30 лет назад – 23 мая 1996 года, в Беларуси произошла авиакатастрофа, в которой погиб подполковник Владимир Карват. Позже, после расследования специальной комиссией причин этой авиакатастрофы, было установлено, что летчик до последней секунды уводил неисправный самолет в сторону от населенных пунктов Арабовщина и Большое Гатище Барановичского района, хотя мог катапультироваться и спастись. За героизм и мужество при исполнении воинского долга 21 ноября 1996 года он первым в стране был награжден медалью Героя Беларуси (посмертно).
О том, что его подвиг - самопожертвование во имя жизни других, не сомневаются и сослуживцы Владимира Карвата, проходившие тогда службу в 61-й истребительной авиационной базе. Один из них – подполковник запаса Владимир Рябухин. О том периоде своей службы в середине 1990-х годов он рассказал корреспонденту «Спутник» Игорю Кандралю.
В 1994 году судьба свела заместителя командира по идеологической подготовке 61-й истребительной авиационной базы подполковника Владимира Рябухина с человеком удивительно добрым и порядочным, а затем, в 1996-м, – разлучила. С Владимиром Карватом…
-- Владимир Григорьевич, о подвиге первого Героя Беларуси много написано, сказано. Я понимаю, что, по сути, и добавить нечего. Но вы были слишком близко знакомы с Владимиром Николаевичем, чтобы не помнить детали той трагедии. Вспомните…
-- Даже сегодня трудно вспоминать то, что тогда произошло. И больно вспоминать не только те трагические дни, но и все время, которое мы провели вместе. Потерять сослуживца для офицера – беда, а друга – вообще горе…
Владимир Карват приехал в 61-ю авиабазу в 1994 году. Я в том году пришел на должность начальника штаба 4-й авиаэскадрильи. Время нашего приезда практически совпало, потому хорошо помню, как мы разгружали на аэродроме вещи Володи с самолета, прибывшего с Дальнего Востока. Рядом стояли его дочь Катерина и сын Слава, жена Нина Кирилловна. Нам помогали несколько летчиков, в том числе и заместитель командира авиаэскадрильи майор Валерьян Чайко.
Мы все жили тогда в общежитии, туда же и вносили весь небогатый скарб семьи Карвата. Жена Чайко сразу забрала детей, чтобы покормить их: у летчиков взаимовыручка во всем. Пока заносили вещи, расставляли, на импровизированном столе появились «пять капель». Прозвучали три тоста: первый -- за приезд, второй -- за знакомство и третий – за погибших друзей. Традиция есть традиция. У летчиков, как бы это кощунственно ни звучало, всегда есть кого помянуть… К тому же недавно во время имитации воздушного боя в воздухе столкнулись и разбились две спарки МиГ-23. Погибли полковник Жуков и подполковник Кузнецов, майоры Лисин и Зубков…
-- Вы упомянули про семью Карвата. Какой вам она показалась на первый взгляд?
-- В этой семье отношения были очень хорошие. Жена, Нина Кирилловна, -- симпатичная и добродушная. Он что-то говорит, а она только кивает… Сын Славка -- очень спокойный, а Катерина – быстрая, как стрекоза.
Семьи летчиков сразу приняли их в свой коллектив, хотя к новичкам обычно долго присматриваются. Этому помогло и то, что Карват очень хорошо играл в футбол, с детских лет. Даже имел спортивный разряд по этому виду спорта. В игре был безупречен в защите. Кричал нам на поле: идите вперед, а я здесь прикрою.
И отношения с пилотами сразу сложились очень хорошие. Его уважали, так как Владимир всегда мог подсказать, как действовать в той или иной ситуации. Ведь он пришел на должность начальника огневой и тактической подготовки авиабазы…
-- То есть он был уже достаточно опытным летчиком?..
-- Уровень летной подготовки у Карвата был очень хороший. Представьте себе: боевой летчик 1-го класса, инструктор. Он быстро встал в строй. В небе его проверил сам командир. На Дальнем Востоке Володя получил хороший полигонный опыт, а полигон дает все – летные навыки, классную подготовку, знания.
Как раз в те годы начались первые трудности с поставками авиационного топлива. Шел спад и в летной работе. Поддерживали только летчиков дежурного звена – 1-го и 2-го класса -- тех, кто получили хороший опыт еще при СССР. Ходили на дежурство через два дня на третий. Остальные держались на крыле своими силами. Изредка все же привлекали к полетам молодежь, чтобы они не забывали запах сгоревшего керосина. Это сейчас, как только рассвело, самолеты уже в небе…
-- Тот трагический день тяжело вспоминается?..
