Фёдор устало потёр глаза и посмотрел в окно машины скорой помощи. За стеклом медленно тянулся вечерний город — серый, шумный, равнодушный. Иван Степанович, сидевший за рулём, покосился на него и усмехнулся в свои густые усы.
— Как дела, Феть?
— Нормально, спасибо.
Водитель покачал головой.
— Жениться не надумал? А то работаешь день и ночь.
Фёдор рассмеялся и откинулся на сиденье.
— И за что вы, Иван Степанович, меня так не любите? Я ж вроде вам ничего плохого не сделал.
Тот только фыркнул.
— Это ты зря. Я ж о тебе забочусь. Будут всегда с собой горячие обеды. Дома тебя будут ждать. А так — уж сорок скоро, а ты всё как неприкаянный.
Федя усмехнулся и махнул рукой.
— Ну уж нет. Мне и одного раза хватило. Лучше я в нашей столовке питаться буду.
Иван Степанович тут же подался вперёд, будто только этого и ждал.
— Так в столовой тоже девчонки есть. Вон Катька-кассирша. Ну чем не вариант?
Фёдор испуганно закатил глаза.
— Нет, нет, нет, Иван Степанович. Похоже, я чем-то вас определённо обидел.
Они оба расхохотались. Катерина и правда была женщиной особенной. Про таких обычно говорят: ни одной юбки не пропустит. Только Катька, наоборот, не пропускала ни одних штанов. И совершенно неважно было — женат мужчина или свободен. Её напору сопротивлялись немногие.
Весёлый разговор резко оборвался голосом диспетчера:
— Шестая бригада, на вызов.
Фёдор мгновенно стал серьёзным. Он внимательно слушал Зою, пока та зачитывала информацию.
— Феть, ты не обижайся, что я тебя на такие вызовы отправляю, но ты же знаешь — у нас или вчерашние студенты, или пенсионеры. Они в тяжёлых случаях не разберутся. А тут по всем симптомам явно что-то серьёзное.
— Да я всё понимаю. Уже едем.
Фёдор нахмурился. Вызов действительно выглядел странно. Молодая девушка потеряла сознание утром, а скорую родители вызвали только вечером. Это уже было подозрительно. Человек столько времени без сознания находиться не может — это уже кома. Да и почему тянули? Что там вообще произошло?
Но одновременно внутри у него проснулся знакомый азарт. Он любил сложные случаи. Когда-то Фёдор работал в экстренной медицине в большой престижной клинике. Только вот главврачом там был его тесть.
Когда Федя застал жену с любовником и сразу подал на развод, тесть спокойно предупредил его:
— Разведёшься с моей дочерью — больше нигде по специальности работать не будешь.
Но тот всё равно ушёл.
И неожиданно нашёл своё место в скорой помощи. Здесь ему были рады как родному. Да и сам Фёдор не жалел. Денег ему хватало, потому что тратить их приходилось только на себя.
За семь лет брака жена так и не смогла решить, хочет она ребёнка или нет. А Федя всегда хотел детей.
Он тяжело вздохнул и вдруг подумал, что, наверное, даже к лучшему, что у них никого не родилось.
— Феть, ты что там, уснул, что ли? — раздался голос Ивана Степановича.
— Да нет… задумался.
— Долго ещё?
— Минут десять.
Водитель хитро прищурился.
— А вот Зойка точно неровно к тебе дышит. Кстати, это вообще-то другой конец города.
— Не. Зоя приличная девушка. У неё жених есть.
Иван Степанович рассмеялся.
— Ну жених — это ж ещё не муж. Может, присмотришься?
В этот момент молодой ассистент, сидевший сзади в наушниках, выронил один и услышал разговор.
— А я считаю, что жениться вообще не нужно, — заявил он уверенно. — Ну зачем? Живёшь один — всё хорошо. Делай что хочешь, а что не хочешь — не делай.
Фёдор и Иван Степанович переглянулись и расхохотались. Слушать подобные рассуждения от девятнадцатилетнего студента было особенно смешно.
Машина плавно остановилась возле старого подъезда.
— Приехали.
Фёдор первым вышел наружу и сразу заметил женщину, которая ждала их возле двери. Она выглядела растерянной и говорила очень странно. Уже через несколько секунд стало ясно — иностранка.
Пока они поднимались на третий этаж, женщина пыталась сбивчиво объяснить, что произошло, но Фёдор почти ничего не понимал. Тогда он неожиданно заговорил по-английски.
Женщина удивлённо посмотрела на него.
— О… не знала, что у вас даже врачи скорой говорят по-английски.
— Так что произошло?
Она глубоко вздохнула.
