Каждый год мир вспоминает Хиросиму и Нагасаки. Это одни из самых страшных событий XX века: атомные бомбардировки, мгновенная гибель людей, лучевая болезнь, долгие последствия для выживших и их семей.
В Японии эта память занимает огромное место. Есть музеи, мемориалы, книги, фильмы, манга, аниме. Есть слово «хибакуся» — люди, пережившие атомные бомбардировки. Есть общественные организации, которые десятилетиями добивались признания прав пострадавших и компенсаций.
Но память о войне устроена несимметрично.
В выпуске подкаста «Горизонты событий» мы обсуждали важный вопрос: почему Япония так много говорит о собственном страдании во Второй мировой войне, но гораздо осторожнее говорит о том, что японская армия делала в Корее, Китае и Маньчжурии?
Одна из болезненных тем — Корея. После аннексии Кореи Япония проводила политику ассимиляции: насаждала японский язык, японские институты, элементы японской идентичности. Корейцев воспринимали не как равных, а как «младших» по отношению к японскому имперскому центру.
Ещё более тяжёлая тема — «станции утешения». Так называли систему военных борделей, через которую прошли женщины, в том числе кореянки и жительницы других оккупированных территорий. Для Кореи это до сих пор одна из центральных травм в отношениях с Японией. Для Японии — тема, к которой она возвращается крайне неохотно.
Формально компенсации выплачивались, дипломатические документы подписывались, отношения нормализовывались. Но вопрос не только в деньгах. Вопрос в публичном признании, в языке, в том, как государство и общество называют случившееся.
Другой страшный эпизод — отряд 731. Это японское подразделение, которое занималось разработкой биологического оружия на территории Маньчжурии, недалеко от Харбина. Там проводились эксперименты над людьми, изучались болезни, способы заражения, военное применение биологических агентов.
После войны часть материалов была уничтожена, часть людей избежала наказания, часть данных могла заинтересовать победителей. В Китае память об отряде 731 сохраняется гораздо жёстче. В Японии же это не та тема, которую активно выносят в массовую культуру или туристические маршруты памяти.
И здесь появляется главный парадокс.
Япония умеет говорить о войне как о трагедии, которая обрушилась на неё. Но ей гораздо сложнее говорить о войне как о системе решений, в которых сама Япония была агрессором.
Это не значит, что в Японии всё замалчивается полностью. В учебниках есть темы экспансии, милитаризма, ошибок прошлого. Есть исследователи, активисты, отдельные выставки, люди, которые ездят в мемориалы в Китае и считают важным помнить. Но широкая культурная рамка всё равно чаще строится вокруг другого сюжета: Хиросима, Нагасаки, бомбардировки городов, страдание мирного населения.
Похожий конфликт виден вокруг храма Ясукуни. Это синтоистский храм, связанный с памятью о погибших за Японию. Среди тех, кого там поминают, есть и осуждённые военные преступники. Поэтому визиты японских политиков в Ясукуни регулярно вызывают протесты Китая и Кореи.
Для части японцев это память о «защитниках страны». Для соседей Японии — болезненный знак того, что страна не до конца признаёт масштаб причинённого вреда.
В этом выпуске мне показалось особенно важным не сводить разговор к простой схеме «Япония плохая» или «Япония хорошая». История сложнее. Япония действительно пережила катастрофу атомных бомбардировок. И одновременно Япония сама была империей, которая принесла много страдания другим народам.
Сложная память начинается там, где страна способна удержать обе правды одновременно.
В полном выпуске мы подробно обсуждаем Корею, «станции утешения», отряд 731, храм Ясукуни, Хиросиму и Нагасаки, а также то, почему японская массовая культура гораздо охотнее говорит об одних страницах войны, чем о других.
Полный выпуск можно посмотреть или послушать на удобной площадке:
- YouTube
- VK Видео
- RUTUBE
Съёмка выпуска проходила в студии CastPoint.ru. Благодарим за предоставленное помещение.