В СССР этот фильм сумел собрать 3,4 млн. зрителей за первый год демонстрации. В России XXI века это считалось бы неплохим результатом, однако итальянские фильмы в советском кинопрокате нередко собирали в кинозалах 20-30 млн. зрителей и даже более...
Галилео Галилей / Galileo Galilei / Galileo. Италия-Болгария, 1968. Режиссер Лилиана Кавани. Сценаристы: Лилиана Кавани, Туллио Пинелли, Фабрицио Онофри (по мотивам пьесы Бертольта Брехта «Жизнь Галилея»). Актеры: Сирил Кьюсак, Джиджи Баллиста, Джулио Броджи, Георги Черкелов, Николай Дойчев, Джампьеро Фрондини, Георгий Калоянчев, Невена Коканова, Лу Кастель и др. Драма. Премьера: 7.09.1968. В СССР – с 16.11.1970: 3,4 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Это история жизни великого ученого эпохи Возрождения Галилео Галилея (1564-1642).
Кинокритик Джузеппе Капограсси напоминает читателям, что в год премьеры «Галилео» «вызвал резкое противодействие со стороны определенной католической общины после выхода в прокат (на входе в приходы на него ставили пометку «для взрослых с оговорками»), особенно тесно связан с историческим периодом, в котором он был создан» (Capograssi, 2012).
Да и рецензии в итальянской прессе тоже были нередко ближе к негативным.
Так, например, на страницах Segnalazioni cinematograiche отмечалось, что «Галилео» «выдает свои телевизионные и дидактические истоки, а преобладание крупных планов и непрерывных диалогов делает его неприятным для восприятия как кинематографическое произведение. Более того, полемический подход приводит автора к искажению некоторых исторических фактов, мешая ей понять истинную драму Галилео, которая представлена холодно и поверхностно» (Segnalazioni cinematograiche. 64. 1968).
Однако в XXI веке эта работа Лилианы Кавани воспринимается уже почти как киноклассика.
Лоренцо Чиофани пишет, что дело здесь «не просто в основополагающем литературном тексте Бертольта Брехта, а в глубоком анализе контекста жизни главного героя, а не в личных переживаниях, очевидных в пьесе. Эмоциональное состояние Галилео, безусловно, очевидно, особенно во второй части, которая отражает нарративную теорию немецкого драматурга: то есть, отречение, прежде всего продиктованное страхом. … Сухой, лаконичный, поглощенный портрет эпохи, в которой наука и моральная совесть движутся с трудом, подобно тем, кто отстаивает революционные принципы. В этом галилеевском суде (потому что фильм стремится им быть) Кавани и его сценаристы выступают в роли защиты, руководствуясь духом современного секуляризма, и оставляют за духовенством роль, которую Галилео отвел своему аристотелевскому диалогу о двух главных системах мира: кардиналы, монахи и профессора высмеиваются за то, что остаются приверженными своим примитивным идеям, не стремясь понять эволюцию знаний» (Ciofani, 2014).
А Марианджела Раити подчеркивает, что «ключевой частью фильма является встреча Галилео с Джордано Бруно, который разрабатывает новую теологию, в которой Бог является создателем и организатором всего сущего в природе, но в то же время Он является обожествленной Природой в неразрывном пантеистическом единстве мысли и материи. За эти убеждения Церковь обвиняет его в провидчестве, то есть в толковании несуществующих вещей как реальных и, следовательно, в описании их как таковых. … Самой важной фигурой, движущей силой фильма, является Галилео Галилей… Эмоциональное состояние Галилео очевидно, поскольку он подходит к отречению прежде всего из страха. Этот фильм — не только обращение к прошлому для понимания настоящего, но и глубокий портрет эпохи, в которой наука и моральные знания развиваются с трудностями, с которыми сталкиваются те, кто отстаивает революционные принципы» (Raiti, 2015).