— Понимаете… Рита не наша родная дочь. Мы удочерили её, когда ей было двенадцать. Она никогда не отличалась крепким здоровьем. Постоянно врачи, больницы… На лечение уходило очень много денег. Но мы любим её. Риточка нам как родная.
Женщина говорила всё быстрее, будто пыталась оправдаться заранее.
— Мы приехали сюда неделю назад. Хотели, чтобы она познакомилась с культурой, не забывала родину. Сначала всё было хорошо, и мне даже казалось, что здесь ей намного лучше. Но сегодня утром ей стало плохо… потом хуже… ещё хуже… а потом она потеряла сознание. Мы привыкли к таким состояниям и не сразу забили тревогу. Но она всё никак не приходит в себя. И дыхание у неё какое-то странное…
— Сколько ей лет?
— Двадцать пять.
Фёдор кивнул, хотя внутри уже нарастало тревожное чувство. Что-то в её объяснении было не так.
Когда он вошёл в комнату и увидел девушку, внутри всё напряглось.
Рита была странного синюшного оттенка. Дышала тяжело, будто каждое движение воздуха давалось ей через силу. Фёдор мгновенно включился в работу. Через двадцать минут ей стало немного легче, но сознание так и не возвращалось.
Он сидел рядом и напряжённо анализировал всё, что видел. Такой случай встречался ему впервые. Почти все показатели были в норме. Кроме дыхания. И какой-то пугающей общей вялости тела.
Он уже понимал, что девушку нужно срочно везти в больницу. Но сначала надо было понять — успеют ли довезти.
В этот момент Фёдор услышал приглушённый разговор родителей.
Сначала они говорили на английском, потом женщина резко одёрнула мужа, и они перешли на французский.
Фёдор напрягся.
Французский он помнил плохо — только школьную программу. Полностью разговор понять не мог, но отдельные слова уловил.
«Подождать десять часов…»
«Вдова…»
Он нахмурился. Слова не складывались в понятную картину.
И вдруг взгляд упал на фотографию на столе.
Родители стояли посреди пустыни в специальной экипировке. Исследователи. Люди, изучающие природу.
И тут внутри словно что-то щёлкнуло.
— Вдова…
Фёдор резко вскочил.
— Быстро носилки!
Родители засуетились. Женщина возмущённо заговорила:
— Я же говорила, Риточка никогда не отличалась крепким здоровьем! Неужели нельзя помочь на месте?
Но Фёдор её уже не слушал.
Когда девушку уложили в машину, он неожиданно захлопнул двери прямо перед её родителями.
— Вот номер общей справочной. Через пару часов узнаете, в какую больницу её отвезли.
— Но я хотела с ней!
— Нельзя. Вы будете мешать работать.
Иван Степанович удивлённо посмотрел на него.
— Куда едем?
— В инфекцию. С сиреной.
— С сиреной?!
— Быстро!
Машина рванула с места.
Фёдор схватил рацию.
— Нужен самый опытный инфекционист. Скорее всего — укус паука «Чёрная вдова».
На том конце повисло молчание.
— Фёдор Сергеевич… у нас не водятся такие пауки.
— Я знаю. Но симптомы сходятся. И родители пациентки изучали что-то в пустыне.
— Ладно. Давайте в Семёновскую.
Когда они подлетели к больнице, врачи уже ждали у входа.
— Феть, ты уверен?
Фёдор выдохнул.
— Процентов на семьдесят.
— Ясно. Забираем.
Рано утром он снова приехал в больницу.
Тот же врач встретил его с широкой улыбкой.
— Ну, Феть… молоток. Никогда бы не догадались. И ведь у неё иммунитета почти нет. Как будто специально его лишали.
— Очнулась?
— Очнулась. И, знаешь… странная история. Просит не пускать к ней родителей. Они тут два часа скандалили, говорили, что вернутся с полицией.
— С полицией?
— Очень сомневаюсь, что они туда пойдут. Тут явно что-то нечисто.
Фёдор кивнул.
— Можно к ней?
— Иди. Ты теперь как её ангел-хранитель.
Рита лежала на кровати и смотрела в потолок. Услышав шаги, настороженно повернулась.
— Здравствуйте…
Она слабо улыбнулась.
— А я помню ваш голос. Это вы тот самый доктор-герой, который меня спас.
Фёдор присел рядом.
— Не совсем герой. Если бы я не учил французский в школе, то ни о чём бы не догадался. Скажите… как такое вообще могло произойти?
Рита долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Мы приехали сюда из-за наследства. Двоюродный дедушка оставил мне большое состояние.
Она вздохнула.
