Сюда приходят за тишиной Третьяковской галереи. Здесь пахнет старыми книгами и мокрыми листьями. Но если поднять голову — увидишь дом-легенду. Серый, монументальный, построенный по приказу Сталина в 1937 году. Дом, где муза жила по соседству с расстрельными списками, а детский смех обрывался под колесами грузовика.
На самом верху, в крошечной квартирке, похожей на птичью клетку, жил Борис Пастернак, он перебрался сюда одним из первых – в декабре 1937 года. Это были две небольшие комнаты, расположенные одна над другой на двух последних этажах, соединенные внутренней лестницей. Отсюда Москва виделась игрушечной, а шум Лаврушинского казался далеким гулом. Пастернак упоминал о доме в Лаврушинском в своих стихотворениях:
Дом высился, как каланча.
По тесной лестнице угольной
Несли рояль два силача,
Как колокол на колокольню.
Они тащили вверх рояль
Над ширью городского моря,
Как с заповедями скрижаль
На каменное плоскогорье.
Он любил бродить по крышам. Соседские дети боялись — думали, поэт сошел с ума. Но Пастернаку нужен был ветер и высота, чтобы писать «Доктора Живаго». Именно здесь, под некрашеным потолком, рождались стихи Лары, звенели бубенцы на тройке, истекал кровью Юрий Андреевич.
В войну Пастернак с другими жильцами тушил «зажигалки». А однажды фугасная бомба пробила здание насквозь — от крыши до подвала. Поэт, по счастью, остался жив.
Для Михаила Булгакова этот дом стал символом недосягаемости. Писатель, уже приговоренный медицинским диагнозом, писал прошения, унижался, просил — и получал отказы. Вместо него ключи от квартиры вручили критику Осафу Литовскому — тому самому, кто годами травил «Дни Турбиных» и «Собачье сердце».
Булгаков не простил. И не забыл. Именно в этот дом (в квартиру № 84, где жил прототип) Булгаков «поселил» ненавистного критика Латунского, чью квартиру разгромила Маргарита во время своего полета. Помните? «Месть, — подумала Маргарита, — сейчас я ему отомщу. И в ту же секунду тяжелый молоток полетел в клавиши рояля, хрусталь залил водой пол, а скрипка — та самая, французская — разлетелась вдребезги».
Так Лаврушинский, 17 стал «Домом Драмлита» — бессмертным символом литературной Москвы, где на одной лестничной клетке уживались палачи и жертвы.
Полустанок счастья и горя.
Построенный в 1937 году, дом заселяли бережно, с идеологическим расчетом. Здесь жили лучшие из лучших — те, кто писал портрет советского человека. И те, кого этот портрет скоро должны были стереть в порошок.
Поэт Павел Васильев не успел даже распаковать чемоданы — его убили до переезда. Виктор Кин, автор «По ту сторону», получил квартиру, но успел лишь переночевать в ней несколько раз — в 1938-м его расстреляли.
А в 1948-м коридоры опять огласились тяжелыми шагами оперативников. Уводили генерала Крюкова — героя войны, мужа самой Лидии Руслановой. Крюкова арестовали за «грабеж и присвоение трофейного имущества в больших масштабах». Следом была арестована и Русланова, находившаяся на гастролях в Казани. Никто тогда не вспомнил, как с самых первых дней Великой Отечественной войны Лидия Андреевна выезжала на фронт в составе концертной бригады, как пела своим необычайным голосом, заставлявшим самого Шаляпина плакать, перед солдатами свои знаменитые «Валенки». В 1953 году Крюков и Русланова были реабилитированы.
Тот самый день — 5 мая 1945 года
Война кончилась. Победа дышала в самое лицо, перегаром и гармошками. Москва ликовала. В квартире Агнии Барто тоже ждали праздника. Ее сын Гарик — Игорь, светловолосый, восемнадцать лет, веселый — попросился покататься на велосипеде. Мать отпустила. А через час ей позвонили.
Он выехал из арки дома в Лаврушинском прямо под грузовик. Солдаты-шоферы, возвращавшиеся с войны, везли трофейный шнапс — и не заметили мальчишку.
Говорят, с того дня Агния Львовна не снимала черного. Говорят, до смерти искала других потерянных детей по радио — но своего так и не нашла. А соседи шептались, что стены дома помнят кровь, которую не смыть даже дождем.
В квартире Виктора Шкловского, острослова и теоретика, пряталась от НКВД Надежда Мандельштам — вдова Осипа. Ей, «врагу народа», Союз писателей отказал даже в прописке. Шкловский же постелил ей на диване и не задернул шторы — в знак того, что ему нечего скрывать. Сам Мандельштам признавался в том, что он не любил Замоскворечье с его патриархальными особняками и барским крепостным прошлым. В очерке «Путешествие в Армению» Мандельштам говорит: «И я благодарил свое рождение за то, что я лишь случайный гость Замоскворечья и в нем не проведу лучших своих лет. Нигде и никогда я не чувствовал с такой силой арбузную пустоту России; кирпичный колорит москворецких закатов, цвет плиточного чая приводил мне на память красную пыль Араратской долины».
Здесь неделями жила Анна Ахматова — сухая, величественная, с челкой и шалью. Ей ставили самовар, поили чаем, и она читала «Реквием» вполголоса — чтобы не услышали соседи сверху.
Галина Уланова танцевала здесь в коридоре, когда репетировать в театре было некогда. А Дмитрий Шостакович садился за чужой рояль и наигрывал что-то свое, угловатое, как этот дом.
Сегодня на фасаде висит доска в честь критика Юзефа Юзовского — того самого «безродного космополита», которого при жизни травили. А досок репрессированным нет. Нет поэта Павла Васильева. Нет Виктора Кина. Нет сотен других, чьи имена стерла система.
Однако дом помнит всё. Замурованные подвалы. Осколки от бомб в кирпичной кладке. Пулевые отверстия на лестнице. Стеклянный звон из квартиры, где когда-то бесновалась Маргарита.
Прогуляйтесь вечером по Лаврушинскому. Присмотритесь к окнам. Где-то там, за гардинами, до сих пор горят свечи — поминальные, пасхальные, или просто лампадки у икон.
Это — дом писателей. Памятник времени, когда слово стоило жизни. И когда жизнь стоила слова.
И если вам повезет — или не повезет — вы услышите, как скрипит половица в пустой квартире № 84. И кто-то скажет тихо, с одесским акцентом:
— Маргарита Николаевна, не надо. Помиритесь...
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой канал.
Я являюсь аттестованным экскурсоводом и провожу авторские экскурсии по Москве и Твери. Эти два любимых мною города, основанные в один и тот же период, в древности главные соперники, хранят многовековую память о славном прошлом и живут настоящим. Яркая и модно одетая столица и провинциальная и тихая Тверь...
Записаться на мои экскурсии и узнать условия их проведения можно в:
MAX https://max.ru/join/-OTCM20dlazpyVW55zb8eh-7c0k0OxqFbvnQgUA7A6o
Telegram-канал https://t.me/+RL0Ta9KmUI1hZmJi