В 1887 году И. Ромейко перепродал дом купцу И. Кулакову, и трущоба получила прозвище «Кулаковка».
Хозяином здания стал Кулаков, который начинал простым буфетчиком в трактире «Каторга».
В «Кулаковку» даже днём опасно ходить - коридоры тёмные, как ночью. Помню, как-то я иду подземным коридором «Сухого оврага», чиркаю спичку и вижу - ужас! - из каменной стены, из гладкой каменной стены вылезает голова живого человека. Я остановился, а голова орет:- Гаси, дьявол, спичку-то! Ишь шляются!» Мой спутник задул в моей руке спичку и потащил меня дальше, а голова еще что-то бурчала вслед. Это замаскированный вход в тайник под землей, куда не то что полиция --сам черт не полезет.
Мрачнейший ряд трехэтажных зловонных корпусов звался "Сухой овраг", а все вместе "Свиной дом". "Свиной дом" принадлежал известному коллекционеру Свиньину. По нему и переулок назвали. Отсюда и кличка обитателей: "волки Сухого оврага".
трактир "Каторга", когда-то принадлежал знаменитому укрывателю беглых и разбойников Марку Афанасьеву, а потом перешел к его приказчику И. Кулакову, нажившему состояние на насиженном своим старым хозяином месте.
Родился в крестьянской семье в селе Дединово Рязанской губернии Зарайского уезда Дединовской волости (год рождения неизвестен).
Выбился в люди из трактирных буфетчиков.
Жители села Дединово часто выбивались в люди «отхожим промыслом». Н.Мансуров «… Ежегодно более 2000 человек отправлялись на строну, где преимущественно занимались по «винной части», т.е. служат в винных лавках, в трактирах, ресторанах, буфетчиками на станциях железных дорог и т.п.».
Мы сели за пустой грязный столик. Ко мне подошел знакомый буфетчик, будущий миллионер и домовладелец. Я приказал подать полбутылки водки, пару печеных яиц на закуску -- единственное, что я требовал в трущобах.
Разбогатев, он купил усадьбу в селе Константиново, на родине Сергея Есенина.
Дочь его, Лидия Ивановна Кашина, была знакома с поэтом.
Ей он посвятил стихотворение "Зелёная причёска",
ее избрал прототипом главной героини поэмы "Анна Снегина".
Зелёная причёска,
Девическая грудь.
О тонкая берёзка,
Что загляделась в пруд?
Личность Кулакова довольна темна, кто-то считает его чуть-ли не святым, благодетелем и благотворителем, кто-то наоборот, к примеру Владимир Гиляровский утверждал,
что это был король хитровского ночлежного бизнеса, хитрый, жадный и наглый... "Приведу только некоторые факты биографии этого необыкновенного человека: почетный гражданин Москвы (очень высокое для Москвы звание) и содержатель притона, кавалер Ордена Святой Анны 3, полученный за благотворительность, Святого Станислава 2 степени и Святой Анны 2 степени, и при этом защитник криминального мира (ну не решались полицейские устраивать обыски в собственности такого почетного гражданина ), ну и конечно попечитель многих училищ и при этом хозяин самого чудовищного хитровского притона..."
А в "Кулаковку" полиция и не совалась.
- Забирают обходом мелкоту, беспаспортных, нищих и административно высланных. На другой же день их рассортируют: беспаспортных и административных через пересыльную тюрьму отправят в места приписки, в ближайшие уезды, а они через неделю опять в Москве.
Придут этапом в какой-нибудь Зарайск, отметятся в полиции и в ту же ночь обратно.
Нищие и барышники все окажутся москвичами или из подгородных слобод, и на другой день они опять на Хитровке, за своим обычным делом впредь до нового обхода.
И что им делать в глухом городишке? "Работы" никакой. Ночевать пустить всякий побоится, ночлежек нет, ну и пробираются в Москву и блаженствуют по-своему на Хитровке.
В столице можно и украсть, и пострелять милостыньку, и ограбить свежего ночлежника; заманив с улицы или бульвара какого-нибудь неопытного беднягу бездомного, завести в подземный коридор, хлопнуть по затылку и раздеть догола.
Только в Москве и житье. Куда им больше деваться с волчьим паспортом: ни тебе "работы", ни тебе ночлега.
В 1911 году, уйдя из жизни, Иван Петрович оставил своим взрослым детям дом в Москве, имение в селе Константиново, усадьбу в деревне Белый Яр.
Похоронили его напротив алтарной части церкви Иконы Казанской Божией Матери в Константиново.
Совершенно неожиданно весь рынок был окружен милицией, стоявшей во всех переулках и у ворот каждого дома. С рынка выпускали всех – на рынок не пускали никого. Обитатели были заранее предупреждены о предстоящем выселении, но никто из них и не думал оставлять свои «хазы». Милиция, окружив дома, предложила немедленно выселяться, предупредив, что выход свободный, никто задержан не будет, и дала несколько часов сроку, после которого «будут приняты меры». Только часть нищих-инвалидов была оставлена в одном из надворных флигелей «Румянцевки»...
В одну неделю… очистили всю площадь с окружающими ее вековыми притонами, в несколько месяцев отделала под чистые квартиры недавние трущобы и заселила их рабочим и служащим людом. Самую же главную трущобу «Кулаковку» с ее подземными притонами в «Сухом овраге» по Свиньинскому переулку и огромным «Утюгом» срыла до основания и заново застроила.
Все те же дома, но чистые снаружи... Нет заткнутых бумагой или тряпками или просто разбитых окон, из которых валит пар и несется пьяный гул...
Кое-где сохранившиеся полуподвальные окна относятся к старому дому Ромейко (Кулакова).
Сейчас же это вполне чистый и цивилизованный дом, хотя местные жители продолжают именовать этот дом Утюгом.