Хух-Хото - небольшой по меркам Китая (2,3 миллиона человек) город. С Улан-Удэ и Улан-Батором он слагает ось Монголосферы как её южный полюс - это столица Автономного района Внутренняя Монголия, среди регионов КНР 3-го по площади (1181 тыс. км²; после Синьцзяна и Тибета), самого длинного (2450км, или 28°) и средненького по населению (24 млн. жит.).
С лёгкой руки Виктора Пелевина, название Внутренняя Монголия на многих действует гипнотически. На самом деле Увур-Монгол можно с тем же успехом перевести как Ближняя или Передняя Монголия. От Внешней Монголии отделённая пустыней Гоби не хуже, чем горами или морем, исторически она начиналась буквально от Пекина за горой. Климат здесь мягче, вода обильнее, трава зеленее, а потому во все времена будущая Халха рождала грозные орды, но большинство монголов жили здесь.
Менее воинственные, увур-монголы оставались кочевниками, но раньше северных соседей воспринимали идеи оседлых цивилизаций, как государственность или буддизм. Ещё в 1260-х хан Хубилай, внук Чингисхана, перенёс свою ставку в Дайду (будущий Пекин) и объявил свою ветвь Алтан-Урага (Золотого рода) династией Юань, вскоре полностью китаизировавшейся. Что не помешало ханьцам свергнуть её в 1368 году в ходе восстания Красных Повязок, по итогам которого в Поднебесной воцарилась династия Мин.
Монголы снова откатились в свою степь, но теперь - без столь могущественного вождя: Северная Юань, формально - империя в изгнании, фактически вернулась в первородный хаос племён. С той разницей, что назывались они теперь ханствами, а во главе каждого стоял чингизид из сотен разошедшихся ветвей великого дома.
С запада тем временем наседали ещё и ойраты (у нас более известны как калмыки), в эпоху Чингисхановых войн остававшиеся в тени восточно-монгольских племён: в 1388 году их тайши Есудэр разбил войско Северной Юани и объявил себя всемонгольским Дзоригту-ханом, а его внук Эсэн-тайши ходил на Пекин и даже взял в плен императора. Но Эсэн умер в 1455 году, его потомки выпустили власть из рук, и над просторами Монголии вновь сомкнулись волны племенного хаоса.
Привести его к порядку сумел в 1479-1543 годах Даян-хан, при котором монголы ходили на Пекин, а Внешняя Монголия впервые обособилась как один из 6 уделов его сыновей. Ещё севернее лежал Урянхай, а основой Внутренней Монголии стали, с востока на запад, харчины, чахары, тумэты и ордосы. Первые живут аж в Ляонине, вторые - через хребет от Пекина, но интереснее всего здесь тумэты, ещё при Чингисхане ставшие одной из лучших частей его армии и за доблестную службу ушедшие на юг из своего Прибайкалья. Часть из них, нынешние хоринцы, сделали круг обратно к Байкалу аж через Корею и стали крупнейшим субэтносом бурят, но иные решили побороться за место под солнцем.
Особенно - после того, как в 1542 году Тумэтское ханство унаследовал Даян-ханов внук Амда, провозглашённый Алтан-ханом. К 1551 году он добился лидерства среди всех монгольских земель, а к 1571 году, после нескольких походов на Китай до самых подступов к Пекину, и от Минского императора получил особый титул Шуньин-вана (Праведного государя). Разорение государства ничто в сравнении с основанием государства - не первый раз я пишу эту фразу в контексте Алтан-хана, но что делать, если она и правда лучше всего описывает его путь? Свои победы над Китаем он конвертировал в очень выгодный договор с ним, а для солидности решил, как и многие ханы во всей истории Великой Степи, утвердить в своей земле какую-нибудь религию.
При этом он понимал, что китайский вариант буддизма не годится - потомки оглянуться не успеют, как рис полюбят и по-китайски заговорят! Так и произошли важнейшие события могольской истории с тех времён, когда пала империя Чингизидов: в 1557 году Алтан-хан начал строить 8 баньшэнов (оседлых поселений), куда изначально приглашал адептов синкретической (на стыке буддизма, дао и манихейства) секты Белого Лотоса, оппозиционной китайским властям.