До начала 1990-х «Галилео Галилей» был единственным фильмом Лилианы Кавани, попавшим в массовый советский прокат (правда, в лишенном цвета и сокращенном варианте).
Рецензент «Советского экрана» Н. Васильева в своей статье о «Галилео Галилее» писала, что «героем фильма является не только Галилей. Параллельно развертывается другая жизненная история — современника и Галилея — Джордано Бруно. Бруно, не согнувшись, до конца верный своим идеям и принципам, предпочитает страшную казнь — костер — измене совести. Финалом истории Галилея в фильме служит сам момент отречения. … Старый, согбенный, сломленный Галилей признает чудовищной ошибкой свое убеждение, что Солнце является центром Вселенной, а Земля вращается вокруг него…
Джордано Бруно в исполнении Георгия Калоянчева — темпераментный, крепко стоящий на ногах, сильный человек, живое олицетворение борца. Галилео Галилей, как трактован он в фильме и как играет его английский актер Сирил Кьюсак, — человек мягкосердечным, робкий, слабохарактерный. В сочетании с великим экспериментаторским даром и исследовательским талантом, вложенными в слишком хрупкую натуру, эти душевные свойства и приводят Галилея к постоянной раздвоенности и в итоге — к мучительному и позорному отступничеству. Таким видят своего героя создатели фильма. …
Исследуя внутренние пружины «казуса Галилея, создатели фильма подробно и тщательно излагают нам и то, как вертела своим сыном властная синьора Галилей, как влияла на своего пожилого мужа молоденькая и легкомысленная жена Марина (Невена Коканова). Столь же тщательно перечислены и те людские свойства, те пороки, которые как бы сконцентрированы во враждебном лагере, в образах инквизиторов и папских слуг: властолюбие, зависть, угодничество, трусость и т.д.
К сожалению, интересный общий замысел фильма в воплощении существенно страдает от чрезмерного рационализма, от прямолинейности в этом анализа пороков и зла» (Васильева, 1970: 15).
Уже в постсоветские времена киновед Валентина Колодяжная (1911-2003) оценивала эту работу Кавани более высоко, утверждая, что «в ней был создан убедительный образ великого ученого, который оказался слабым человеком и из страха отрекся от очевидных научных истин, - то есть была поднята актуальная проблема конформизма. Картина была интересна своим стилем - изображением монументальных средневековых зданий, больших плоскостей, на фоне которых человек как бы терял свою значительность» (Колодяжная, 1998).
Здесь я склонен согласиться с Валентиной Колодяжной и итальянскими киноведами XXI века: Галилео Галилей показан в фильме неоднозначно, но психологически убедительно. А его научная дискуссия с Джордано Бруно, в самом деле, не кажется плоской иллюстрацией к школьным учебникам, а живым и увлекательным потоком мыслей, опередивших свое время.
Отдельной похвалы заслуживает работа художника Карло Томмази (1937-2018) и оператора Альфио Контини (1927-2020), которые замечательно воссоздали визуальный антураж эпохи (кстати, это была первая цветная картина Лилианы Кавани).
«Галилео» не имел прокатного успеха в Италии по причине цензурных ограничений и резко отрицательной реакции католической церкви. Не будем забывать, что в 1968 году католицизм в этой стране имел еще очень сильное влияние на паству, посему уже сам факт того, что Лилиана Кавани осмелилась снять столь критически настроенный против жесткого консерватизма Ватикана фильм, был уже весьма смелым поступком.
В СССР «Галилео Галилей» в сезоне 1970/1971 сумел собрать 3,4 млн. зрителей за первый год демонстрации. В России XXI века это считалось бы неплохим результатом, однако итальянские фильмы в советском кинопрокате 1970-х нередко собирали в кинозалах 20-30 млн. зрителей и даже более. По-видимому, массовой аудитории в СССР «Галилео Галилей» показался слишком сложным…
Киновед Александр Федоров