Исполнитель одной из главных ролей в триллере рассказал о сложнейших трюках, эмоциональных съемках и своем герое, с которым почувствовал особую связь.
28 мая в российский прокат выходит триллер «Пропасть» — о любви, выживании и выборе на грани жизни и смерти. Героям Марка Эйдельштейна, Тины Стойилкович и Степана Белозерова после авиакатастрофы предстоит бороться не только за жизнь, но и с собственным прошлым. В центре истории — любовный треугольник, вспыхнувший в экстремальных условиях высоко над горной пропастью.
В интервью для 7Дней.ru Степан Белозеров рассказал, как готовился к роли бесстрашного пилота Артема, почему финальная сцена довела его до слез и как спортивный опыт помог выдержать тяжелые съемки.
— В «Пропасти» ваш персонаж Артем — бывший молодой человек главной героини и пилот, который оказывается в центре этой экстремальной ситуации. Расскажите, как вы готовились к этой роли и что было для вас самым сложным в этом образе?
— В первую очередь я коротко подстригся. Ходил в спортзал. Ездил перед съемками на аэродром, где мне проводили инструктаж: как что и где должно работать в самолетах, какой рычаг за что отвечает. Было много разных активностей, например, мы также были на скалодроме: висели там в обвязках, в парашютах, и пытались понять, сколько мы в таком положении сможем продержаться, сколько дублей провисеть, пока нужно будет дать нам передохнуть. Пытались понять, как оптимизировать это долгое пребывание в обвязке парашюта, потому что — об этом никогда не подумаешь со стороны — она очень сильно передавливает ноги. Что было самым сложным в образе конкретно Артема? Наверное, его храбрость, полное бесстрашие и абсолютное отсутствие тормозов. Наверное, это для меня было непростой задачей, потому что я, конечно, не боюсь высоты и в целом тоже могу назвать себя спортсменом. Но вот этот огонь, который горит в Артеме и двигает его вперед, мне каждый раз приходилось зажигать внутри себя.
— Фильм наполнен экшен-сценами, и режиссер Алексей Ионов отметил, что вы самостоятельно выполняли сложнейшие трюки. Можете вспомнить самый опасный или самый запоминающийся момент?
— Наверное, скажу про очень сложную финальную сцену с участием моего героя Артема. Ее же я играл на пробах, и мне сразу это тяжело далось. И когда мы вновь к ней приблизились в конце съемок — потому что снимали мы в хронологическом порядке, — мне было очень сложно совладать со своими эмоциями. Я вдруг понял, что дошел вместе со своим героем до какой-то важной точки, и не мог ничего сделать: просто ревел и не мог успокоиться. Мне кажется, у меня действительно ни с одним персонажем раньше не возникало такой сильной связи как с Артемом. И поэтому я не мог среагировать в этой сцене по-другому.
— Ваши коллеги по площадке — Марк Эйдельштейн и Тина Стойилкович. Как строилась работа с ними? Было ли соперничество между вашими героями за кадром?
— Работа выстраивалась прекрасно. Марк и Тина — это люди высокого профессионализма, это мои коллеги. Я горжусь тем, что работал с ними. Соперничество между нашим героями за кадром? Его нет, мы соперники только в кино. А что касается того, что за кадром, тут скорее были какие-то общие подшучивания, мы просто веселились. И вместе с Марком и Тиной по очереди помогали друг другу: когда видели, что кому-то из нас нужно передохнуть между дублями, давали сделать паузу, оставляли в покое. За кадром соперничества нет.
— Ваш путь в кино начался в 2014 году, и сейчас у вас более 20 ролей. Какая из ваших предыдущих работ — например, Сергей Орлов в «Льде 3» или Пьеро в «Буратино» — оказала на вас наибольшее влияние?
— Мне кажется, я весь из этих ролей уже состою. А Артем — это сейчас такая важная веха в моей карьере после всех этих двадцати ролей. Мне кажется, в нем есть что-то, чего у меня ранее не получалось достичь ни в одной другой роли. Как будто не было раньше условий или обстоятельств, чтобы дать такому герою появиться. А тут все идеально сложилось.
И если честно, даже не знал, что у меня столько ролей. Спасибо, что посчитали, потому что пока на это никто не укажет, ты как будто сам никогда не задумываешься о том, что пройден уже довольно весомый путь!
— Вы не только актер, но и профессиональный музыкант. Музыкальное творчество помогает в работе в кино? Особенно в таких эмоционально и физически напряженных проектах, как «Пропасть»…
— Я думаю, что я пока не профессиональный музыкант. Но я на пути к этому. Помогает ли музыкальное творчество работе в кино? Конечно: ты совершенно по-другому чувствуешь, слышишь ритм, темп, сцены. Я же барабанщик. Какие-то совершенно другие вещи иногда вдруг подключаются внутри тебя. Ты понимаешь, что нужно сделать, сыграть это так, а не иначе. Ну и в целом, музыка же — командная работа, и она обучает прежде всего взаимодействию в команде. Даже если ты сейчас не на сцене и не играешь песню со своей группой, ты все равно немного по-другому — не глазами, не ушами, а чем-то еще — опираешься на своих партнеров. И это также помогает и в таких напряженных проектах, как «Пропасть»: ты опять же на другом уровне чувствуешь людей.
— В детстве вы серьезно занимались сноубордом в школе олимпийского резерва. Как этот спортивный опыт — с его духом соревнования и преодоления — пригодился вам на съемках экстремального триллера?
— Я думаю, что школа олимпийского резерва мне многое дала. Кстати, передаю большой привет своим тренерам и парку «Горский» в целом: так называется место, где я занимался в Новосибирске. Я думаю, что это дало мне выносливость, понимание, что можно работать на пределе возможностей и всегда есть больше сил, чем ты думаешь. И, может быть, такой спортивный характер помогал мне выдерживать все эти нагрузки в кино.
— Кто из режиссеров или актеров был для вас ориентиром на старте карьеры и сейчас? Какие проекты (фильмы или сериалы) повлияли на вас?
— Я очень хорошо помню, как меня зацепил фильм Дэмьена Шазелла «Одержимость» про барабанщика, и я смотрел его бесчисленное количество раз. Меня всегда вдохновляла финальная сцена фильма с игрой главного героя Эндрю.
Кто из режиссеров, актеров был для меня ориентиром на старте карьеры и сейчас? Для меня главным ориентиром, наверное, навсегда останется мой мастер из Школы студии МХАТ Виктор Анатольевич Рыжаков. Я считаю его чем-то вроде своего внутреннего компаса: когда чего-то не понимаю, то внутри своей головы могу вдруг обратиться к нему, и он даже что-то мне ответит и скажет.
Марина Яковлева специально для 7ДнейКино. Читать все материалы этого автора.
Больше интересных материалов о кино — в нашем Telegram-канале.