Май, юг России, каяки и десятки километров диких рек. Команда с берегов Невы Solovei Fishing отправилась в большой голавлевый тур: сплавы по прозрачным перекатам, лагеря под звездами, казачьи станицы, волчий вой по ночам и рыбалка, о которой потом вспоминают весь год. А еще — спасенный бобер, крючок в пальце и голавли, которые гнули крючки. Читайте рассказ участника этого безумного путешествия!
Часть 1, или как я чуть не подружился с бобром
(Записки отчаянного человека.)
1–11 мая, маршрут — где-то между Волгоградом и Ростовом. То есть от цивилизации ровно настолько, чтобы крики о помощи еще были слышны, но уже неотчетливо.
День 1: река #1
В аэропорту «Сталинград» (название звучит сурово, будто мы собрались вовсе не за рыбой) нас поджидал Илья Беляков, наш рыболовный гид. Знали друг друга исключительно по слухам, что, согласитесь, надежнее любых рекомендаций. К нашему общему удивлению, взаимопонимание возникло быстрее, чем выкурили по сигаре. И следующие три−четыре часа мы провели в столь приятных беседах, что я чуть было не поверил в человеческое братство.
За окном степь, овраги, холмы и река Дон сменяли друг друга с грацией пьяного ковбоя. Пейзажи, должен заметить, были столь чудесны, что даже самые закоренелые городские скептики потянулись за носовыми платками.
На берегу реки, под одинокой ивой таких размеров, что под ней мог бы укрыться небольшой город, уже колыхалось около полудюжины палаток. Сюда, как сообщили нам шепотом (а потом и криком, когда стемнело), вот уже 16 лет слетаются друзья рыболова-путешественника Андрея Старкова, дабы торжественно открыть сезон охоты на красноперых хищников.
Народ прибыл из Рязани, Орска, Питера, Нижнего Новгорода, Волгограда — всех городов и не упомнишь, разве что Чукотку забыли. Поздоровавшись со всеми участниками, мы переоделись и — ну как тут удержишься? — сразу к реке.
Погода, будь она неладна, клеву всячески препятствовала. Зато мы привыкли к чужим снастям так быстро, будто родились с ними в руках. Вечером нас ждал ужин и светские беседы у костра. Под светскими я подразумеваю разговоры о том, какая из москитов размером с воробья самая ядовитая.
День 2: та же река, но теперь мы к ней питаем теплые чувства
Сплав под названием «Спаси бобра».
Ночью я так замерз, что мои зубы выбивали «Янки-дудль» в идеальном ритме. Проснулся, как ни странно, в 4 утра. Дождавшись, когда остальные оттают, мы отправились на границу Ростовской и Волгоградской областей. Там нас ждала быстрая сборка каяков и инструктаж, который Старков сопровождал такими историями о здешних краях, что я всерьез ожидал увидеть русалку с гарпушкой.
К пластиковому каяку Point65 Kingfisher я привык на удивление легко. Спасибо Алексею за Балтийский флот!
В итоге пятичасового сплава я поймал двух голавликов размером с добрых сардин и одного очень крупного упустил. Этот последний, видимо, получил юридическое образование: он просто разогнул крючки на моей приманке ZipBaits Hickory MDR и уплыл, выразительно хлопнув хвостом. Я бы сказал, что был разочарован, но это значило бы оскорбить чувства неудачников всего мира.
Вечером, распрощавшись с новыми друзьями и радуясь, что никто не утонул, около пяти мы двинули ко второй реке.
По дороге остановились спасать бобра, который застрял в браконьерской петле. Илья накрыл зверя своей фуфайкой (отличный способ лишиться фуфайки), а я — подумайте только! — произвел обрезку стального жгута. Бобер, почувствовав свободу, рванул к воде с такой скоростью, что я почесал в затылке: неужели мы только что разбудили торпеду? И мы поехали дальше, сияя, как новенькая монета.
Темнеет здесь, должен вам заметить, куда раньше, чем в вашем чопорном Петербурге. Поэтому основную часть маршрута мы проделали в густой, как патока, мгле. И если вам когда-нибудь покажется, что вы видите на дороге привидение, не пугайтесь. Это, скорее всего, я, все еще переваривающий приключения.
