На днях мне удалось сходить на спектакль Ю.Бутусова "Сын" в РАМТе. И я был сильно поражен увиденным, безграничностью искусства, испытав бурю эмоций. Сама пьеса относится к трилогии современного французского драматурга Флориана Зеллера: "Отец", "Мама" и "Сын". С его творчеством я был знаком еще ранее, по фильму "Отец" с Энтони Хопкинсом, где Зеллер выступил сам в качестве режиссера.
Кинокартина мне не особо откликнулась - да, сильная драматургия (ключевое слово) и актерская игра на высоте, но в остальном ничего интересного.
И вот около пяти лет я больше не интересовался творчеством Флориана, пока не увидел его произведение глазами другого художника. Из-за этого я решил снова обратиться к Зеллеру: после "Отца" он решает продолжить свою трилогию и снимает "Сына". Мне же стало интересно сравнить два художественных видения - (Зеллера и Бутусова). Сравнить именно видения, а не сами произведения - это важно понимать, потому что театр и кино сильно друг от друга отличаются.
Кратко о конфликте произведения: отец бросает жену и сына ради другой женщины, что становится для них сильным ударом, особенно для подростка. Он впадает в глубокую депрессию, не видит смысла в жизни и не может простить отца. Бутусов увидел в этой истории "Гамлета в каждом из нас", человек готов разрушить самого себя, но не смириться с несправедливостью жизни. Тем самым режиссер выходит за рамки обычного подросткового конфликта, раскрывая более сложные экзистенциальные вопросы.
В спектакле есть много необъяснимых моментов с точки зрения анализа произведения, но при этом на эмоциональном уровне вопросов не возникает, хаос на сцене становится чем-то привычным для зрителя, что и сближает его с бутусовским миром, который находится на метафизическом уровне.
Зритель верит в искаженную реальность: актер, играющий сына, значительно старше актеров, играющих родителей - создается между ними контраст, даже через внешний вид раскрывается состояние их души. Пантомимика отца, матери и мачехи неестественны, их движения четко выставлены, в отличие от обыденных движений сына. За пределами маленькой комнаты, где не осталось "жизни", находится внутренний мир главного героя: в кульминационные моменты стены комнаты раскрываются перед зрителем, он видит темную бездну, где находится лишь голое дерево, столбы с черными воронами и гигантский скелет птицы - этот мир еще безжизненнее реальности.
Бутусов раскрывает мир каждого героя, каждый страдает и каждого можно понять. Это проявляется через музыку, пение безымянного человека, образы, актерскую игру и атмосферу. В фильме Зеллера такой глубины нет. Несмотря на то, что Флориан сам этих героев создал, он их словно не прочувствовал. Они однобоки, а конфликт остается на поверхности.
Кино сильно не отходит от текста, в отличие от спектакля. И это главная проблема. В литературе ключевым аспектом выступает слово, и у Зеллера оно безусловно сильное. Но в искусстве кино и театра слово будет бессильно, если его не раскрыть с помощью визуальной составляющей.
У фильма "Сын" практически нет собственной эстетики и киноязыка, от этого атмосфера не влияет на восприятие зрителя, а сюжет становится поверхностным. Подобные "интимные" темы в кино, например, талантливо раскрывает Ксавье Долан: его мир повседневной жизни поэтичен и эмоционален, чего и не хватило, на мой взгляд, Зеллеру. Его кино не вызывает чувств, хоть и драматургия очень сильна. Поэтому, возвращаясь к вопросу о "понимании текста", я бы сказал так: понять текст невозможно, его можно лишь прочувствовать. И каждый чувствует по-своему, воспринимает искусство и жизнь по-своему. И видение художника как раз про это, то без чего фильм/спектакль становится посредственным, "безличным" и одноразовым. Не бывает плохого или хорошего видения, оно лишь должно быть понятным зрителю и вызывать эмоции. In arte libertas