Вероятно, именно для них строился с 1572 года (когда Алтан-хан пригласил мастеров) Дабаньшэн - первый город на месте будущего Хух-Хото. Но дальше что-то пошло не так, и вот в 1577 году в основанный там же буддийский монастырь Их-Зуу спустился с высот Лхасы тибетский монах Сонама Джамцо, третий глава школы Гелуг, опиравшейся на нравственные учения и духовную иерархию. На переговорах с Алтан-ханом он принял титул Далай-ламы III, а Монголия на века обвенчалась с Тибетом, образовав единую цивилизацию кочевников и монахов холодных пустынь.
Вокруг Их-Зуу к 1580 году вырос Синий город - так переводится на русский Хух-Хото, которому китайцы дали своё название Гуйхуа, в переводе примерно Оцивилизованный (Китаем, имеется в виду). А разрушен первый раз он был уже в 1631-м - со смертью Алтан-хана возвысились чахары, также принявшие буддизм, но другой, "красной веры" Кагъю. Их Лигдэн-хан задумал дойти до Лхасы и сравнять с землёй её гелугские святыни - что уж говорить про Их-Зуу?
А тем временем ещё дальше на востоке всходила новая сила - маньчжуры: так назвал народ, выделенный по принципу лояльности из чжурчжэньских племён в конце 16 века князь Нурхаци из Юнлина. Оседлые, но столь же воинственные, с монголами маньчжуры быстро нашли общий язык. Харчины и часть халхасских племён нынешнего Хулун-Буира уже в 1606 году присягнули Нурхаци, объявив Кундулэн-ханом, а его сын Абахай 1628-34 годах покорил владения Лигдэн-хана, в этих войнах умершего от оспы у подножья Тибета, и отстроил к 1640 году Хух-Хото.
Наконец, в 1644 году маньчжуры заняли Пекин как династия Цин, а чуть раньше ойраты вновь с собрались с силами и провозгласили Джунгарское ханство, с которым маньчжуры воевали трижды до его полного уничтожения в 1756 году. С севера в это же время подошла новая империя Белого царя, и немного повоевав на Амуре, в обеих столицах сочли, что мирно жить будет выгоднее. Ну а монголы из творцов истории превратились в её объект, и ветер разнёс их по нескольким совершенно различным пространствам.
Хулун-Буир, Харчин и ещё несколько мест вроде императорских пастбищ Дариганги жили по законам Маньчжурии, которая осталась метрополией Цинской империи. Маньчжуры как военная знать в большинстве своём ушли на юг, а на их место заселились баргуты, конные эвенки и дауры. Чахар стал частью Ханьского Китая, а бывшая Джунгария - Синьцзяна, "Нового пограничья" на покорённой земле.
Внешняя Монголия, твердыня школы Гелуг, где с 1639 года правил духовный владыка Богдо-гэгэн, присягнула Цинам в 1691 году, сохранив права широкой автономии - хозяевами оставались нойоны, делами их ведала "Палата внешних сношений" Лифаньюань, а имперскую власть представляли цзяньцзюнь (военный губернатор) в Улясутае и амбани (представители) в Урге (будущем Улан-Баторе).
Бурятия после серии русско-китайских договоров 1689-1727 годов осталась частью России и даже к Халхе не тяготела никогда, кроме 1920-х, когда красные буряты возомнили себя прогрессорами в МНР.
Ну а Внутренняя Монголия представляла собой обособленную провинцию, делившуюся на 6 чуулганов (на русский их обычно переводят как "сеймы"), 24 аймака и 49 хошуунов. К монгольскому Хух-Хото в 1735 году пристроилась уже чисто китайская крепость Суйюань (в переводе примерно "Умиротворение дальних земель"), лишь в 1913 году объединённая с ним в город Гуйсуй.