Часть 2: «Голавлеград, или песнь о лобастом жоре»
(В стиле Редьярда Киплинга.)
День 3: река, что помнит удочку
Слушайте, дети мои, ибо ночь мы провели на поляне сусликов. Их норы теснились, как кокосы в мешке. Темнота скрывала реку, но утро явило чудо: вода — прозрачнее слезы мудреца. И сказал на завтрак: «Шампанское — да будет погода!»
Собрали каяки. Илья с товарищем укатил перегонять авто. Мы с братом пошли на перекат, Андрей же наладил око камер.
И тут брат — о, радость джунглей! — лупанул с места двух голавлей! Третья поклевка ушла в никуда, как питон в зарослях. В начале сплава рыбу лишь видели — вода слишком чистая. Но ближе к обеду лобастый пробудился. Мы узнали об этом от ребят на обеденной стоянке.
Вот закон этой реки: кто идет первым — тот и лупит. Чтобы все насытились, держи разрыв в двадцать минут, ибо испуганному голавлю нужно время, чтобы забыть ужас.
После обеда мы наловили и больших, и малых — все были сыты и счастливы, как шакалы после пира. Вечером нас ждали ром и стейки. Лагерь разбили в месте, где до звездного неба подать рукой — вот оно, шепчет: «Спите, храбрые».
День 4: крюк, палец, операция
В этот день мы впервые сплавлялись в летней одежде, ибо лето пришло, как тигр за спину. Голавль раздавал с утра, не торгуясь. Евгений плыл первым, а когда я его настиг, брат изрек великое: «Я устал ловить голавлей, обгоняй меня!»
Клев и жара были отменны. Столько лобастых мы не видели в своих краях и за год — а тут за сутки налупили, словно кокосов с пальмы.
В обед в роще испытали гамак Соловья — прикольный девайс для чилла. Но на той же стоянке Илюха забыл сумку, что ценнее шкуры пантеры: нож «Южного Креста», кофемолку, кастрюлю и прочие сокровища. На следующий день вернулись, а сумки не было — печаль, как засуха в сезон дождей.
Об утрате узнали поздно в лагере. Я шел первым и долго искал стоянку. На заросшем берегу перед закатом увидел поляну. Припарковался, размялся, подумал: «Славный день...»
И тут приплыл Евгений с крючком в пальце — голавль вогнал «чабика» глубоко, а вывести кончик насквозь не представлялось возможным, ибо рыба сильнее человека, когда зла. Отмена славного дня... Начали ждать последний экипаж — у них щипцы и аптечка.
Операция прошла успешно. Илья, хирург-мастер от бога, чик-чик — и вынул. Брат даже не почувствовал, но все так переживали, что вечером провели внутреннюю дезинфекцию организма (ромом, дети мои, ибо вода в аптечке слаба).
Ночью неподалеку выли волки. Мы собрали полное комбо: кровь, сталь, алкоголь, семки, звезды и ужас. Такова жизнь на реке: либо ты ловишь, либо крючок ловит тебя. Закон джунглей.
Слушайте же, ибо голавль никогда не спит!
Часть 3: любителям фото голавлей, казачьи традиции
День 5: река #2
(Стилистика Джека Лондона.)
Пальцы — это бросовый товар для того, кто сует их туда, где бьется холодная чешуя и сталь крючка. Но Евген выжил. Утром мы проверили рану: белое мясо затянулось, как будто река и не пробовала его на зуб. Человек живуч, когда в нем течет не вода, а спирт да горячая кровь.
Я проснулся раньше всех. Соловей — второй, гид — третий, а то создание, что зовется солнышком и любит понежиться, выползло из мешка последним. Евген. Улыбался. Можем плыть дальше.
Завтрак без слов. Сборы без лишних жестов. В дикой природе не бывает примечательного — бывает только топливо, вода и курс.
Мы разорвали дистанцию: Андрей с гидом ушли первыми, словно два старых волка, чующих добычу. Я через двадцать минут. Евген с перебитой лапой — замыкающим, на дистанции в полчаса речного хода. И это спасло все.