— У меня очень странная семейная история. Он был виноват в смерти моих настоящих родителей. Не специально… просто так получилось. После тюрьмы он занялся бизнесом и всю жизнь чувствовал себя виноватым передо мной.
Фёдор слушал молча.
— А у моих приёмных родителей начались большие проблемы. Они занимались нелегальной продажей экзотических животных. Насекомых. Пауков. Там можно откупиться, но нужны огромные деньги.
Она опустила глаза.
— Когда они узнали про наследство, были счастливы. А я сказала, что хочу остаться здесь. Что дам им денег, но не все. И мне кажется… они решили от меня избавиться.
Фёдор почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Два дня назад я оформила наследство. Если бы я умерла — всё досталось бы им. Они поэтому так поздно вызвали скорую. Ждали, пока яд подействует.
В комнате стало тихо.
— Рита… это нужно рассказать полиции.
Она грустно усмехнулась.
— Нет. Не хочу. Они ведь меня не били, не мучили… Просто всё так сложилось. Пусть уедут домой. Вы можете помочь?
Она посмотрела на него так, что у Фёдора внутри всё перевернулось.
Столько тоски было в её глазах, столько одиночества.
Он взял телефон.
— Дайте номер.
Приёмные родители приехали быстро.
Фёдор встретил их без лишних слов.
— У вас сутки, чтобы покинуть страну. Иначе будете отвечать за попытку убийства.
Женщина попыталась что-то сказать, но он поднял руку.
— Факт отравления ядом паука доказан. Остальное — дело нескольких часов.
Он развернулся и ушёл, ещё долго слыша их ругань за спиной. И понял: инициатором всего был мужчина. Женщина просто пошла за мужем.
После этого Фёдор стал приходить к Рите каждый день.
Врач только посмеивался:
— Фёдор Сергеевич, я смотрю, вы к нам уже как на работу ходите.
— Ну… Рите восстанавливаться нужно. У неё тут никого.
— А вы о каждом пациенте так заботитесь?
Фёдор смущённо улыбался, а врач только хитро щурился.
— Да ладно тебе. Рита и правда хорошая девушка.
На следующей неделе её выписывали.
Фёдор вошёл в палату, и Рита сразу покраснела.
— Здравствуйте… Мне так неудобно. Из-за меня вам приходится постоянно сюда ездить.
— Рита… я просто хотел бы поухаживать за вами.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Тогда почему вы это делаете?
Фёдор растерялся.
Ну не мог же он, почти сорокалетний мужик, сказать девушке двадцати пяти лет, что влюбился как мальчишка.
Он кашлянул и улыбнулся.
— Ну как почему? Я же ваш ангел. Забыли?
Машина скорой плавно катилась по дороге.
Иван Степанович с интересом поглядывал на него.
— Феть, чего молчишь?
Студент тут же снял наушники и расплылся в улыбке.
— Кажется, мы теряем ещё одного холостяка!
Фёдор рассмеялся.
— Ну ничего от вас не скроешь. Иван Степанович… заверните-ка в ювелирный.
— Это ещё зачем?
— Предложение делать буду.
Студент восторженно заулюкал, а Иван Степанович несколько раз просигналил от радости, вызвав переполох на дороге.
— Вот это дело! Эх, попляшу я на твоей свадьбе!
Через неделю Рита уже жила у Фёдора.
Он категорически не хотел оставлять её одну. Да и она, если честно, совсем не возражала.
В тот день Рита закончила уборку и с удовлетворением осмотрелась вокруг. Холостяцкая квартира раньше была в таком состоянии, что она поначалу даже не понимала, где тут спальня, а где кухня.
Фёдор выделил ей отдельную комнату и постоянно ворчал, чтобы она не перетруждалась.
Когда в замке повернулся ключ, Рита тут же сделала строгое лицо.
Не хватало ещё, чтобы Федя увидел ту счастливую улыбку, которая сама собой появлялась каждый раз, когда он был рядом.
Но, увидев его, она вдруг замерла.
Что-то изменилось.
Он выглядел взволнованным.
— Рит… мне почти сорок. Я обычный фельдшер обычной скорой помощи. Но я влюбился, как мальчишка… и не знаю, как дальше жить.
Он протянул ей маленькую коробочку.
— Я предлагаю тебе стать женой человека, который старше тебя на пятнадцать лет. Но если откажешь — я пойму.
Рита улыбнулась. Взяла кольцо. Медленно надела его на палец.
— Даже не мечтай отказаться от меня. Если бы ты этого не сделал — я бы сама попросилась к тебе в жёны.
И Фёдор, смеясь от счастья, закружил её по комнате.