То было интересное время: дом Цин свергла в 1911 году Синьхайская революция, а смерть её лидера Юаня Шикая в 1916 году открыла Эру Милитаристов - вялотекущую гражданскую войну между региональными кликами. На фоне всего этого Внешняя Монголия провозгласила независимость как теократия Богдо-гэгэна и потянулась к России, а во Внутренней Монголии нашлось немало сил, готовых пойти тем же путём.
Например, нойоны или буддийское духовенство, но в особенности - обедневшая знать и немногочисленные грамотные люди среди аратов, вот уже много лет, со времён Тайпинского восстания 1850-х годов, собиравшаяся в дугуйланы - "кружки". Это слово жители юрт поняли слишком уж буквально: провозглашая равенство всех участников, дугуйланцы и сидели всегда кругом у очага, и подписи на документах ставили кольцом. В городах полиция с ними ещё как-то боролась, а вот в степи в иных хошуунах дугуйланы на фоне деградации Цинской монархии порой брали власть на месяцы и годы.
Никуда не делись дугуйланы и в 1937-45 годах, когда во Внутренней Монголии под присмотром Японии сменилось несколько марионеточных правительств. Самым весомым из них стала Монгольская автономная федерация Мэнцзян со столицей в чахарском Калгане, которую формально возглавлял чингизид Дэмчигдонров, он же просто Дэ Ван. Конечно, в таких условиях кружки не могли не стать марксистскими, и с разгромом японцев в 1945 году в разных частях бывшего Мэнцзяна возникли Народная республики Внутренней Монголии (её флаг - ниже) с центром в Сунид-Юйци близ Уланчаба (через который мы ехали в прошлой части), Великомонгольская республика и ещё пяток народных администраций.
А к 1947 году комиссар КПК, шаньсийский монгол и деятельный революционер (с 1936 года) Уланьфу сумел добиться создания в городке Улан-Хото (Ванъямяо) единого Автономного правительства Внутренней Монголии (флаг на кадре ниже) и возглавить его. Чан Кайши в долгу не остался, впустив из под пекинского ареста Дэ Вана и вручив ему Алашскую Монгольскую республику ещё юго-западнее, в Нинся. И хотя она себя проявила чуть более, чем никак, а союзную коммунистам Народную армию самообороны Внутренней Монголии во главе с Иркин-Батором в 1948 году разбили гоминьдановцы (на стороне которых воевали также бурятские белоэмигранты во главе с Ринчином-Доржи Очировым), Партия роли Уланьфу не забыла.
И в 1949 году, взяв власть, учредила на подконтрольных АПВМ землях Автономный район Внутренняя Монголия, по сравнению с Цинской провинцией потерявший некоторые окраины на западе и юге, но вобравший Хулун-Буир. В каком-то смысле - "княжество" Уланьфу, этакого "китайского Кадырова": даже официальные законы АРВМ до 1954 года отличались от обще-китайских.
Трон "монгольского князя" пошатнулся в 1966-67 годах... но смещённый со всех постов, он не был посажен в тюрьму или казнён, и уже в 1972 был реабилитирован и пошёл по новым должностям в высших эшелонах КНРовской власти. АРВМ в 1982-93 годах руководил его сын Бухе, в 1992 году даже построивший в Хух-Хото музей своего отца, к тому времени 4 года как покойного. Другой сын Уланьфу стал мэром Баотоу - крупнейшего города Внутренней Монголии, также выросшего из алтан-ханских баньшэнов. Внучка Бо Сяолинь в 2016-21 годах вновь возглавила регион - первый раз в КНР одна семья руководит в трёх поколениях! На серьёзных должностях и другие потомки Уланьфу.
Но в общем-то повсюду, кроме Халхи, немногочисленных кочующих монголов ждало одно - они стали меньшинством среди земледельческих народов из метрополий. Из примерно 12 миллионов представителей Монголосферы в Китае живёт 7,5 миллионов... но даже в АРВМ, на которую приходится 68% общины, их всего 17% жителей. Хух-Хото крупнее Улан-Батора, но монголов (200 тыс. человек) в нём немногим больше, чем бурят в Улан-Удэ (140 тыс.).
