели в эксплуатацию. Китайской стороне передали всю документацию и программное обеспечение, включая кодогенераторы и программную платформу US3.
К сожалению, дальнейшего развития сотрудничество не получило: в Китае еще не началось массовое строительство АЭС, спрос на тренажеры отсутствовал, и предприятие WGSC закрыли.
Позднее, в середине 2000-х годов, специалисты ДЖЭТ, возвращаясь с Тяньваньской АЭС (куда поставили полномасштабный тренажер разработки ДЖЭТ/Сименс), посетили RINPO и встретились с инженерами первого китайского проекта. Они отделились от RINPO, образовали собственное предприятие China Nuclear Power Operation (CNPO), и работали по переданной технологии. Им не удалось разработать генератор кода для двухфазных потоков вроде нашего СМС, но они создали удобный интерфейс для старых кодогенераторов однофазных потоков, а также инструкторской станции.
А Ухань изменился до неузнаваемости: Китай совершил промышленно-технологический рывок.