-- Тяжело, даже по прошествии 30 лет. Но надо помнить все…
Был обычный весенний день. Погода теплая, как мы говорим, ласковая, хорошая видимость. Командир авиабазы полковник Валериан Самойлов дал предполетные указания. Тут же находился и подполковник Владимир Карват. Он пришел на дневные полеты, хотя вылет у него был только вечером, -- общежитие рядом с аэродромом. Походил, походил, а потом сказал, что сбегает домой, посмотрит, как Славка домашнее задание делает. Раньше он никогда не ходил с полетов домой. Как придет на полеты – так после их окончания и возвращался. А тут…
Вечер. Сумерки. Начались ночные полеты. Ничто не предвещало трагедии. Вспоминаю, что на том самолете должен был лететь другой летчик, но у Карвата выходил лимит времени. И в кабину сел он…
В 22.54 он возвращался из ближней зоны полетов – это примерно километров 30 от аэродрома. Там нужно было выполнить несколько фигур пилотажа: два виража влево вправо, пикирование горкой, пикирование боевой, нисходящую спираль. И затем -- на аэродром, на посадку.
Во время выполнения задания у Су-27 упало давление в первой гидросистеме. Руководитель полетов подполковник Игорь Семашко дал команду проверить управляемость истребителя и работу систем. Но самолет был уже неуправляем – в отсеке левого бокового обтекателя хвостовой части фюзеляжа появился огонь. Команду Семашко «Катапультируйся!» Владимир Карват не выполнил. На индикаторе кругового обзора на КДП отметка самолета пропала…
В тот момент в небе находился и подполковник Валерьян Чайко. Он слышал переговоры, и как только СПУ Карвата замолчало, попросил подвести его в ближнюю зону. Ночь была светлая. Через пару минут доклад «Вижу на земле огонь, высылайте вертолет ПСС (поисково-спасательной службы – прим. авт.). Командиру доложили: летчик погиб. Когда подъехали на место катастрофы, увидели, что фюзеляж самолета лежал плашмя на земле и был практически цел. Крылья отвалились, хвост обломился. Руки летчика застыли на ручке управления, не на катапульте. Володя погиб от динамического удара при столкновении с землей…
-- Какими были первые версии его гибели? Причины?
-- Работала комиссия, сначала было много версий. Но в итоге специалисты в единодушно пришли к одной -- это конструктивно-производственный недостаток самолета. В гидросистеме в ниппельных соединениях использовались два разнородных металла, которые изнашиваются по-разному. Так вот, из-за нарушения герметичности в одном из этих соединений и произошло возгорание и отказ в управлении. Это -- уязвимая пята истребителя. Потом ее на заводе проверяли…
-- То есть самолет, по сути, был исправен?
-- У каждого самолета есть журнал подготовки, в котором описываются все проводимые на нем работы. Расписывается там техник самолета. Только с его разрешения можно сесть в кабину. На тот момент Су-27 был в исправном состоянии. Все детали систем потом повторно исследовались – обломки самолета еще долгое время лежали в ангаре 558-го авиаремонтного завода. Сейчас в Арабовщине в монумент вмонтирован киль от другого самолета.
-- А куда же дели останки того 29-го борта?
-- Летчики этим не интересуются. Помню, что «крайнего» не искали.
-- К сожалению, действительно, обычно в подобных ситуациях обвиняют летчика или техника…
-- Сейчас на КДП имеются такие средства объективного контроля, что без внимания не остается ни одна команда, ни одно движение летчика. Ведь в ходе расследования проверили все -- и к Карвату претензий не было. Даже при переходе ситуации в катастрофическую – самолет неуправляем, резкая потеря скорости и высоты, острый дефицит времени – Владимир сохранял работоспособность. Попыток катапультироваться вообще не предпринимал. Старался спасти дорогостоящую машину. Под ним находились деревни, ночь была светлая -- все дома видны. Так вот он старался увести самолет от населенных пунктов, о чем свидетельствуют зарегистрированные системой «Тестер» («черный ящик» – прим. авт.) движения ручкой управления, направленные на стабилизацию траектории. Но ему не хватило высоты…
Это поступок Героя! Геройскую Звезду жене Карвата вручал Президент Александр Лукашенко. Это была осень. Уже холодно. Моросил дождь. Сама погода плакала…
Фото из архива автора, Владимира Рябухина и семейного архива Владимира Карвата
Статья опубликована на портале "Спутник.Беларусь". Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при размещении гиперссылки на первоисточник