Давно хотела подробнее познакомиться с городом на Неве – Санкт-Петербургом. До этого было только поверхностное знакомство. Все рассказы, кадры из фильмов и другие артефакты не могут впечатлить так, как живое созерцание и непосредственное пребывание в этом пространстве.
Заселение
Прилетела я туда ранним майским утром, и мы поехали в «отель» на улице Херсонской. Это очень близко к историческому центру, практически центр Питера. Обшарпанные стены, узкие тротуары, постройки, поставленные буквой П ещё сто, а то двести лет назад, наверное, в целях экономии места, напомнили Ф.Достоевского с героями воссозданного им преступного мира. Особенно Раскольников из Преступления и наказания в воображении нарисовался. Образ этот утвердился, когда я вошла в жильё, снятое для нас с дочерью. Номер в «отеле», за двое суток заплатили почти 9 т.р.располагался в квартире, бывшей некогда большой, но впоследствии в коммерческих целях разделённой на 8 комнаток, площадью каждая в 6-7 кв.метров.
Самое примечательное - на этой крошечной жилой площади имелось всё, что необходимо для проживания испорченного современной цивилизацией человека. Сразу на входе узкий коридорчик шириной в 60-70 см, слева полочка для обуви, шкаф для белья и одежды, напротив – санузел, открыв который сразу же натыкаешься на унитаз, вплотную втиснутый между стеной и крошечной душевой и игрушечной по размеру раковиной.
Далее, за санузлом, напротив описанного шкафа, кухня, оборудована раковиной, электроплиткой, навесным шкафом с минимумом посуды, микроволновкой, а под столешницей – крошечный холодильник и стиралка. Напротив этих привычных для современника удобств расположен диван-полуторка, рядом со шкафом маленький круглый столик, диаметром в 30-40см. телевизор на стене, вентилятор, напольная лампа. Вот так творчески организуют пространство коммерсанты. Жить нам там предстояло не долго, поэтому мы просто поулыбались смекалке владельца арендованной нами территории, и нам ничего не оставалось, как разместиться в стенах снятых «апартаментов».
Незабываемая прогулка
По плану мы собирались прокатиться на прогулочном теплоходе. Нева встретила нас не очень ласково, накрапывал дождь, с могучей широченной реки дул сильный холодный ветер. Истошно кричали чайки, они удивили нас своими огромными размерами, иногда с домашнюю утку.
Прогулка была прекрасной. Несмотря на непрерывный дождь, мы почти не покидали палубу, с удовольствием созерцали рукотворное великолепие, расположенное по берегам Невы, слушали рассказ экскурсовода о достопримечательностях, образе жизни светского общества Петербурга в прежние времена.
На фоне всего этого блеска очень остро ощущалась беспросветность жизни рядовых петербуржцев и всего российского народа. А жирные чайки продолжали пронзительно кричать, требуя неизвестно чего, словно напоминая о той пропасти, которая лежит между жизнью знати и народных масс.
Предприимчивые фотографы подготовили к нашему возвращению с прогулки сувенирные тарелки с нашими фото. Мы их приобрели, конечно, несмотря на дороговизну. Не оставлять же собственные изображения бесхозно.
Дальше мы собрались посетить Эрмитаж, давно мечтали. Долго ходили вокруг здания в поисках входа, и стали жертвой ряженых - гусара в костюме какого-то офицерского чина и роскошной фрейлины. Видно, глаз у них намётан, провинциалов считывают издалека и не упускают возможности «заработать» на них. Ясно, что не только в Питере, но и в любой другой точке мира с прославленными достопримечательностями всё происходит точно так же. Психологическое воздействие на приезжих зевак отработано до мельчайших подробностей. Главное, - уверенность, юмор, лёгкость. По всей вероятности, это профессиональные артисты развлекаются, и зарабатывают, таким образом. За фото на наш же телефон, которые мы сделали сами, слупили по тысяче рублей за кадр, оперативно, весело, с юмором, пока мы не опомнились. И быстро исчезли.
Их там ещё много встретилось, но во второй раз на такую удочку мы, конечно, не клюнули. А чайки словно издевались над нами – лохами. Эрмитаж мы всё равно посетили, но для того, чтобы всё разглядеть, понять, осознать, нужно минимум неделю потратить.