С учётом того, что Внутренняя Монголия - крупнейший в Поднебесной регион добычи "чёрного золота" (только здесь это не нефть, а уголь, коего за год в АРВМ копают больше миллиарда тонн!), я бы назвал Хух-Хото китайским Ханты-Мансийском, где о титульном народе напоминают лишь искусственные современные детали да пара мест, историю которых надо знать... при том что история тут и до монголов была, причём весьма богатая. В остальном это именно что Гуйсуй - совершенно китайский город:
Относительно малоэтажный (настоящих небоскрёбов тут нет) и провинциальный:
Но даже на фоне остальной страны впечатляющей обилием лёгкого транспорта:
А также - шириной проспектов и мощью развязок, которым не позавидует разве что Шанхай. Всё это, видимо, намекает монголам, познавшим улан-баторские пробки: "айда к нам!" вместе с городом.
Если Улан-Батор - самая холодная столица мира с вполне сибирскими показателями температур, то Хух-Хото (расположенный на широте Еревана и в том же километре над уровнем моря) по среднегодовым температурам соответствует Минску или Воронежу... правда, с лютой континентальностью вполне сибирской зимы и почти среднеазиатского лета. В первых числах ноября тут на деревьях существенно больше листвы, чем в Москве, и можно купаться в яблоках или огромном китайском боярышнике:
А с юга огромной страны везут и откровенно тропическую плоды - весной тут, наверно, как и в Харбине продают дуриан и мангостины, по осени актуальнее батат:
А о том, что здесь тоже Монголия - приходится напоминать:
Ещё одна "фишка" Хух-Хото - вот такие деревянные сооружения, попадающиеся тут и там:
И вот чем оказавшиеся при ближайшем рассмотрении:
Поздно вечером мы прибыли сюда на медленном и старом, совсем не китайском поезде из пограничной Эрляни. Вокзал в Хух-Хото на северной окраине, а на метро и такси мы перебрались на южную, в новые компаунды (китайский аналог микрорайонов) у реки Сяохэ. Там нас встретил Стив - на самом деле китаец, а точнее даже этнический маньчжур (что выдают в нём волосатые руки и некоторая романтичность), но свободно владея английским, иностранцам он представляется так. Как каучсёрфер со стажем, заморских гостей он принимает часто, и хотя в России не бывал, несколько месяцев суммарно провёл в Грузии - в общем, нам было, о чём поговорить вечерком, за горячей водой и гигантским виноградом.
С утра же, проводив жену на работу, а ребёнка в садик (и то, и другое - в пределах компаунда) Стив отвёз нас в центр и близ своего офиса помог купить китайские сим-карты. Позавтракав в "Макдональдсе" (на оригинал похожем меньше, чем наша "Вкусноточка"), мы попрощались на крыльце офисной высотки и уже вдвоём направились в центр по огромной улице Шиянцяо.
Дальше - ссылки на статьи про отдельные достопримечательности:
Храм Пяти Пагод (Сидэн) - самая известная достопримечательность Хух-Хото.
Большой монастырь (Их-Зуу) - первый буддийский монастырь Монголии, с которого начинался город.
Кухня Внутренней Монголии. Почему шаомай я рекомендую, а йогурт из кувшинов - нет?
Старый Гуйхуа. Сохранившийся уголок исторического центра.
Метро с монгольским колоритом. Странная подземка Хух-Хото.
Размышления у национального музея, в который "китайский Кадыров" предателя родины сдал.
Дворец цзянцзюня, то есть генерал-губернатора (ныне музей).
Вокзалы Хух-Хото в прошлом и настоящем.
И в общем не скажу, что Хух-Хото мы посмотрели весь, но за пределами Русского следа в Китае такой задачи в общем и не ставилось. Впечатление сложилось, и впечатление это прямо-таки неожиданно тёплое - уютный, соразмерный и весьма красивый город, который, натурально, не хотелось покидать.