Глава 12
Следующий день начался с того, что Кузнецову на мобильный телефон поступил звонок из отдела кадров, и инспектор сухим казённым голосом сообщила, что разрешение на получение служебных загранпаспортов получено, все необходимые согласования пройдены, и им с Петровым надлежит сегодня же явиться в Министерство иностранных дел для оформления документов, причём явиться вместе со всеми щенками, потому что ветеринарные паспорта на каждого далматинца также должны быть заверены в МИДе для пересечения границы, а без этого ни одна авиакомпания не возьмёт на борт девяносто девять собак, даже если они являются ключевыми свидетелями по международному делу. Кузнецов поблагодарил инспектора, положил трубку, растолкал Петрова, который снова спал лицом в подушку, и они вдвоём принялись за уже привычную процедуру погрузки щенков в автобус, которая с каждым разом занимала всё меньше времени, потому что щенки постепенно привыкли к переездам и уже не так сильно сопротивлялись, хотя Виззер, разумеется, описался трижды: первый раз, когда его разбудили, второй раз, когда его несли к автобусу, и третий раз, когда его усаживали на сиденье, и Ролли, который снова оказался его соседом, уже даже не закатывал глаза, а просто сидел с выражением абсолютного смирения на морде. Пэдди, как всегда, самостоятельно запрыгнула на своё место и стала смотреть в окно, Патч пытался рассказать всем, что МИД — это, вероятно, Международный Институт Далматинцев, где их будут регистрировать как особо ценных собак, а Кнопка молча сидела в задней части автобуса и, судя по её взгляду, прокручивала в голове какие-то сложные психологические теории, связанные с бюрократическими процедурами.
До Москвы они добрались за несколько часов, и когда автобус с девяносто девятью далматинцами подъехал к зданию Министерства иностранных дел на Смоленской-Сенной площади, Кузнецов и Петров на мгновение замерли, глядя на величественное сталинское здание с высокими окнами и массивными колоннами, понимая, что сейчас им предстоит провести девяносто девять собак через коридоры одного из самых серьёзных государственных учреждений страны. Они припарковали автобус на служебной стоянке, предварительно созвонившись с сотрудниками МИДа, которые, как выяснилось, уже были предупреждены об их визите и даже выделили отдельный вход, чтобы не создавать столпотворения в главном вестибюле. Кузнецов и Петров выгрузили щенков, построили их в колонну по четыре, что было непросто, потому что щенки постоянно отвлекались на голубей, сновали туда-сюда и пытались обнюхать всё, что попадалось им на пути, и повели их к боковому входу, где их уже ждал сотрудник МИДа, молодой человек в строгом костюме и с идеально завязанным галстуком, который, увидев приближающуюся процессию, на мгновение потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и профессионально улыбнулся, приглашая всех внутрь.
Внутри здания их провели в просторный зал с высокими потолками, лепниной и огромными люстрами, где обычно оформляют документы для официальных делегаций. Там их уже ждали несколько сотрудников МИДа, которые, судя по их лицам, явно знали о визите заранее и подготовились. На большом столе были разложены папки, бланки, печати и какие-то приборы для биометрической идентификации. Кузнецов и Петров подошли к столу и начали процедуру оформления. Сначала всё шло стандартно: они подали свои заявления, прошли фотографирование, сдали отпечатки пальцев и заполнили анкеты. Сотрудники МИДа работали быстро и чётко, и через некоторое время два служебных загранпаспорта на имена Кузнецова и Петрова были готовы и торжественно вручены им. Полицейские уже собирались поблагодарить сотрудников и увести щенков обратно в автобус, когда один из сотрудников, женщина в очках с тонкой оправой, остановила их жестом и сказала, что это ещё не всё.
То, что произошло дальше, Кузнецов и Петров вспоминали потом долго и каждый раз не могли решить, было ли это шуткой, розыгрышем или действительно какой-то высшей формой признания их заслуг. Сотрудники МИДа начали оформлять паспорта на каждого из девяноста девяти щенков. Не ветеринарные паспорта, которые у них уже были, а настоящие заграничные паспорта с фотографиями, биометрическими данными и всеми необходимыми печатями. Каждого щенка по очереди подводили к столу, фотографировали на специальную камеру, снимали отпечатки лап на биометрическом сканере и вносили данные в систему. Щенки, надо сказать, вели себя на удивление хорошо: Патч, когда его фотографировали, попытался сделать серьёзное лицо, как настоящий полицейский, и получился на фото очень внушительно, хотя его уши всё равно торчали в разные стороны. Пэдди позировала с королевским достоинством, глядя прямо в объектив. Ролли пытался обнюхать сканер отпечатков и случайно поставил на него мокрый нос, из-за чего систему пришлось перезагружать. Виззер, разумеется, описался прямо перед камерой, и его фотография получилась с виноватым выражением морды, которое, впрочем, сотрудники МИДа сочли очень милым и отказались переснимать. Кнопка отнеслась к процедуре с философским спокойствием и, когда ей выдали готовый паспорт, внимательно его обнюхала и, кажется, осталась довольна. Лаки, когда подошла его очередь, запрыгнул на стул перед камерой, поправил лапой кепку Петрова, которая всё ещё была на нём, и посмотрел в объектив таким взглядом, будто всю жизнь только и делал, что оформлял документы в МИДе. Его фотография получилась идеальной.