Органная музыка
На следующий день мы пришли слушать органную духовную музыку в лютеранскую церковь. В билете было сказано, что зайти необходимо за полчаса до начала, но дверь нам открыли только на заявленное начало, мероприятие началось ещё позже. Народ возмущался из-за несоответствия заявленного действительному, хотя внешне никак не проявлял своего недовольства.
Сначала был долгий разговор о духовности, один и тот же в три захода. Каждый заход заканчивался просьбой оказать материальную помощь приходу.
Затем зазвучала музыка, но после довольно нудного выступления и слишком долгого ожидания начала мероприятия, ожидаемый эффект от самой музыки не получился. К тому же нам так и не показали сам инструмент.
Несмотря на всё это, я испытала хорошие чувства, но мои спутницы не получили впечатления, подобного моему.
Ночь музеев
Затем мы направились на мероприятия, под общим названием Ночь музеев.
Давно не приходилось видеть такое количество народа на улицах. Люди шли по одному и группами, сидели на многочисленных скамейках, за столиками у входа в кафе и рестораны, пели, много говорили, плясали. То и дело натыкаясь на кого-нибудь, мы, наконец, добрались до Аничкового дворца. Рассказ экскурсовода с демонстрацией живых экспонатов захватывал. Мы словно пощупали своими руками то, что и так известно каждому россиянину из школьной программы, но нас постоянно торопили. Вслед за нами двигалась следующая группа. Поэтому и здесь произошла ассоциация с жадными прожорливыми чайками. Культурная программа преследовала, прежде всего, коммерческий интерес.
Затем мы, движимые толпой, словно морской волной, как ошалелые, двинулись в следующий пункт нашей культурной программы. На живой концерт классической музыки. Здесь петербуржцы стали узнаваемы в соответствии со своим давно установленным имиджем. Зрители очень тепло воспринимали музыку прошлых веков, и зал был полон до краёв. Это отрадно.
Затем мы так же, захваченные толпой, походили по Площади Свободы, на дальнейшие мероприятия нас уже не хватило. По дороге домой мы, как всегда заблудились, нам охотно помогла женщина-контролёр, указав дорогу в нужном направлении. Мы сердечно поблагодарили её и поняли, что очень проголодались. Время было позднее и ни одно из многочисленных точек общепита не открыло двери. Петербург праздновал ночь музеев. Наконец, мы наткнулись на турецкую пекарню и приобрели там две самсы. Одна, якобы, с говядиной, другая с тыквой. Та, что с тыквой была приличного вкуса, а другая вместо говядины была начинена, рожками да ножками.
Надо отметить и то, что питерский общепит полностью перешёл в руки приезжей части населения. Даже в самых обычных столовых работают представители кавказских и среднеазиатских народов, а также турки и персы.
На следующий день мы поспешили освободить наше временное пристанище до 12 часов, так как предвидели, что нам могут выставить счёт чуть ли не за каждую минуту, проведённую здесь внеурочно. С нас уже слупили 300 рублей за вселение до 14 часов. Вселяться почему-то можно только с 14 часов, а освобождать до 12.
Самое поразившее нас явление было ещё впереди. Великолепный старинный дом, в котором мы оставили вещи на несколько часов до отхода поезда, поразил нас состоянием своего подъезда. Это вызвало у нас страшный диссонанс. Самая большая комната многокомнатной квартиры показалась маленькой, неуютной. Ведь для того, чтобы окунуться в роскошь питерских улиц, необходимо преодолеть этажи обшарпанных, пропахших нечистотами, лестничных площадок. И опять послышался крик чаек. Похоже, сами петербуржцы давно не проживают в центре. Они их сдают за очень дорого, потому, что жить там практически невозможно. Там можно только ночевать для того, чтобы утром уйти в другое место, где есть простор и свежий простор.
А народ всё тянется и тянется подальше от родных мест, в том числе, в северную столицу за призрачным счастьем. А счастье не вовне – оно внутри. Там его надо искать.
Жить здесь, вернее выживать, пожалуй, нелегко, но посетить этот прекрасный город стоит. За несколько дней накопить впечатлений равноценных месяцу эмоциональных переживаний. В целом, всё прекрасно.