Голавли брали везде и на все. Вскипала вода, гнулись удилища, и серебряные слитки с хрюканьем уходили в глубину, чтобы через миг лежать на планшире, выгибаясь в предсмертной ярости. Мы их пóроли — иного слова не подобрать.
До обеда река тащила нас мимо крутых бровок и перекатов. Потом — в г. Белую Калитву.
Город встретил духом сушеных трав. Нас вел Евгений Котляров — донской травник, друг Андрея Старкова. Он умеет говорить с землей и помнит травы, которые многие забыли. Травник привел нас в дом, где каждая доска помнит седло и саблю. Казачий быт — это не музей. Это запах старого дерева, шершавая глина печи и молчаливые иконы в углу.
Баня была организована в соседней станице. Жар — как выдох преисподней, веники — как плети. Парились до звона в ушах. Аж целых десять минут. А после — ужин из того, что дает земля и вода донского края.
Перловая каша томилась в выскобленной тыкве, сладкой, как медовуха. Пирог с сомом и капустой на жидком, хмельном тесте ломался в пальцах, рассыпая пар. Желудки, сжатые речным голодом, раскрылись. Мы ели, как псы после трех дней голодовки.
Хозяева, казачья семья, пели. Пару−тройку песен — негромкие, тягучие, с резкими паузами, как будто сами голоса сражались с веками. В них была тоска по степи и гордость того, кто не просит пощады.
Ночью мы рухнули в кровати без чувств, без мыслей... Сон пришел не как ласка, а как кулак. Спали как младенцы? Нет. Как звери, насытившиеся и не знающие страха. Мертвецки. До рассвета. До следующего дня, когда река снова позовет.
Часть 4: заключительная
(Путевые заметки в стиле Владимира Арсеньева️.)
День 6
Белая Калитва — небольшой, но славный город. Местный житель Евгений оказался радушным хозяином. Он водил нас по окрестностям и рассказывал о своем крае. Таких людей сейчас мало. За все спасибо.
Далее путь лежал на третью реку. Читателю может показаться, что мы бродим где-то рядом. Нет. От той реки до этой — 300, а то и 500 километров. Дорога долгая, но не в тягость. Взгляд отдыхает: поля с озимыми сменяются пашнями, овраги — холмами. Добрались затемно. Проводник обронил несколько слов, из которых стало ясно: завтрашняя рыбалка будет тяжелой. Такие слова на ветер не бросают.
День 7
Воды много. Вода мутная. Муть — признак неспокойной реки.
С утра долго собирались. Завтракали неторопливо, курили сигары и чинили снасти. Возникли кое-какие неполадки. Их устранили, но время шло. Выдвинулся я первым около полудня. Ожидать хорошего клева в такую пору не приходилось, но сидеть на берегу без дела я не привык.
Дни 8−9
После той реки, где рыба брала жадно, здесь стояла полная тишина. Край красив и, должно быть, перспективен, но мы не попали в реку. Такое в сплавной жизни случается. Река живет своей жизнью, и человек ей не указ.
За три дня, кроме жереха, я поймал около десяти голавлей. Все они брали в вечерние часы, с четырех до шести. И ни минуты позже. Солнце уходит — и рыба уходит.
День 10
Сделали обязательную экскурсию в Сталинград. Город-герой стоит на Волге, суровый и прекрасный. Увидел Родину-мать — и закрыл давний свой гештальт. Неловкое слово, но суть верная. Стоишь перед ней, и что-то сжимается внутри. Эмоции сильные, понятные каждому русскому человеку. Масштаб потрясает. Глаза мокреют, но это хорошо. И это правильно.
Рыбалка закончилась. Реки остались позади. Но они текут. И мы еще вернемся.
Еще интересно:
Как я проверил рыболовный каяк Point65 KingFisher на трех диких реках
«Пионерский лагерь для мужиков»: сплав на каяках и рыбалка на реке Хопер
8 причин, почему вам захочется садиться в каяк снова и снова
Подписывайтесь на наш канал и путешествуйте с каяками Point 65° North Sweden!