Но на этом сюрпризы не закончились. Сотрудники МИДа, явно войдя во вкус и, как показалось Кузнецову, с трудом сдерживая улыбки, начали оформлять дополнительные документы. Каждому щенку, помимо обычного заграничного паспорта, был выдан служебный паспорт, потому что они, как было сказано, являются участниками международной операции и имеют право на дипломатическую защиту. Затем каждому щенку был выдан дипломатический паспорт, что уже выходило за всякие рамки разумного, но сотрудники МИДа лишь пожимали плечами и ссылались на распоряжение сверху. А затем, когда Кузнецов и Петров думали, что их уже ничем не удивить, на стол перед каждым щенком легли паспорта гражданина мира — документы, которые, как считалось, существуют только в теории и выдаются исключительно в исключительных случаях. Кузнецов взял в руки один из этих паспортов, повертел его, проверил голограммы, водяные знаки и печати, и убедился, что документ подлинный. Петров стоял рядом с открытым ртом и не мог вымолвить ни слова. Щенки, получив свои паспорта, отнеслись к этому с разной степенью заинтересованности: Патч немедленно начал рассказывать всем, что теперь он дипломат и имеет право на неприкосновенность, Ролли попытался съесть уголок своего паспорта, но был остановлен Пэдди, а Виззер, получив свой паспорт, описался от гордости и волнения прямо поверх документа, который, к счастью, был заламинирован.
Лаки, который получил целую стопку паспортов — заграничный, служебный, дипломатический и паспорт гражданина мира, — осторожно взял их зубами и отошёл в сторону, чтобы изучить. Он положил паспорта на пол, раскрыл один из них передней лапой и начал перелистывать страницы, как он уже делал раньше с книгами в особняке. Он внимательно изучил каждую страницу, обнюхал голограммы и печати, и когда он раскрыл последний паспорт, из него выпала и со звоном упала на пол пластиковая банковская карта. Лаки замер, глядя на карту, которая лежала на полу и поблёскивала золотистым логотипом. Он наклонился, обнюхал её, потом перевернул лапой и увидел, что на карте выгравировано его имя: «Lucky Radcliffe». Лаки тявкнул от удивления и посмотрел на Кузнецова и Петрова, которые как раз подошли, чтобы посмотреть, что он там нашёл. Кузнецов поднял карту с пола, осмотрел её и передал Петрову. Это была банковская карта международного образца, привязанная к счёту, который, судя по сопроводительной записке, был открыт на имя Лаки и на который были переведены средства для обеспечения его пребывания за границей. Кто именно открыл счёт и перевёл деньги, в записке не уточнялось, но было ясно, что это часть того самого сюрприза, о котором говорил Громов.
Петров повертел карту в руках, потом посмотрел на Кузнецова и сказал, что, кажется, они только что стали свидетелями того, как щенок-далматинец получил полный комплект дипломатических документов и личный банковский счёт, и что если завтра Лаки выпишут водительское удостоверение и предложат должность в Интерполе, он, Петров, уже даже не удивится. Кузнецов ничего не ответил, он просто стоял и смотрел на Лаки, который уже убрал карту обратно в паспорт и теперь сидел на полу, аккуратно сложив перед собой все свои документы, с выражением полного удовлетворения на морде. Кепка Петрова сползла ему на одно ухо, жетон майора на ошейнике тихо позвякивал, а на полу перед ним лежали четыре паспорта и банковская карта, и он выглядел как маленький, но очень важный дипломат, который только что завершил сложные переговоры и остался доволен результатом. Кузнецов и Петров переглянулись, одновременно вздохнули, одновременно хлопнули себя ладонями по лицу, и этот звук эхом разнёсся по залу МИДа, заставив сотрудников, которые всё это время наблюдали за происходящим с плохо скрываемым весельем, тихо рассмеяться.